Усадьба Фэнсян была построена среди горных хребтов. Стоило выйти из двора, где проходили совещания, как перед глазами вырастала усыпанная щебнем лесная тропа. Вдоль дороги росли банановые деревья и тростник, а между ними пестрели яркие горные цветы. Шу Юэлань неспешно шел впереди. Миновав бамбуковый склон и два пруда, он вышел к тропинке, обсаженной плакучими ивами; за имовой сенью обнаружилась еще одна дорожка, усыпанная аиром. То и дело в летнем воздухе раздавалось радостное стрекотание цикад и кузнечиков, а за поворотом тропы слышался заливистый смех.
Шу Юэлань пошел на этот звук. За тропой, среди скал, стояла шестиугольная беседка, под карнизом которой висели золотые колокольчики. Время от времени их переливчатый звон, подхваченный горным ветерком, казался веселым смехом. В беседке резвились несколько девушек, и он, ступая по каменным ступеням, медленно поднялся наверх.
Заметив, что он ушел развлекаться с женщинами, Чу Цзин занялся своими делами.
Едва Шу Юэлань ступил под крышу беседки, одна из служанок с улыбкой произнесла:
— Госпожа Фэн, мастер пожаловал!
Фэн Янь обернулась, встречая его с сияющей улыбкой на лице, и кокетливо произвела:
— С чего это у мастера выдалось свободное время?
Шу Юэлань ущипнул ее за щеку и ответил:
— Свободного времени нет. Посмотрю-ка лучше, во что ты опять играешь.
Фэн Янь с наигранным недовольством протянула:
— Да во что же мне еще играть? Все в те же детские забавы.
Заглянув на каменный стол, где стояли блюда с фруктами, несколько стрел из гусиных перьев, а к столбу беседки был привязан небольшой золотой кувшин, Шу Юэлань сразу понял, что она снова соревнуется со служанками в тоуху — бросании стрел в сосуд. Он вытащил из пучка одно перо, небрежно швырнул его в горлышко и со смешком сказал:
— Я составлю тебе компанию.
Фэн Янь в прошлом тоже обучалась кое-каким боевым искусствам, но владеть клинками и мечами не любила — все ее познания сводились к показушным движениям. В игре со служанками применять внутреннюю силу и вовсе не требовалось. Увидев, что он присоединился к забаве, она рассмеялась:
— Не нужно нам твое общество, здесь все равно никто у тебя не выиграет.
Шу Юэлань взял еще одну стрелу и метнул ее. Снаряд ударился прямо о колонну, даже не задев кратки кувшина, и отлетел в сторону. Он тоже улыбнулся:
— Видишь? Я даже попасть не могу.
Служанки прикрыли рты руками, хихикая.
Взгляд Фэн Янь лукаво блеснул. Она взяла стрелу и, глядя на него, произнесла:
— Мастер может играть, сколько душе угодно, только вот попадания в счет не идут. А если мы со служанками попадем, с тебя причитается награда.
Стоял знойный день, и редкие порывы горного ветерка не могли разогнать духоту. На лице девушки выступила испарина, а щеки пылали румянцем, словно весенние цветы. При каждом ее смешке лицо озарялось живым выражением, делая ее невероятно милой и прелестной.
Шу Юэлань невольно поинтересовался:
— Что за награда?
— Ничего особенного, — ответила Фэн Янь. — За каждое попадание мастер пожалует по жемчужине размером с большой палец.
Шу Юэлань улыбнулся:
— Будет по-твоему.
Они вдвоем вместе со служанками продолжили играть в тоуху. Горлышко золотого кувшина было узким, как рот золотой рыбки, и стрелы то и дело — в пяти или шести случаях из десяти — отскакивали назад, едва коснувшись цели. Когда же кому-то из служанок удавалось забросить стрелу внутрь, все хлопали в ладоши, и в беседке на какое-то время воцарялось шумное веселье.
Шу Юэлань устроился за столом, наблюдая за их игрой и лакомясь фруктами. Фэн Янь попала в цель трижды за несколько бросков и, проявив благоразумие, села рядом с ним. Шу Юэлань поднес к ее губам виноградину, а когда она, проглотив мякоть, опустила голову, выплевывая косточку, негромко произнес:
— Фэн Хэн прибыл в управу Юнтиань.
Фэн Янь лишь спустя мгновение подняла голову, но ее глаза по-прежнему излучали улыбку:
— Мастер, Фэн Янь до этого нет никакого дела.
Шу Юэлань помолчал немного, изучая ее лицо, а затем медленно улыбнулся. Эта его безмятежная, легкая улыбка заставила сердце Фэн Янь встрепенуться. Тем временем одна из служанок вновь забросила стрелу в цель, и в беседке вновь раздались радостные возгласы, в то время как неподалеку рябь на поверхности пруда под плакучими ивами хранила безмолвие.
Фэн Янь очистила для него виноградинку от кожицы и, бросив на него полный нежности взгляд, тихо спросила:
— Мастер придет сегодня вечером?
Шу Юэлань обнял ее, на мгновение припал к ее губам поцелуем, сунул ей в руку пучок стрел и сказал:
— Иди играй. Я велю принести тебе целый ларец крупных жемчужин.
Фэн Янь усмехнулась:
— Благодарю мастера.
Она никогда не пыталась разгадать мысли Шу Юэланя. У него никогда не было недостатка в женщинах, и если он желал ее общества, то просто приходил, не предупреждая заранее.
Женщины в беседке продолжали свою незатейливую игру. Шу Юэлань побросал стрелы еще пару раз, но вскоре потерял всякий интерес. Летний день тянулся томительно долго, время после полудня уже миновало. Он сидел за фруктами, размышляя о ворохе дел в банде Цинъюнь, как вдруг вернулся Чу Цзин. Остановившись за пределами беседки, он окликнул:
— Глава!
Шу Юэлань спросил:
— Что на этот раз?
— Это насчет павильона Цзуйсюэ... — Чу Цзин бросил короткий взгляд на людей в беседке и слегка замялся.
Фэн Янь перевела на них глаза и с улыбкой обратилась к Шу Юэланю:
— Раз у мастера дела, иди, я пока поиграю со служанками.
Шу Юэлань посмотрел на эту послушную красавицу, снова едва заметно улыбнулся и вышел из беседки.
Проходя под свисающими ветвями ивовых прутьев, он на ходу срвал несколько прутиков и принялся покачивать ими в руке. Чу Цзин, отстав на полшага, последовал за ним и заговорил:
— В полдень люди из школы Тайшань заявились в павильон Цзуйсюэ выпить вина. Заявили, что вино разбавлено водой, и затеяли ссору с виночерпием. Тот получил несколько ударов и скончался прямо на кухне. Остальные работники заведения в сердцах сцепились с людьми из Тайшань. Заведение разгромлено, среди служащих есть убитые и раненые.
Шу Юэлань не сбавлял шага, направляясь к пруду за ивами. Над водой тянулся арочный мостик, под которым зеленели водные травы и ряска, а в играющих бликами волнах то и дело мелькали рыбы — зрелище было на редкость умиротворяющим. Он остановился на мосту и задумчиво засмотрелся на плавающих рыб.
Стоял ясный солнечный день, ничто не предвещало бурь и потрясений. Откуда же взялась эта мутная рябь, от которой несло душком свежей крови?
Чу Цзин больше ничего не добавлял. Всего два дня назад Шу Юэлань сам пил вино на состязаниях в павильоне Цзуйсюэ, он же вершил там расправу. Подобные цзянхуские распри казались делом привычным, когда из-за минутной вспышки гнева расплачивались человеческими жизнями. Но чью вотчину осмелились столь нагло дерзнуть притеснять чужаки?
Постояв немного, Шу Юэлань спросил:
— А Лу Сю где?
— Все еще в аптекарской хижине врачует Хань Тэ и остальных.
Шу Юэлань кивнул и уже собирался сойти с каменного мостика, как вдруг заметил спешащего к пруду Ян Муфэна. Дождавшись, пока тот приблизится, он спросил:
— Опять где-то ЧП?
Ян Муфэн кивнул:
— На южной постоялой конюшне.
— Конюшне?
— Люди из Удана пришли арендовать лошадей, но одна из них внезапно околела. Конюх стал спорить с ними, требуя компенсации, но его оттолкнули так, что он испустил дух. Из-за этого работники конюшни сошлись с ними в драке.
Шу Юэлань положил руку на перила моста:
— Неужели эти люди не знали, чьей торговой точкой она владеет?
— Противники — люди из боевых искусств, когда начинается драка, никто разбирать не станет. А когда проливается кровь, остановиться уже трудно.
По умыслу или случайно, но эти мастера боевых искусств громили его владения.
Шу Юэлань мягким голосом поинтересовался:
— Чем занимается Хань Юу? Разве он не приучил работников к порядку в мирное время?
Ян Муфэн осторожно ответил:
— Последние два дня Сяо У занят проверкой членов банды, так что неизбежны упущения. Делами торговых точек больше ведают четыре отдела, может, стоит поручить им обоим навести порядок?
После истории с Бандой Цзиньша в рядах неизбежно требовалось выявить скрытые угрозы, и все отделения на местах, а также люди из одного двора и пяти отделов сидели без дела. Шу Юэлань кивнул, а затем, задумавшись, с подозрением произнес:
— Уж не Ло Тяньи ли за этим стоит?
— Разве что наши торговые дела пересеклись с его поручениями от Министерства финансов, или же за этим кроется иной умысел. С чего бы Ло Тяньи, словно сошедшему с небес небожителю, заниматься подобными глупостями? — Ян Муфэн затряс бородой. — Если они крушат наши точки без всякой причины, банда Цинъюнь ответит тем же. Чем это отличается от вчерашней резни? Чистое самоуправство, наносящее урон репутации обеих сторон.
Шу Юэлань промолчал. По заведенному порядку разбираться в истинном положении дел предстояло трем отделам, а улаживать дело с теми сектами отправлялся первый двор. Бай Ланьсян и Ван Шэн справятся со всем сами, без его дополнительных указаний. Обменявшись с ним предположениями, Ян Муфэн удалился по делам.
Шу Юэлань рассеянно бросил взгляд в сторону: Чу Цзин, согнув одно колено, примостился на изогнутых перилах. Покрутив в руках ивовый прут, Шу Юэлань оборвал мелкие побеги, оставив лишь длинную ветку с густой листвой, и бросил:
— Проверю-ка твое кунг-фу.
Чу Цзин ошеломленно вытаращил глаза.
Шу Юэлань шагнул в беседующую на воде беседку и, прислонившись к перилам, вытянул ивовый прут, неторопливо очертив им круг на водной глади. Легкая рябь последовала за движением прута, превращаясь в правильный водяной узор. Одна за другой рыбины выскакивали со дна, мечась внутри круга. Вода в воронке забурлила, словно в закипевшем котле, взметая брызги всех размеров. Вокруг то и дело мелькали рыбьи тени, но прорваться внутрь круга не удавалось ни одной. Убрав прут, Шу Юэлань с легкой улыбкой произнес:
— Пересчитай-ка рыбин в этом круге.
Рыба в водяном кольце сбилась в плотный клубок, то поднимаясь, то опускаясь и беспорядочно снуя туда-сюда. Выстраиваться по росту и замирать на месте, чтобы он мог их пересчитать, они не собирались, да и выпрыгивать, докладывая о своем количестве, тоже не умели. Нахмурившись, Чу Цзин взвыл:
— Ты что, хочешь, чтобы я их поодиночке выуживал?
— И это ты называешь боевым искусством? — холодно фыркнул Шу Юэлань.
— Рыбацким искусством! — не желая упускать шанс, Чу Цзин выхватил пару крюков и принялся шуровать ими в рыбном круге. Действуя молниеносно и ловко, он поддевал, направлял и цеплял рыбин одну за другой, вышвыривая их за пределы водяного кольца на волю. Распалившись, он принялся подбрасывать рыбу высоко в воздух, кружа голову каждой бедняге.
Пусть он и не вел точный подсчет выброшенной рыбы, в уме количество сделанных замахов он держал четко.
Наблюдая за этой разбойничьей клоунадой сродни уличному представлению, Шу Юэлань с улыбкой изогнул губы — по крайней мере, тот не стал умерщвлять рыбу или колоть ее поодиночке, ловкость рук в нем осталась прежней.
Испуганная рыба частью ушла на дно, и Чу Цзин, сузив глаза, сосредоточенно и терпеливо замер в ожидании.
В воде не было приманки, и косяк поднимался к поверхности лишь потому, что круговорот воды у дна не оставлял ему укрытий.
Сидя у края беседки и наблюдая за этой рыбьей возней, Шу Юэлань мыслями унесся далеко назад, вспоминая череду событий последних дней в городе Нанкин. Мысли унесли его еще дальше, к легендарному Городу Било. Сказания об этом затерянном в морских просторах бессмертном городе он слышал еще в юности. В тот год владыка Города Било пересек море и лично явился в Нанкин, чтобы сойтись в поединке на мечах с его отцом Шу Луанем. К сожалению, юношу заставили сторожить усадьбу, и воочию увидеть схватку ему не довелось. Сколько лет прошло с тех пор? А впоследствии Город Било и вовсе канул в лету — прошло уже почти десять лет.
С какой стати посреди Нанкина вдруг всплыли сокровища Города Било, взметнув такую бурю?
— Пятьдесят три! — выпалил Чу Цзин, ударив золотым крюком по перилам.
— Пятьдесят шесть, — холодно бросил Шу Юэлань, глядя на него с презрением в глазах, словно говоря: даже когда за тебя всю работу делают, умудряешься ошибиться.
Бурлящие на водной глади пузыри постепенно утихали. Он щелкнул тремя пальцами по дну водяного круга, и три рыбины взмыли из воды стрелами. Видимо, донные водовороты оказались слишком сильными, и эти бедолаги, выкатив белые глаза, уже давно задохнулись.
Сколько рыб заключил глава Шу в свой ивовый круг, он знал до единой.
— Тьфу! — хлопнул себя по лбу Чу Цзин. — Мертвая рыба — тоже рыба.
Он уже понадеялся, что проверка окончена, но Шу Юэлань, сменив позицию, взмахнул прутом и обвел новый круг:
— Считай сызнова!
Игрá в рыбную ловлю казалась ему куда увлекательнее, чем состязание в бросании стрел с женщинами.
Остолбеневший Чу Цзин мысленно обругал пруд за такое количество рыбы. Понимая, что с благопристойным видом выуживать рыбу крюками больше не получится, он решил действовать иначе: попытался ловить голыми руками, но не щелчками пальцев, а притягивая добычу ладонью с помощью ци. Вода в водяном круге Шу Юэланя неизбежно несла в себе остатки его внутренней энергии, и Чу Цзин, концентрируя ци в ладонях и пальцах, за раз мог вытащить лишь две-трех рыбины. Вот это уже была настоящая проверка внутреннего мастерства.
Увы, глава Шу лишь пренебрежительно фыркнул, явно оставшись недоволен.
Стоило закончить подсчет первого круга, как Шу Юэлань тут же сменил место, очерчивая новый и требуя продолжать испытание, проявляя истинное мастерство.
Над головой Чу Цзина роились тучи рыбьих мыслей, а на душе бурлил целый котел с ухой. Ему оставалось лишь смириться со своей участью: люди рождаются разными, и он был создан лишь для того, чтобы служить отдушиной для не находящего покоя главы Шу.
Прошло около часа. Ян Муфэн вернулся вместе с Хэ Ланом.
С лицом мрачным и озабоченным, Ян Муфэн бросил изумленный взгляд на человека, который безуспешно колотил ладонями по воде, пытаясь прикончить рыб, но почему-то не убивая ни одной. Однако, быстро отбросив это зрелище, он вновь вернулся к прежнему хмурому виду и встал неподалеку.
Хэ Лан протянул несколько листов бумаги и доложил Шу Юэланю:
— В нескольких городских лавках произошли погромы, во всех случаях замешаны банды из цзянху.
Шу Юэлань резко выхватил бумаги и бегло просмотрел их. Лицо его в одно мгновение стало холодным и страшным, как у демона-асуры.
Помимо инцидента с убийством неверной жены Луном Чже и разгромом питейного заведения с постоялым двором, нападениям подверглись золотая лавка, лавка головных уборов, два зерновых амбара, две чайные и столярная мастерская. Во всех случаях все начиналось со словесной перепалки между приказчиками и клиентами, перераставшей в драку и убийства. Безоружные служащие и пара нанятых охранников никак не могли противостоять вооруженным мастерам цзянху. Патрульные из первого двора либо не успевали прийти на помощь, либо, являясь на место, ввязывались в ожесточенную схватку, лишь увеличивая число жертв.
Судя по беглому отчету, помимо разрушенных магазинов, число погибших на ровном месте уже перевалило за несколько десятков.
Среди убитых оказались даже семьи приказчиков, жившие по соседству или в задних дворах лавок — старики, женщины и дети, бросившиеся на помощь и пытавшиеся отчаянно защищаться, но против слепых кулаков и безжалостных клинков у них не было шансов.
— Секта Уцзи, школа Хуашань, Банда топоров, Школа золотых клинков, Банда падающих звезд, Дворец Летящих Цветов... Они что, все посходили с ума? — недоверчиво пробормотал Шу Юэлань, переводя смертоносный взгляд на двоих вестников. — Кто мог подбить их на такой беспредел?
Чу Цзин прекратил свои издевательства над рыбой и, опершись на перила, потрясенно слушал эти внезапные вести. Возле беседки водовороты крутились с прежней силой, а рыбы продолжали метаться в воде.
Хэ Лан не нашелся что ответить. Шу Юэлань бросил испепеляющий взгляд на Ян Муфэна:
— Ты говоришь, он от безделья решил притвориться бессмертным?
Ян Муфэн затряс бородой, в его голосе прозвучало скрытое бешенство:
— Замыслы молодого господина Ло непредсказуемы.
Шу Юэлань тихо произнес:
— Разве до аукциона оценки ценностей осталось не шесть дней? С чего бы ему так спешить?
Хэ Лан тихо вставил:
— Сегодня он отправился на прогулку к Заднему озеру в сопровождении императорского экипажа.
Шу Юэлань немного помолчал, а затем отдал распоряжение:
— Действуйте согласно установленному порядку для одного двора и пяти отделов.
Внезапно он перевел взгляд туда, где стоял Чу Цзин. Водовороты в пруду стихали, водяной круг еще пускал пузыри, но несколько рыб уже вырвались на свободу.
— Чу Цзин, ступай в управу к дяде Хао, нужно уладить одно дело.
Кто-то принес в Нанкин тяжелое сокровище, замутив воду и намереваясь поднять бурю прямо на его территории.
Он вовсе не против помочь этому человеку сделать воду еще более мутной, а бурю — свирепее.
Посмотрим, кто пытается половить рыбку в мутной воде, или же какая крупная рыба не выдержит и выпрыгнет наружу!
А заодно поглядим, кому в итоге придется разгребать эту грязь!
Отдав приказания, Шу Юэлань вышел из водной беседки, но на изогнутой тропинке снова остановился. Водная гладь отражала лучи закатного солнца, чьи золотистые лучи падали на его пурпурные шелковые одежды, однако они не могли скрыть пронизывающий до костей холод, исходивший из самой его сути. Повернувшись к Ян Муфэну, он вдруг холодно и невпопад бросил:
— Если я не буду переходить дорогу этим принцам и великим князьям, неужели они оставят меня в покое?

Комментарии

Загрузка...