Пятое число пятого месяца. Всюду воткнуты ветки полыни и аира, а по реке Циньхуай плывут драконьи лодки.
Небеса явили милость в этот радостный великий праздник, даровав прекрасную погоду, и в управе Юнтиань поднялся невообразимый галрёж.
Река Циньхуай оказалась всеобщей любимицей, сорвавшей главный куш: на десяток ли тянулись нарядные занавеси и вышитые ширмы, толпы народа бурлили, а с обоих берегов издалека доносился оглушительный грохот барабанов и гонгов. В заводи Паньчи выстроились ровными рядами лодки, развевались яркие стяги, а драконьи головы вытянулись в одну линию. Гребцы в одинаковых головных повязках, с обнаженными торсами, походили на непобедимое и грозное войско. Под взглядами толпы на берегах они были главными героями, соревнующимися за первенство, — ныне им предстояло помериться силой, подобно драконам и змеям.
Испропив вина с реальгаром, парни гордо выпрямили спины, а их боевой дух взметнулся до небес.
Внезапно грянул громкий пушечный залп. Едва отзвучало эхо, барабанщики всех банд отчаянно застучали в барабаны, и драконьи лодки, словно стрелы, сорвавшиеся с тетивы, оставили за собой пенистые белые буруны.
На берегах загремели крики и вопли, полетели горсти серебряных и медных монет, а в реку с веселым гамом выпустили гусей и уток. На мосту Вэндэ толпились люди, а в окнах прибрежных павильонов и теремов показались девушки; их облачные прически и цветущие лица озарились праздничным румянцем, в котором пробивалось капельку детской, прелестной наивности.
В целом городе ученые, крестьяне, ремесленники, торговцы и представители всех сословий спешили приобщиться к всеобщему веселью. Между людьми сновали мелкие торговцы с коромыслами на плечах, зазывая покупателей. Продавали, конечно, не цзунцзы, а цветы для волос и благовонное масло, сладкую рисовую кашу с корнем лотоса, тофу-нао, чайные яйца и прочие закуски.
Лакомки хлопали глазами, то и дело оглядываясь, но им было жаль пропускать состязание на воде.
— Я хочу хуанцяоскую лепешку.
— Какую еще лепешку? Не видишь, что ли! Съешь лучше миску фунчозы? Утиная кровь с фунчозой здесь очень вкусная!
— Я хочу хуанцяоскую лепешку.
— Вот же пристал!
— Я хочу хуанцяоскую лепешку — именно так.
— Хм... Ладно, сиди тихо и жди!
По реке неспешно скользили разукрашенные прогулочные суда; высокие гости и певички заключали пари на исход гонки драконьих лодок, забавляясь этим, и их шутки и смех не умолкали. Вдруг грянули бурные аплодисменты: судя по всему, какая-то команда пришла к финишу первой, и на берегах то тут, то там раздались вздохи разочарования и восторженные крики.
Расписное судно, украшенное разноцветными бумажными змеями, медленно разворачивалось, а сидевшие внутри люди наблюдали за происходящим вокруг весельем. Певица сладко проворковала:
— И впрямь всё вышло так, как предсказал молодой господин! Лодка старика Яо победила!
— О? Разве Сяньэр не хочет в таком случае одарить меня поцелуем? — человек, державший в руке складной веер, полулежал у борта каюты. Черная слива и белые одежды гармонировали с его щегольской улыбкой, однако взгляд его скользнул в сторону приоткрытого окна.
Сяньэр скромно улыбнулась, прижалась к нему и легко чмокнула в щеку.
— Молодой господин Ло, скажите, хороша ли Сяньэр? Смогу ли я сравниться с той Се Минчжу?
Молодой господин Ло перевел на нее взгляд и с улыбкой произнес:
— Будь Сяньэр дурнушкой, стал бы я звать тебя к себе?
— Да кто же не знает, что у вас, молодой господин, язык словно медом намазан! — усмехнулась Сяньэр и тут же вздохнула. — Эх вы, мужчины, чем меньше можете что-то получить, тем сильнее вас свербит. Вознесли ту девицу до небес, как луну, а сами теперь вздыхаете да охаете по углам. И к чему такие страдания?
Молодой господин Ло, будучи искушенным ходоком по злачным местам и привыкнув к женскому обществу, лукаво ответил:
— Мужчины, когда начинают страдать ерундой, всяко превосходят женщин в коварстве.
— Ой, что это вы говорите, молодой господин? Выходит, князь Даньян сам занимается глупостями... Ой, я ничего такого не говорила, молодой господин, не подставляйте меня!
— Сяньэр, небось, хочешь узнать, кто победит в битве вин седьмого числа? — молодой господин Ло, крутя в голове хитроумные замыслы, подпер острием веера изящный подбородок красавицы. — Спой-ка мне хорошую песенку да одари дюжиной поцелуев, тогда и скажу.
— Неужто молодой господин обладает даром предвидения? — Сяньэр налила ему вина, велела музыкантам тронуть струны и затянула нежным голосом:
— Шить узорные цветы, вышивать златых бабочек — не сравнится с тем, как сплестись парами-уточками! Делать легкие поклоны, бросать косые взгляды — не сравнится с тайным прикосновением ладоней...
Судно плавно покачивалось на волнах, уплывая вглубь звуков музыки и песен. Драконьи лодки продолжали рассекать волны, а соперничающие экипажи весело обрызгивали друг друга водой. На носу судов были установлены нарядные беседки, где дети, наряженные бессмертными и красавицами, делали вид, что разыгрывают представление, доставляя немало радости зевакам.
Сяньэр кокетливо прищурилась и, поднеся кубок с вином к его губам, продолжала петь, на ходу подпаивая кавалера:
— ...Ждать восхода луны, слушать вести сорок — не сравнится с тем, чтобы лечь под пологом на двоих! Обнимать шелковые подушки, носить парчовые одежды — не сравнится с тем, чтобы выйти замуж за ветреного гуляку!
— Никуда не годится! — покачал головой молодой господин Ло, дослушав песню до конца. — Слишком уж тоскливая мелодия, у меня от нее на душе скребут кошки!
— А что бы молодой господин хотел послушать? — Сяньэр прильнула к нему в объятиях, тонкими пальцами подливая вина, и вдруг, случайно бросив взгляд на резвящиеся на воде драконьи лодки, испуганно ахнула: — Какой красивый Сюй Сянь! Будь я Бай Сучжэнь, тоже потеряла бы голову!
— Сяньэр, ты что, во мне сомневаешься? — молодой господин Ло легко похлопал ее по щеке, не сводя глаз с той самой лодки вслед за ней.
В праздничной беседке три или четыре ребенка изображали персонажей из Сказания о Белой Змее, а сидевший посередине юноша с лукавыми косыми глазками обладал поистине живописными чертами лица. Его головной убор и ремни сидели совершенно не по размеру — судя по всему, он стянул шапку Сюй Сяня у сидевшего рядом малыша. И хотя наряд должен был выглядеть комично, на фоне его прекрасного лица это казалось истинным чудом, словно перед людьми предстал небожитель. Дети обступили его, то хихикая и подшучивая, то с благоговейным восхищением глядя на него.
Один из гребцев занес шест и шутливо выругался:
— Это чей же такой молодой господин пожаловал сюда дурачиться?
Удар вышел легким, но юноша испугался так, что его головной убор перекосился и упал. Впрочем, гребцы и не целились всерьез, а перепуганный юноша суетливо шарахнулся в сторону, чуть не выпав за борт. Дети тут же схватили его за одежды:
— Братец, давай поиграем!
Юноша тут же расплылся в улыбке:
— Во что? Я хочу сыграть госпожу Бай!
Молодой господин Ло бросил мимолетный взгляд на сценку, а затем снова принялся дразнить сидевшую на коленях красавицу:
— Сяньэр, покорми меня скорее.
Он поднес винный кубок к нежным губам девушки, но на сердце у него оставалось смутное сомнение: в городе водилось немало знатных юношей с подобной внешностью, но об этом он почему-то никогда не слыхал.
Сяньэр набрала в рот вина и наклонилась, чтобы напоить его. Их губы соприкоснулись, пробуждая весеннее томление. Однако уголок глаза молодого господина Ло уже скользнул к безмятежной бирюзовой глади за бортом, где ярко играли солнечные и водные блики, мгновенно стирая и растворяя мелькнувший в его взгляде холодный блеск.
Множество лодок и судов сближались меж собой, и корабль с разноцветными бумажными змеями медленно проплывал как раз напротив лодки с ряжеными в образе Белой Змеи.
Среди беззаботного и чистого веселья на заводи Паньчи, где люди предавались безмятежным забавам, вдруг раздался резкий свист, словно лопнула тетива. Звук донесся издалека, но в мгновение ока оказался совсем рядом. Многие еще не успели сообразить, в чем дело, как раздался чередой свист, и туча стрел взмыла в воздух, рассекая пестрые солнечные блики и падая черными точками на разукрашенное судно.
Река Циньхуай огласилась пронзительными криками, испуганные гуси и утки взмыли к небесам.
Сяньэр оцепенела. За бортом один за другим раздавались глухие звуки ударов, а рядом уже валялось множество упавших отовсюду стрел.
Молодой господин Ло прижал ее к себе, перекатился пару раз по палубе и, прильнув к ее уху, насмешливо бросил:
— Сяньэр, среди бела дня — и такая дерзость с вашей стороны?
Рукоятью веера он молниеносно ткнул девушку в несколько важнейших точек на теле, а левой рукой неизвестно откуда выхватил пучок стрел и резким взмахом метнул их в нескольких музыкантов и гребцов.
Вторая волна стрел снаружи обрушилась с еще большей яростью. Отбивая их удары веером, он невольно бросил взгляд на ту самую праздничную беседку за окном.
Вся лодка была залита кровью: дети и гребцы уже пали жертвами града стрел. Прекрасный юноша метался среди цветов, пытаясь увернуться от летящих снарядов, но, то ли от страшного испуга, то ли по случайности, стрела пробила ему плечо, и он ничком упал на борт, больше не поднимаясь.
Зрачки Сяньэр задвигались, и она увидела, как тонкое оперение стрелы легко дрожит в груди убитого музыканта. Побледнев как полотно, она прошептала:
— Молодой господин Ло, мы и не рассчитывали вернуться живыми.
Молодой господин Ло холодно усмехнулся:
— Вы продались Шу Юэланю, неужто не понимали, что этой же ночью он сотрет вашу Банду Цзиньша с лица земли!
— Не пытайтесь нас рассорить, Сяньэр добровольно отдала за него жизнь!
— Не знал, что дочь главы Банды Цзиньша — такая романтичная натура. Жаль только, что тебе приходится прозябать здесь, распевая песни на реке Циньхуай.
В тесной каюте было не развернуться, стрелы пробивали обшивку судна насквозь — летели густо и безжалостно. Волокя за собой потерявшую способность двигаться девушку, молодой господин Ло уворачивался с заметным трудом и оттого злился еще сильнее, то и дело холодно усмехаясь:
— А я вот не позволю тебе умереть!
Он издал короткий свист, и снаружи поднялся еще больший галрёж — судя по всему, две группировки сошлись в жестокой схватке, и больше в каюту не залетела ни одна стрела. Оглушив Сяньэр, он бросил ее среди трупов в каюте, а сам вышел на нос судна. Не обращая внимания на залитые кровью бирюзовые волны, он неотрывно глядел на праздничную беседку на носу драконьей лодки, и взгляд его ежесекундно менялся.
Тысячи планов пронеслись в голове за долю секунды. Вдруг, резко оттолкнувшись ногами, он направил свое судно вплотную к драконьей лодке. Протянув руку, он подхватил юношу и нырнул в проплывавшую мимо крытую лодку.
Зеваки, пришедшие посмотреть на гонку лодок, в ужасе бросились врассыпную. Хаос бегства напоминал сошедший с небес небесный огонь; зевая, мелькнула чья-то бирюзовая тень, и вдруг на землю упала хуанцяоская лепешка.
— Сяо Сы! Сяо Сы!

Комментарии

Загрузка...