Знакомые грозовые тучи вновь медленно сгущались, затягивая небосклон над Пиком Десяти Тысяч Методов.
Ван Ба смотрел на черный кокон, свисающий с драконьей кости, и в его сердце изумление переплеталось с предвкушением.
По поверхности черного кокона то и дело скользили едва заметные контуры.
Сквозь натяжение черной мембраны проступали бугристые следы, напоминающие очертания чешуи.
По сравнению с тем, каким он был несколько лет назад, когда его только достали из сумки для духовных зверей, находящийся внутри дао-солдат Сюаньлун стал несравненно активнее.
Ван Ба даже смутно улавливал исходящую от него волю.
— Наконец-то переварил плоть и кровь коралла-си, которую проглотил тогда? — Предположил он про себя.
Вскоре, вслед за тем как в небе собрались тучи, лицо Ван Ба невольно стало серьезным.
Мысленным намерением он поспешно отозвал всех духовных кур и черепах из окрестных вольеров.
Заодно он велел Бу Сянь и Люцзиню, которые как раз возвращались, временно остаться за пределами пика.
— Матушка? Папа снова будет преодолевать бедствие? — Люцзинь лежал на огромной голове Дафу, а на его плече сидел лимонно-желтый попугай, усердно расправляющий перья.
Мальчик с любопытством повернулся к Бу Сянь.
Снизу Дафу осторожно приоткрыл пасть, высунув длинный синий язык и водя им рядом с Люцзинем – он ужасно боялся, что ребенок ненароком сорвется вниз.
Землеройная морская выдра высунула мордочку из щели между челюстями Дафу, с любопытством огляделась и, взобравшись по его языку, подбежала к Люцзиню. Порывшись в своей густой шерсти, она выудила белый фарфоровый флакон, услужливо выдернула пробку и протянула мальчику.
— Я! Я!
— Я-я, что ты мне даешь поесть? — Люцзинь с любопытством протянул руку, но Бу Сянь мягко его остановила.
— Он слишком мал, ему это нельзя, — нежно сказала Бу Сянь выдре.
Маленький ребенок, который даже не начал практику Очищения Ци, ни за что не переварил бы эссенцию духовной курицы второго ранга.
Выдра сконфуженно убрала лапу и спрятала флакон обратно, после чего с горечью задумалась, что же еще можно подарить Люцзиню.
Бу Сянь перевела взгляд на сына:
— Это не твой отец, скорее всего, кто-то из духовных зверей.
Пока она говорила, с Пика Десяти Тысяч Методов прямо к ним сиганула приземистая серая тень.
Увидев ее, Люцзинь не удержался и вскочил, радостно бросаясь навстречу:
— Это Дамао!
Он вскочил слишком внезапно, а из-за того, что был от рождения полон жизненных сил, в несколько шагов уже миновал край головы Дафу.
— Люцзинь! — Лицо Бу Сянь изменилось, она поспешно попыталась его схватить.
Синий язык Дафу тоже метнулся на перехват.
Однако серая фигурка, летевшая с пика, оказалась быстрее.
Прямо в воздухе она совершила еще один прыжок.
Рука прежде невысокого существа внезапно увеличилась и в один миг надежно подхватила Люцзиня, после чего бережно вернула его на голову Дафу.
— Король обезьян У, благодарю тебя! — Искренне поблагодарила Бу Сянь.
Хотя рядом была она и Дафу, и с Люцзинем наверняка ничего бы не случилось, она не собиралась игнорировать вмешательство Короля обезьян У.
— Хи, — глухо отозвался Король обезьян У и повернулся к недалеким тучам бедствия.
В его глазах промелькнула опаска, которая тут же сменилась смирением.
— Дамао! Ха-ха! — Люцзинь, которого только что поставили на ноги, сразу набросился на Короля обезьян У, весело вороша и дергая его серую шерсть.
Без использования Демонической Трансформации Король обезьян У был невелик ростом – даже ниже восьмилетнего Люцзиня, поэтому мальчик сразу сгреб его в охапку, словно домашнего питомца.
Это был один из немногих духовных зверей на всем пике, кто размерами уступал Люцзиню.
Те же духовные куры, достигнув третьего ранга, становились почти в рост человека.
О черепахах и говорить не стоило.
Чувствуя, как его шерсть превращается в беспорядок, Король обезьян У хоть и выказывал некоторое недовольство, но уже привык к этому. Он позволил Люцзиню тискать себя, не сводя глаз с туч бедствия.
За те семь лет, что Ван Ба провел в уединении, помимо Бу Сянь, за Люцзинем по очереди присматривали Король обезьян У, Дафу и выдра.
Особенно когда Бу Сянь была вынуждена отлучаться в Департамент духовных растений за наставлениями учителя, основная тяжесть заботы о ребенке ложилась на этих зверей.
Если не считать непутевую выдру, Король обезьян У и Дафу были очень надежны и никогда не позволяли Люцзиню пораниться.
Поэтому Бу Сянь вполне им доверяла.
А звери, в свою очередь, очень баловали мальчика. Бу Сянь чувствовала, что Король обезьян У относится к Люцзиню как к собственному потомству, а Дафу – как к младшему брату.
— Не давай ему дурацких имен, его зовут Король обезьян У, — попыталась она поправить сына.
Но Люцзинь упрямо возразил:
— Нет, мне не нравится «Король обезьян У», оно звучит не так красиво, как Дамао, которое придумал я!
Услышав это, Бу Сянь лишилась дара речи.
Способность давать имена у отца и сына явно передавалась по наследству. Точнее, ученик в этом деле превзошел учителя.
Пока она размышляла, тучи бедствия на краю неба окончательно сформировались.
Черное марево площадью в несколько му накрыло весь Пик Десяти Тысяч Методов.
— Такая мощь... Кажется, будто кто-то прорывается к Зарождающейся Душе? — Бу Сянь слегка нахмурилась.
Став ученицей Ма Шэнсюя, она начала считаться членом секты Ванфа и в свободное время брала Люцзиня с собой посмотреть мир.
Однажды в окрестностях Пика Тяньцзи она своими глазами видела, как культиватор на пике Золотого Ядра преодолевал бедствие при прорыве стадии.
Хотя тот практик в итоге потерпел неудачу, зрелище произвело на нее глубокое впечатление.
Нынешние тучи над их пиком по ощущениям ничуть не уступали тому бедствию Зарождающейся Души.
— Но есть в этом что-то странное... Кажется, будто это бедствие слеплено из множества отдельных туч... — Бу Сянь не знала, было ли это чувство ложным.
Но тут же ее лицо напряглось.
В самой гуще черных туч внезапно вспыхнул свет!
Она только собралась что-то предпринять, как заметила, что Король обезьян У уже заслонил собой Люцзиня. Его ладонь приподнялась, мгновенно увеличилась в размерах и накрыла мальчика куполом.
— Дамао! Дамао! Не загораживай! Я хочу смотреть! — Раздался возмущенный голос Люцзиня из-под гигантской ладони.
Однако Король обезьян У даже не шелохнулся.
— Дафу! Дафу! Вытащи меня! — Крикнул мальчик.
Дафу внизу приподнял вертикальные зрачки, но, встретив ледяной, косой взгляд Короля обезьян У сверху, тут же присмирел и уставился на вершину пика.
А там, в его взоре, сверкал грозовой свет, и навстречу небесным молниям, извиваясь, с ревом поднимался огромный черный дракон.
Что привело Дафу в замешательство, так это то, что при ближайшем рассмотрении этот дракон состоял из множества черных существ – не то вьюнов, не то дракончиков.
Под аккомпанемент оглушительных раскатов грома грозовой свет обрушивался на тело черного дракона.
С каждым ударом молнии часть его чешуйчатого тела отваливалась.
И всякий раз, когда это случалось, дракон на миг рассыпался, и десятки черных «вьюнов» с драконьими телами стремительно пожирали своих погибших сородичей без остатка.
После девяти небесных молний черные тучи начали рассеиваться, и небосклон прояснился.
Огромный дракон после девяти ударов бедствия уменьшился более чем наполовину.
Но Дафу подсознательно продолжал настороженно следить за ним, и чешуя на его челюстях невольно встала дыбом.
Неизвестно почему, хоть «вьюнов», составлявших дракона, стало гораздо меньше, по ощущениям он стал куда опаснее.
Даже... опаснее, чем волосатая обезьяна у него на голове.
— Возвращайтесь! — Издалека донесся голос Ван Ба.
Бу Сянь поспешила забрать Люцзиня, и вместе с Дафу, Королем обезьян У и остальными они спустились на пик.
Там они как раз увидели, как множество черных теней стремительно соскальзывают с тела Ван Ба и ныряют ему в рукава.
— Старший брат, это...
— Ха-ха, это дао-солдаты Сюаньлун, — Ван Ба улыбался, похоже, он был в прекрасном расположении духа.
Бу Сянь немного удивилась. Она, конечно, знала о дао-солдатах Сюаньлун, но те настолько изменились, что она не сразу их узнала.
Впрочем, видя, что Ван Ба доволен – а значит, добился успеха – Бу Сянь успокоилась.
— Кстати, я только что слышала, что массив телепортации в царстве Западного моря был...
Слушая слова Бу Сянь, Ван Ба вдруг насторожился.
Его взгляд невольно устремился вдаль.
Оттуда, свистя, приближался знакомый свет меча, направляясь прямиком к их пику.
Сначала Ван Ба опешил, но затем на его лице появилась неожиданная улыбка, и он поспешил навстречу.
Свет меча мгновенно замер перед границей пика, и из него шагнул человек.
Еще не показавшись полностью, он подал голос:
— Почувствовал на Пике Десяти Тысяч Методов движение и решил заглянуть. Не думал, что застану твой выход из уединения, младший брат!
— Ха-ха, старший брат Чжао, надеюсь, ты в добром здравии.
Пришедший обладал холодным и суровым лицом, в котором, однако, проскальзывала мягкость. Это был Чжао Фэн.
Увидев Ван Ба, Чжао Фэн невольно улыбнулся, но тут же ощутил перемену в его ауре. В его глазах вспыхнуло изумление:
— Младший брат... когда же ты преодолел бедствие Золотого Ядра?
— Всего несколько дней назад. Прошу прощения, старший брат, что не сообщил тебе сразу, — Ван Ба виновато улыбнулся.
Чжао Фэна это ничуть не задело:
— К чему эти церемонии между братьями... Впрочем, когда учитель очнулся пару дней назад, он обмолвился, что хочет тебя видеть. А я-то думал, ты всё еще в затворе...
— Истинный человек Сюми очнулся?! — Ван Ба замер, а затем его лицо озарилось радостью.
Реакция Ван Ба заставила Чжао Фэна бросить на него удивленный взгляд.
Благодаря своему проницательному сердцу меча он мгновенно уловил некую странность.
Особенно если связать это с тем, что Ван Ба и Сюми нашли в Восьмикратном море вместе, а также с тем, что Сюми, успешно пройдя бедствие Трансформации Бога, так долго не приходил в себя – в голове Чжао Фэна в одно мгновение сложился ответ, в который он сам боялся поверить.
Но он верил своему духовному чутью.
Не меняясь в лице, он лишь передал мысленно:
— Младший брат, не теряй самообладания.
Ван Ба вздрогнул и посмотрел на Чжао Фэна.
Взгляд того был открытым и честным, в нем читалось лишь легкое беспокойство.
После секундного колебания Ван Ба едва заметно кивнул.
— Не знаю, есть ли у тебя сейчас время. Было бы славно навестить Пик Сердца Меча, — вдруг улыбнулся Чжао Фэн.
Ван Ба без колебаний согласился.
...
Пик Сердца Меча.
Являясь лучшим среди множества наследников меча в секте, издалека он походил на клинок, устремленный в небо.
Гора была отвесной, а вершина – крайне узкой.
Там могло уместиться лишь несколько хижин.
Остальные ученики Пика Сердца Меча жили в простых обителях, разбросанных по крутым склонам и утесам.
Глава пика, разумеется, без сомнений занимал саму вершину.
— Учитель теперь на стадии Трансформации Бога, боюсь, скоро ему придется перебраться во дворец Тайхэ... — рассказывал Чжао Фэн, ведя Ван Ба к вершине.
Иногда им попадались молодые ученики Пика Сердца Меча. Видя Чжао Фэна, они замирали с выражением искреннего почтения и первыми приветствовали его.
Очевидно, за эти годы Чжао Фэн заработал немалый авторитет среди сотоварищей.
— А место главы пика... — не удержался от любопытства Ван Ба.
— Место главы достается способнейшим. Как на недавнем великом состязании истинных учеников, — небрежно бросил Чжао Фэн. — Скорее всего, его займет дядя Цао.
Ван Ба заинтересовало другое:
— Великое состязание истинных учеников?
Чжао Фэн немного удивился:
— Ты не в курсе? Ах да, ты же был в уединении, ничего удивительного...
Он пояснил:
— Несколько лет назад первый истинный ученик Хань Цзиньюй достиг великого свершения стадии Зарождающейся Души и автоматически покинул ряды истинных учеников. Остальные продвинулись на одну позицию вверх, и место девятого истинного ученика освободилось. Теперь все одаренные таланты секты, кто чувствует в себе силы, борются за это звание... Любой в возрасте до ста пятидесяти лет и на пике Золотого Ядра имеет право участвовать. Конечно, если ранг выше, возрастные рамки могут немного расширить.
— Золотое Ядро? До ста пятидесяти лет? — Ван Ба, услышав условия, посмотрел на Чжао Фэна. — Старший брат, а разве ты не...
Старший брат Чжао привык скрывать свою силу. Даже теперь, будучи сам культиватором Золотого Ядра, Ван Ба не мог с первого взгляда определить его истинный уровень.
— Ха-ха, мне еще далеко до этого, — Чжао Фэн усмехнулся и пояснил:
— Сейчас я едва вступил на позднюю стадию Золотого Ядра. Ты же знаешь, мой фундамент – жемчужина вскармливания души. Ее качество ограничено. Хоть я и потратил уйму ресурсов, чтобы восполнить изъяны, и мой прогресс превосходил обычный, но врожденная слабость дает о себе знать. Я достиг предела, и двигаться дальше не так-то просто.
— Впрочем, борьба за место девятого истинного ученика уже почти подошла к концу. Если не случится ничего из ряда вон выходящего, победит глава Пика Кожи и Шерсти, госпожа Цзян...
— Пик Кожи и Шерсти? Глава Цзян? — Изумился Ван Ба.
В его памяти тут же всплыл образ той лысой женщины-культиватора.
— Это она? Неужели она уже основала свой пик?
В секте Ванфа любое новое учение может стать отдельным пиком, как только в нем появится практик уровня Золотого Ядра.
Очевидно, Цзян И, открывшая Путь Кожи и Шерсти, выполнила это условие.
Ван Ба был поражен. Хоть он и понимал, что человек, способный создать новое направление, не может быть заурядным, но слышать, как выходец из крошечного царства попирает талантов великой секты, было удивительно.
За разговором они подошли к хижине на самой вершине пика.
Горный ветер шелестел листвой, бамбуковая роща мерно раскачивалась. Вдалеке по расщелинам скал журчала родниковая вода.
Вокруг царил абсолютный покой.
— Учитель, младший брат Ван Ба пришел навестить вас, — произнес Чжао Фэн, почтительно склонившись перед дверью.
Изнутри донесся знакомый голос:
— Войдите.
Чжао Фэн сделал приглашающий жест, и Ван Ба решительно вошел внутрь.
И тут же замер в замешательстве.
В простой комнате парил призрачный, полуреальный меч, но самого Сюми нигде не было видно.
— Это...
Пока он недоумевал, пространство перед глазами дрогнуло.
Прямо над мечом стремительно соткалась человеческая фигура.
Хотя у нее теперь были обе руки, Ван Ба мгновенно узнал его и поспешил поклониться:
— Ван Ба приветствует истинного человека Сюми!
Фигура быстро обрела плотность, став неотличимой от живого человека. Это и впрямь был глава Пика Сердца Меча, Одинокий Меч Сюми.
Сюми был куда холоднее и суровее Чжао Фэна. Даже глядя на Ван Ба, его лицо оставалось неподвижным, словно сухой камень на вершине горы, внушая невольный трепет и чувство недосягаемости.
Чжао Фэн, проводив гостя, почтительно откланялся и ушел.
В хижине остались только Сюми и Ван Ба.
— Когда твой метод был применен, я ощутил, как во мне зародилась сила созидания этого мира. Она поднялась изнутри, заставляя мою магическую силу, божественную душу и физическую плоть и кровь претерпевать последовательную трансформацию, — внезапно заговорил Сюми.
Ван Ба сначала опешил, но тут же всё понял.
Сюми исполнял их уговор – он подробно описывал процесс своего достижения Трансформации Бога.
Ван Ба весь превратился в слух.
А Сюми продолжал:
— ...Но эта сила не была истинной. Это было похоже на то, как если бы в физическое тело вдули струю воздуха.
— Вдули струю воздуха? — Ван Ба нахмурился.
Взгляд Сюми стал отрешенным, словно он возвращался в те мгновения:
— Да, один вдох. Стоило в этом триединстве обнаружиться хоть малейшему изъяну, как этот воздух тут же разорвал бы плоть практика. Без жесточайшего контроля мгновенно наступила бы потеря контроля и взрыв тела.
— И я чувствую, что чем выше стадия, тем строже требования к этому триединству.
В памяти Ван Ба мгновенно всплыли сцены взрывов тех культиваторов, которым он вливал годы жизни.
И то, как искажалась Зарождающаяся Душа Сюми тогда, на море.
В его душе наступило внезапное озарение.
— Вот оно что... Техника того жреца из племени Пернатого Змея сплавляла все три аспекта воедино, поэтому у него не было изъянов, или они были ничтожны. Потому он выжил и достиг Зарождающейся Души, в отличие от остальных соплеменников.
— Истинный человек Сюми едва не погиб из-за изъяна в теле, но благодаря колоссальному контролю сумел выстоять... Нет, погодите, с его душой потом всё же что-то случилось.
Сюми, словно угадав его мысли, сухо продолжил:
— Я с трудом удержал этот вдох, и он вытолкнул меня на более высокий уровень. Однако в тот миг, когда я переступил порог Трансформации Бога, этот вдох исчез, вернувшись небу и земле... Это как если бы человека подбросило ветром в небеса. Когда ветер стихает, и нет другого потока, чтобы удержать его, он падает.
— И чем выше тебя забросило, тем страшнее будет падение.
— В тот момент, когда я стоял на пороге Трансформации Бога и готовился к истинному перерождению, мои силы иссякли. Их не хватало не то что на поддержание стадии Хуашэнь – даже Зарождающаяся Душа начала коллапсировать. В отчаянии мне пришлось укрыться внутри своего судьбоносного магического инструмента, слившись воедино с его истинным духом. Позже, при поддержке старейшины Жэня, я сумел с трудом преодолеть бедствие вместе с мечом. Но потери были слишком велики, и лишь недавно мне удалось их восполнить... — Сюй Сюми говорил спокойно.
Ван Ба замер, в его глазах промелькнуло изумление:
— Дядя Сюми, значит, вы сейчас...
— Верно, теперь я одновременно и истинный дух, и Сюми.
Ван Ба ощутил внутреннее потрясение.
Неудивительно, что Сюми показался ему изменившимся – он стал куда более многословным. Очевидно, это было следствием слияния с духом меча. В сердце Ван Ба шевельнулось чувство вины.
— Винишь себя? — Сюми, словно почувствовав его состояние, заговорил медленнее. — Не стоит. Если бы не ты, я бы давно упокоился в Восьмикратном море. Я должен благодарить тебя. Однако я дам тебе один совет...
Ван Ба посерьезнел:
— Прошу, говорите, дядя.
На лице Сюми впервые появилось тяжелое, сосредоточенное выражение:
— Метод, который ты использовал... я не знаю его сути, но он напрямую взывает к небу и земле. Он необычайно глубок и способен возвести практика Зарождающейся Души на стадию Трансформации Бога. Но такая сила – не то, чем должен обладать обычный культиватор. Даже если ты решишь прибегнуть к нему снова, сохрани в себе хотя бы долю настороженности.
Ван Ба слегка опешил. Мысли в его голове забурлили, но на лице отразилась лишь решимость, и он торжественно кивнул.
— Кроме того, я надеюсь, что ты не станешь использовать его на практиках нашей секты без крайней нужды, — глухо добавил Сюми.
Ван Ба искренне удивился:
— Почему? Ведь этот способ помогает совершить прорыв...
Сюми едва заметно покачал годовой:
— Когда культиватор сам вступает на путь к Трансформации Бога, он может полагаться на внешние предметы, окружение и прочее. Твой же метод заставляет полагаться исключительно на себя. Жизнь и смерть решаются в единый миг. Для большинства это слишком опасно и слишком сильно зависит от удачи. Даже если бы мне пришлось пройти через это снова, не факт, что я бы преуспел.
Ван Ба, выслушав его, согласно кивнул.
Это действительно было чересчур рискованно. Даже Сюми, будучи на пике стадии Зарождающейся Души, едва не погиб. А много ли в секте Вансян тех, кто превосходит его по силе? При этой мысли в уме Ван Ба возник образ наставника Яо Уди.
«Будь на его месте учитель, возможно...», – Ван Ба задумался, но вовремя оборвал эти рассуждения.
Прорыв ради продления жизни – это всегда крайняя мера, последний шанс, когда других путей не осталось. Он надеялся, что до этого не дойдет. Но если Яо Уди потерпит неудачу, этот «способ, который не назовешь способом», станет последней надеждой. Именно поэтому Ван Ба так стремился в Западное море. Даже если страховка не понадобится, она должна быть под рукой.
— Кстати, ты ведь еще не вскрыл магический инструмент У Цзю? — Внезапно спросил Сюми.
Ван Ба спохватился и поспешно достал наруч и мешочек. Раньше он полагал, что, достигнув Золотого Ядра и значительно укрепив силу божественной души, сможет их открыть, но недооценил мощь практиков Зарождающейся Души. Даже остаточная воля их разума была ему не по зубам.
Сюми окинул вещи взглядом и легонько коснулся их пальцем. От наруча и мешочка тут же раздались два жалобных стона, полных затаенной обиды. Ван Ба поспешно убрал инструменты, но, просканировав их божественным чувством, не смог сдержать шока.
— Здесь даже есть...
— Если возникнут дела – ищи меня, — голос Сюми прозвучал внезапно.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...