Почерк на письме был изящным, с легким налетом беспечности, его ни с чем не спутать — с первого взгляда становилось ясно, что это строки Ли Ляньхуа:
В юности я никогда не верил в судьбу, но теперь осознаю: всё предопределено. Даже когда я уже был готов оставить бренное тело и лечь в землю, оказалось, что мой срок еще не вышел. В снегах меня спас Странствующий рыцарь, а позже одна женщина окружила меня заботой. Пусть я не исцелился полностью, но все же смог уцелеть в этом мире.
Прошло два с лишним года, от весны до зимы. Я знаю, что Сяобао и Старый Ди наверняка искали меня, но из-за немощного тела и жалкого состояния я был вынужден затаиться в пустыне. Каждый раз, вспоминая о вас двоих, я чувствую вину.
И все же, раз я еще жив, нашу дружбу ни в коем случае нельзя прерывать. Сейчас я временно остановился в поместье Суйхань на востоке Города Моша. Надеюсь на встречу.
Твой друг, Ли Ляньхуа.
Отложив письмо, Фан Дуобін взглянул на Ди Фэйшэна. Оба поняли друг друга без слов и, не теряя ни секунды, бросились к восточной окраине города, где находилось поместье Суйхань.
Искать пришлось долго, прежде чем они наконец нашли то, что гордо именовалось поместьем. Ворота были сколочены из двух обломков старых досок, с трудом отделявших двор от сорняков. Фан Дуобін слегка толкнул их, и они отворились.
Какое там поместье — это была самая настоящая заброшенная лачуга. Неудивительно, что они так долго плутали. Войдя во двор, они заметили, что хотя вещи вокруг обветшали, всё было прибрано, а на бамбуковых стойках по обе стороны сушились лекарственные травы.
Фан Дуобін и Ди Фэйшэн замерли посреди двора. Оба колебались — чувство было таким, будто вот-вот обретешь давно потерянное сокровище, но боишься взглянуть на него, опасаясь, что всё это лишь мираж.
В отличие от них, Хулицзин не испытывал никаких сомнений: пес без церемоний подбежал к дверям дома и залаял.
Дверь тут же отворилась. Человек, стоявший на пороге, наклонился, чтобы погладить собаку.
Сердца Фан Дуобін и Ди Фэйшэна забились чаще. Человек из дома шагнул наружу и встал под лучи солнца. Зеленый халат, озаренный теплым светом, казался таким спокойным и живым, а лицо, чистое и ясное, словно луна, было до боли знакомым.
— Ли Ляньхуа!
— Ли Сянъи!
Спустя два года они наконец вновь увидели его. Чувства были невыразимо сложными: радость переплеталась с необъяснимой горечью.
— Вы пришли, — произнес Ли Ляньхуа, и в его голосе слышалась привычная мягкость, чуть тронутая хрипотцой.
Фан Дуобін больше не мог сдерживаться. Он бросился вперед и схватил его за руку:
— Дай посмотреть! Ты правда жив?
Ли Ляньхуа улыбнулся и кивнул:
— М-м, жив.
— Это Ли Сянъи, он так просто не помрет! — голос Ди Фэйшэна звучал по-прежнему холодно, но в глазах читалась нескрываемая радость.
Хулицзин ластился к ногам Ли Ляньхуа, и на лицах у всех троих засияли светлые улыбки.
Спустя долгое время Фан Дуобін сделал вид, что хочет войти в дом, и, едва переступив порог, украдкой смахнул с глаз набежавшие слезы. Вслед за ним вошел Ди Фэйшэн, а за ними, в сопровождении Хулицзин, последовал Ли Ляньхуа.
Внутри мебель была старой, оконные рамы — потрескавшимися, но, как и во дворе, здесь царил порядок. Ли Ляньхуа предложил гостям сесть и налил им по чашке воды.
— Чай закончился, так что угощаю только водой, не обессудьте.
— Получить воды из рук самого Ли Сянъи — великая честь, какая разница, чай это или нет, — Ди Фэйшэн, вероятно, и сам не ожидал, что когда-нибудь произнесет нечто подобное.
— Ха, А Фэй, да ты умеешь говорить красивые слова! — подколол его Фан Дуобін.
Ли Ляньхуа посмотрел на них двоих и довольно усмехнулся:
— Не виделись два года, а поладили, я погляжу!
— Ничего мы не поладили! — в один голос воскликнули они и, закончив, одарили друг друга полными пренебрежения взглядами.
Ли Ляньхуа снова рассмеялся:
— А ведь спелись!
— Тьфу, да какое там спелись! Он холодный, как камень. Если бы не то, что он помог тебя найти, я бы и слова ему не сказал, — бросил Фан Дуобін.
Ли Ляньхуа покосился на Ди Фэйшэна и тихо добавил:
— Вы, двое, только смотрите, не разнесите мою лачугу.
— Мне нет нужды с ним драться, — отозвался Ди Фэйшэн. — Если и биться, то только с тобой, Ли Сянъи. Не забывай, ты до сих пор должен мне поединок.
Услышав это, Ли Ляньхуа прикрыл рот рукой и пару раз кашлянул:
— Ох, Старый Ди, мои кости уже не выдержат твоего Печального ветра, белой ивы!
Фан Дуобін сверкнул глазами в сторону Ди Фэйшэна:
— У тебя в голове только драки? Не видишь, что он еще не поправился?
— Я и не говорю, что прямо сейчас! — парировал Ди Фэйшэн. — Я подожду, пока ты выведешь яд и залечишь раны, а потом мы сразимся по всем правилам!
Ли Ляньхуа, не желая его расстраивать, лишь неловко улыбнулся.
— Скорее говори, Яд Зеленого Чая покинул тебя или нет? — Фан Дуобін, не обращая внимания на разговоры о дуэлях, беспокоился только о здоровье друга.
Ди Фэйшэн тоже навострил уши, ожидая ответа.
Ли Ляньхуа отпил воды и неторопливо ответил:
— Яд не ушел, но я прожил с ним больше десяти лет, может, проживу еще столько же.
— И это всё? Яд так и не выведен?! — Фан Дуобін вскрикнул, пораженный тем, как спокойно Ли Ляньхуа говорит о жизни и смерти.
— Тише ты, хочешь до смерти меня напугать? Если я умру не от яда, а от испуга, это будет еще смешнее, — Ли Ляньхуа изобразил испуг.
— Два года не виделись, а привычка нести чушь никуда не делась? — огрызнулся Фан Дуобін.
— Несносный мальчишка, никакого уважения, — пробормотал Ли Ляньхуа с нежностью, но тут же перевел взгляд на Ди Фэйшэна. — Старый Ди, хватит сдерживаться, спрашивай, что хотел.
— Хорошо! У меня три вопроса, — начал Ди Фэйшэн. — Первое: в Городе Моша пески застилают небо и дуют ледяные ветры, зачем ты приехал сюда? Второе: что это за женщина, о которой ты писал в письме? Где она сейчас? И третье: ты предпочел связаться с Лю Руцзином, а нам не дал ни весточки, чтобы мы успокоились, — не пора ли объясниться?
— Старый Ди — это Старый Ди, всегда бьет прямо в цель, — со вздохом заметил Ли Ляньхуа.
— Это... — Фан Дуобін не хотел отставать, но не зная, что добавить, лишь пробурчал: — Это и я хотел спросить! Отвечай скорее!
— Негодник, никакой субординации перед учителем, — Ли Ляньхуа слегка щелкнул Фан Дуобін по лбу.
Тот опустил голову и тихо произнес:
— Цветок Ванчуань, который мог спасти тебе жизнь, ты отдал, не задумываясь, а потом прислал дурацкое письмо и исчез... Не хочу я такого безответственного учителя!
— Не перебивай, отвечай на вопросы! — нетерпеливо бросил Ди Фэйшэн.
Ли Ляньхуа снова отпил воды и, все так же неспешно, начал:
— На первый вопрос ответить просто: в Город Моша я попал лишь потому, что зрение подвело, свернул не туда. А насчет второго...
Ли Ляньхуа потянулся за водой, чтобы сделать еще глоток, но Ди Фэйшэн выхватил у него чашку:
— Отвечай серьезно! Попьешь потом!
— Вечно ты такой грубый, — Ли Ляньхуа остался сидеть с рукой, застывшей в воздухе, и лишь обреченно вздохнул.
— А ты — вечно такой болтливый, — не остался в долгу Ди Фэйшэн.

Комментарии

Загрузка...