Ю Жань невольно улыбнулся, прижал Шэнь Цянь к груди и сказал им двоим:
— Мы сначала вернемся.
С этими словами он настойчиво потащил Шэнь Цянь к трапу.
Шэнь Цянь бормотала себе под нос:
— Ты чего?
Ю Жань ничего не ответил, затащил её в свою каюту 101, после чего оставил без всякого внимания и отправился заваривать себе чай.
Принеся чашку воды, Ю Жань сел рядом с Шэнь Цянь. Он молчал, словно о чём-то размышляя. Шэнь Цянь чувствовала себя не в своей тарелке, тоже молчала, но на душе у неё было тревожно: что в конце концов творится с этим мужчиной?
Ю Жань слегка шевельнул веками, сосредоточенно глядя на кружку в своих руках, затем прищурился, повернулся к Шэнь Цянь и произнес:
— Цяньцзянь, у меня на душе тяжело.
— А? — Шэнь Цянь замерла. С самого начала и до сих пор Ю Жань не произнес ни слова, и выглядел он действительно мрачновато, но к его внезапному заявлению о том, что ему тяжело на душе, она оказалась не совсем готова. Похлопав ресницами, она растерянно уставилась на Ю Жаня в ожидании продолжения: с чего это ему вдруг стало тяжело?
Однако продолжать Ю Жань не спешил. Вместо этого он поставил кружку, подался корпусом вперед, и в его чистых глазах мелькзнул огонек лукавства. Он спросил:
— Помнишь, какую жизнь я считаю самой желанной?
Уголки рта Шэнь Цянь дернулись:
— Держаться за руки, гулять и по ходу дела штамповать детей.
— Но у нас сейчас нет ни одного ребенка.
Ю Жань вздохнул, его правая рука легко скользнула по щеке, губам и подбородку Шэнь Цянь, затем он на пару секунд задержал взгляд на нефритовом зайчике, после чего его палец скользнул еще ниже — к бедру. Он поднял глаза, красиво изогнул брови и многозначительно посмотрел на неё.
Шэнь Цянь, разумеется, прекрасно поняла его намек. Она считала, что мужчина, долгое время воздерживавшийся от плотских утех, однажды вкусив запретного плода, непременно подсаживается на это дело — взять хотя бы того мужчину, что сидел перед ней. Она до сих пор помнила одну темную ветреную ночь, когда они предавались греху, и этот мужчина тогда с нежностью ворковал: «Цяньцзянь, я столько лет хранил для тебя верность, ты должна меня хорошенько отблагодарить».
Тогда она потеряла голову от чувств и бессмысленно кивнула.
Теперь же этот подсевший на крючок мужчина смотрел на неё тем самым многозначительным взглядом, и она, конечно же, всё понимала. На самом деле это занятие ей и самой очень нравилось, главным образом потому, что Ю Жань слишком хорошо знал её тело, да и она сама получала от этого огромное удовольствие.
И если бы речь шла об одностороннем желании заняться этим самым, она бы тоже не возражала... Вот только намек Ю Жаня на то, что у них нет ни одного ребенка, был более чем прозрачен, а она пока не могла пойти на это. Ей оставалось лишь слабо ответить:
— До свадьбы я не могу забеременеть, я... не хочу, чтобы мой ребенок родился таким же, как я, без отца.
Таков был принцип Шэнь Цянь. Отсутствие отцовской заботы и холодность семейных узов делали её жизнь невыносимо тяжелой. Она всегда старалась оптимистично думать, что нет ничего страшного в небольшой нехватке чего-то, но каждый раз, когда она видела, как другие рассказывают о том, как хорошо о них заботятся отцы, в её сердце неизменно просыпалась зависть.
В человеческой жизни есть три важные составляющие: родственные узы, любовь и дружба... На самом деле, нельзя обойтись без каждой из них. До встречи с Ли Мэйли, когда у неё была только мама, Шэнь Цянь познала всё одиночество совместного выживания и тяготы повседневности; с появлением дружбы на какое-то время она почувствовала наполненность, однако в глубине души всё равно зияла пустота — пока она не встретила Ю Жаня, который наконец заполнил её до конца.
И всё же в её сердце оставался один неразрешенный узел — мать, с которой они делили все тяготы жизни. Когда-то она приехала в этот город лишь за тем, чтобы взглянуть на мужчину, ради которого её мать согласилась всю жизнь нести этот тяжелый крест, и понять, чем же он так хорош?
Однако перед ней предстал самый обыкновенный мужчина: два глаза, нос и рот, и за исключением волевых черт лица — ни единой особенной черты.
Шэнь Цянь невольно поджала губы, прикусив их до белизны. Увидев это выражение лица, Ю Жань решил, что его давление ставит её в неловкое положение, и с легкой жалостью взъерошил ей волосы:
— Скажи мне, когда захочешь пожениться, я буду ждать.
Шэнь Цянь заторможенно смотрела на Ю Жаня, на его лице играла едва заметная улыбка, полная горького смирения.
По сей день этот мужчина всё еще готов ждать её — какое у неё право заставлять его ждать бесконечно?
Вдруг раздался звонок в дверь. Ю Жань поднялся, чтобы открыть.
— Ой, Жань-жань, у тебя найдется что-нибудь от головной боли?
На пороге стоял не кто иной, как Юй Тяньян.
— Есть, дядя Юй, заходите сначала в комнату, присядьте.
Юй Тяньян бросил взгляд на Шэнь Цянь, сидевшую на диване в глубине комнаты, и сказал:
— Не нужно, я возьму лекарство и сразу пойду.
Шэнь Цянь окинула его долгим взглядом, не выказывая на лице никаких лишних эмоций. Только...
Шэнь Цянь невольно поднялась с места и сказала Юй Тяняну:
— У вас идет кровь из носа.
Юй Тяньян торопливо вытерся носовым платком и неловко улыбнулся:
— В последнее время сильный жар в организме, часто болит голова и идет носом кровь.
Его улыбка совершенно не вязалась с его суровой внешностью, но от этого сердце Шэнь Цянь опустилось еще на дюйм.
Этот мужчина... и есть её отец.
Ю Жань вышел из дальней комнаты, держа в руке обезболивающее, и протянул его гостю:
— Я бы посоветовал дяде Юю всё-таки показаться врачу.
— Эх, это старая болячка, избыток печеночного огня, ничего страшного.
Юй Тяньян озирался и тихо добавил:
— Кстати, только не говорите об этом тете Юй, я больше всего боюсь её нравоучений, иначе стал бы я просить лекарства у такого ходячего медпункта, как ты.
Ю Жань невольно рассмеялся. Проводив Юй Тяняна, Шэнь Цянь тут же спросила:
— Ходячий медпункт?
— Да так, ничего особенного, просто последствия аварии.
Лицо Шэнь Цянь мгновенно помрачнело...
Она до сих пор не знала, что у Ю Жаня остались последствия после аварии. Он каждый день улыбался людям, был таким мягким и безмятежным, но кто бы мог подумать, что он регулярно глотает обезболивающие? Даже Шэнь Цянь, которая постоянно находилась рядом с ним, не подозревала, что он принимает лекарства.
Когда же он их принимал? Шэнь Цянь решила проявить бдительность. Сама она тоже попадала в автокатастрофу, но никаких последствий у неё не осталось, единственным изменением стало то, что её тело перестало быть таким крепким, как раньше, а еще появилась склонность к сонливости. Именно из-за этой сонливости она и пропустила ту сторону жизни Ю Жаня, о которой никто не знал.
В ту ночь она долго не спала, притворяясь, будто мирно почивает рядом с ним. Около трех часов ночи рядом с ней шевельнулись, и она, заранее приготовившись, повернула голову в его сторону. Мужчина слегка хмурил брови, массируя виски, затем медленно открыл глаза и бросил взгляд на Шэнь Цянь. Убедившись, что она спит, он поднялся и вышел из спальни.
Шэнь Цянь внезапно распахнула глаза и вперила тяжелый взгляд в его удаляющуюся спину. Приподнявшись, она на цыпочках, короткими шажками последовала за ним. Вытянув шею в коридор, Шэнь Цянь увидела стройную, слегка сутулую фигуру Ю Жаня у барной стойки: он наливал воду, достал из выдвижного ящика баночку с лекарством, высыпал на ладони несколько таблеток и, запив водой, проглотил их.
Шэнь Цянь немедленно вернулась в постель, нырнула под одеяло и, повернувшись к нему спиной, продолжила притворяться спящей.
Ю Жань вернулся в спальню, лег в постель и, придвинувшись, обнял её со спины. Шэнь Цянь лежала с открытыми глазами, тупо глядя перед собой.
Понаблюдав за ним несколько дней, она заметила, что Ю Жань вставал принимать лекарство практически по часам, после чего возвращался в комнату и засыпал, обнимая её. Шэнь Цянь терпела, но в один прекрасный вечер, когда он снова вошел в спальню, она лежала на боку лицом к нему, широко открыв глаза.
Ю Жань, казалось, вовсе не удивился и лишь легко усмехнулся:
— Чего не спишь?
Шэнь Цянь неторопливо приподнялась и с крайне недовольным, унылым видом потребовала:
— А ну-ка выкладывай всю правду, насколько серьезны эти твои последствия? Почему ты пьешь лекарства каждый день, да еще и тайком от меня?
— Это всего лишь болеутоляющее.
Ю Жань погладил её по личку и ласково ущипнул за щеку:
— Всё началось недавно, ничего страшного.
— К врачу ходил? — упрямо уставилась на него Шэнь Цянь.
Ю Жань взял её лицо в ладони и чмокнул в нос:
— Ходил, всё в порядке.
— И что сказал врач? — Шэнь Цянь продолжила допрос, явно не собираясь отступать.
Ю Жаню очень нравилось её нынешнее упрямство, он с улыбкой протянул:
— Если я тебе отвечу, чем ты меня наградишь?
— С ума сойти, ты еще смеешь торговаться со мной в такой момент!
Шэнь Цянь взъерошила волосы и в упор уставилась на Ю Жаня. Тот рассмеялся еще веселее: он-то всегда думал, что после потери памяти характер Шэнь Цянь кардинально изменился, но теперь видел, что она просто прятала свою истинную сущность, которая теперь постепенно вылезала наружу.
Сохраняя вид благовоспитанного молодого господина, он кивнул.
Шэнь Цянь сморщила нос и недовольно проворчала:
— Ладно, делай что хочешь, только говори быстрее.
— Эх... — Ю Жань с наигранным сожалением покачал головой. — Знал бы я, что из-за этого ты позволишь мне делать с тобой всё что угодно, давно бы во всем признался.
Он изобразил глубочайшее разочарование.
Шэнь Цянь невольно передернула бровями, чувствуя, что вляпалась в сомнительную авантюру.
И точно: коварно усмехаясь, Ю Жань подался ближе и коснулся её губ подушечкой своего пальца. При тусклом свете, падающем снаружи, она отчетливо видела его загадочную, лукавую улыбку. Ю Жань произнес:
— У меня просто мигрень.
— ...
Ю Жань со знанием дела принялся оглаживать губы Шэнь Цянь, то надавливая, то отпуская пальцы. В его глазах плетилась такая нежность, что от неё, казалось, можно было выжимать воду. Тихим голосом он произнес:
— Делать всё, что захочу, м?
Шэнь Цянь не осталась в долгу и вцепилась зубами в его палец. Ю Жань лишь слегка сморщил брови, не выказав никаких других эмоций. Удовлетворенная Шэнь Цянь разжала зубы и победно ухмыльнулась:
— Ты-то, конечно, можешь делать всё, что захочешь, но ведь и я могу сопротивляться так, как захочу.
— О?
Ю Жань слегка прищурил свои длинные красивые глаза и окинул Шэнь Цянь оценивающим взглядом с головы до ног, отчего по её спине побежали мурашки. Неужели он собирается взять её силой?
В этот момент Ю Жань неожиданно зевнул и совершенно невозмутимо произнес:
— Что-то я спать захотел, давай ложиться.
Такая внезапная «холодность» ошеломила Шэнь Цянь. Похлопав глазами, она глуповато протянула «о», после чего увидела, как Ю Жань рухнул на кровать и отвернулся к ней спиной. Секунд несколько Шэнь Цянь тупо пялилась на него, пока до неё наконец не дошло: он действительно больше ничего не собирается предпринимать.
Почему же в итоге оробела она сама? Съежившись, Шэнь Цянь тоже послушно легла, но головой к спине Ю Жаня, и продолжала буравить его взглядом...
Вдруг Ю Жань резко перевернулся на спину лицом к ней и, не сводя с неё глаз, спросил:
— Чего не спишь?
— Я... я уже сплю! — голос Шэнь Цянь дрогнул, и она торопливо зажмурилась.
На следующее утро оба собирались позавтракать в ресторане. Пройдя какое-то расстояние, Ю Жань неожиданно замер. Шэнь Цянь удивилась, тоже остановилась и подняла на него глаза. Ю Жань спросил:
— Ты слышишь что-нибудь?
Шэнь Цянь сосредоточилась и прислушалась. И правда, из коридора по левую руку доносились голоса — не сказать чтобы тихие, похоже, кто-то ссорился. Причем голоса казались до боли знакомыми.
Обняв Шэнь Цянь, Ю Жань двинулся дальше:
— Давай сделаем вид, что ничего не слышим.
Шэнь Цянь отлично расслышала, как какая-то женщина кричала:
— Какая еще старая болячка! Думаешь, я не видела ту медицинскую карту? Ты что, так сильно хочешь умереть?!
— Да ты угомонишься когда-нибудь?! — раздался крайне раздраженный голос мужчины.
Как могла Шэнь Цянь не узнать этот голос? Это же ее так и не признанный отец, а женщина — его законная жена, госпожа Ху. Очевидно, они ругались, хотя суть ссоры Шэнь Цянь примерно представляла.
Ю Жань, будучи человеком умным, понял всё еще быстрее. Впрочем, он был прав: это не те вещи, в которые им следовало вмешиваться.
Пока...
— О боже! Тяньян, Тяньян! Очнись! — раздался пронзительный крик госпожи Ху.
Тут уж они никак не могли продолжить прогулку с отрешенным видом. Ю Жань бросился вперед: одной рукой успокаивая госпожу Ху, он начал массировать точку над верхней губой потерявшего сознание Юй Тяняна. Шэнь Цянь лишь тупо стояла в стороне, глядя на лежащего без чувств мужчину с поблекшими губами.
На душе у неё было совершенно спокойно — она смотрела на него так, будто это был совершенно посторонний человек. К этому так называемому отцу она действительно не испытывала ни малейших чувств.
Госпожа Ху тут же вскочила на ноги, собираясь позвать медицинский персонал, но, заметив стоявшую в стороне и наблюдающую за всем холодным взглядом Шэнь Цянь, на секунду замерла. В её глазах отразилась целая буря сложных эмоций, смысл которых Шэнь Цянь расшифровать не смогла.
Впрочем, помедлив всего мгновение, госпожа Ху бросилась за врачами. Вскоре подоспел медперсонал и унес Юй Тяняна; лицо госпожи Ху выражало такое горе, будто она собиралась разрыдаться, выглядя невероятно хрупкой и совершенно не походя на только что скандалившую бабузарку.
Шэнь Цянь вдруг подумала о матери: узнай та, что этот мужчина упал в обморок, стала ли бы она так же отчаянно рваться в слезах, как эта женщина? Сорвала бы с себя маску холодной неприступности, обнажив свою беззащитную сторону?
Наверное, нет, ведь у её матери просто не было права открыто и открыто проливать такие слезы.
Проводив взглядом удаляющегося Юй Тяняна, Ю Жань перевел взгляд на Шэнь Цянь, в глубине его глаз читалось любопытство: он пытался понять, почему она смотрела на Юй Тяняна с таким сосредоточенным выражением лица?
Шэнь Цянь произнесла:
— Я хочу домой, больше не хочу путешествовать.
Это было её взвешенное решение после долгих раздумий. Ю Жань сначала растерялся, но, помедлив пару секунд, ответил:
— Хорошо, на следующей остановке корабль причалит, и мы сойдем на берег.
На лице Шэнь Цянь мелькнула отрешенная улыбка:
— Ты можешь продолжить путешествие.
— Нет, я тоже хочу навестить нашу маму и заодно посмотреть на место, где моя Цяньцзянь пряталась столько лет.
Ю Жань мягко улыбнулся ей, и от этого прекрасного лица в сочетании с ласковой улыбкой на сердце у Шэнь Цянь стало по-весеннему тепло.
— Ну ладно.
Вместе с Шэнь Цянь с корабля сошла и семья Юй Тяняна.
Поползли слухи, что Юй Тяньян тяжело болен. И хотя Шэнь Цянь это не касалось никоим образом, её сердце всё равно не на находило покоя, постоянно трепеща, так что даже во время своего первого в жизни полета на самолете она была лишена того наивного восторга, с каким «деревенщина впервые приезжает в столицу».
Первый класс международного лайнера позволял с комфортом вытянуться во весь рост: кресла с помощью электроники раскладывались в полноценные кровати, к услугам пассажиров предлагались отдельные кабинки с горизонтальными сиденьями, мини-бар и большой жидкокристаллический экран. Разница с тем экономклассом, что показывали по телевизору, была колоссальной.
Шэнь Цянь не удержалась от бормотания:
— Богатеи и правда умеют жить, деньги — это всё-таки отличная вещь.
Сидевший рядом Ю Жань бросил на нее косой взгляд и усмехнулся:
— Значит, мы должны радоваться, что нам не нужно ломать голову из-за денег.
— Я? Ты?
Шэнь Цянь странно посмотрела на Ю Жаня и вопросительно нахмурилась. Ю Жань сдержанно улыбнулся:
— Я к тому, что всё, что можно купить за деньги, мне доступно.
— Это твое везение, при чем здесь моя семья с такими возможностями?
Шэнь Цянь снова закатила глаза.
Ю Жань приложил руку ко лбу с крайне ленивым видом и произнес:
— Ты — моя, а всё мое принадлежит тебе.
Шэнь Цянь немного подумала и решила, что эти слова звучат вполне разумно, после чего с уверенным видом кивнула:
— Ладно, твоё — это моё, а моё — это моё, вот это мне нравится, хи-хи.
Ю Жань, похоже, нисколько не возражал против её собственнических замашек, лишь рассмеялся, пощипал её за щеку, а затем принялся за её губы...
Шэнь Цянь больше не стеснялась и охотно отвечала на поцелуи, а для большего комфорта даже обвила шею Ю Жаня руками. Поцеловав её вволю и смакуя ощущения, тот не удержался от шпильки:
— А ты с возрастом только молодеешь.
В данный момент Шэнь Цянь вела себя ничуть не сдержаннее, чем в прежние времена, а то и хуже.
Шэнь Цянь ответила:
— Вообще-то я считаю, что целоваться и миловаться с любимым человеком — это кайф. Раз уж это такой кайф, нужно брать от него всё по полной, мясо с костей от этого не убавится, к тому же...
Шэнь Цянь хитро улыбнулась:
— Научно доказано, что поцелуи сжигают кучу калорий, и если целоваться по 20 раз в день, можно здорово похудеть.
— А секс? — Ю Жань приподнял бровь.
— ...
Шэнь Цянь умолкла. На самом деле она и сама прекрасно знала ответ на этот вопрос... просто ей нужно было подобрать подходящее слово для описания столь щекотливой темы. Подумав-подумав, она выдала квинтэссенцию:
— Это спорт, ты же понимаешь.
Ю Жань прищурил свои длинные миндалевидные глаза:
— Значит, чем больше тренируешься, тем лучше результаты? Неудивительно, что я в последнее время такой прыткий.
— ...
Ладно, пожалуй, Шэнь Цянь предпочтет помолчать.
Комфортная обстановка расслабляла и располагала к лени. Кажется, в такой идиллии прошло всего мгновение ока, и Шэнь Цянь даже не успела прийти в себя, как самолет прибыл в пункт назначения.
Выйдя из аэропорта, Ю Жань сразу же посадил Шэнь Цянь в машину и повез в тот самый древний городок. Въехав на его территорию, он сильно сбросил скорость, внимательно разглядывая небольшие улочки: дороги здесь были узкими, а машин — совсем мало. Его «Роллс-Ройс Фантом» выглядел здесь чужеродно и привлекал всеобщее внимание.
Когда они остановились у её дома, Шэнь Цянь выскочила первой. Соседи по старому двору, словно суслики из норки, то и дело высовывали головы наружу, с любопытством разглядывая гостью.
Цзинцзин, с которой Шэнь Цянь водила дружбу, подбежала к ней и зашептала с пристрастием:
— Сестрица Цяньцзянь, ты сгоняла в соседний город и подцепила богатенького папика?
— Никого я не цепляла, — смутилась Шэнь Цянь.
Это был древний городок, где богачей отродясь не водилось, и если сюда вдруг заезжали крутые тачки, это всегда значило ровно то, о чем говорила Цзинцзин: какая-нибудь местная девчонка съездила в большой город, нашла толстосума и вернулась в родные пенаты во всей красе. Как ни странно, местные красотки, уезжая отсюда, неизменно возвращались в сопровождении обеспеченных мужчин, хотя оставались ли они законными женами — об этом история умалчивала.
Мама Шэнь Цянь всю жизнь вела мелкую торговлю, продавая детские смеси по принципу «меньше наценка — больше оборот».

Комментарии

Загрузка...