Спустя несколько дней Цзи Ин собрал вещи, готовясь к отъезду в Шанхай, и заодно прихватил с собой восьмиканареечного Сяо Хэя и канарейку Му Шуанбая. Впрочем, Му Шуанбаю он позволил спокойно жить в доме напротив резиденции Цзи столько, сколько тот пожелает, лишь напомнил не забывать платить аренду Цзи Минхуну. Услышав это, Му Шуанбай лишь тяжело вздохнул.
В доме стало пусто, и Цзи Минхун решил, что оставаться здесь больше нет смысла. Жить в одной комнате с Му Шуанбаем он не хотел, поэтому попросту собрал пожитки и переехал в общежитие Пекинского университета.
А Гу отправился в Шанхай вместе с Цзи Ином, и теперь, когда некому стало носить багаж молодого господина, эту роль навязали Му Шуанбаю. Двадцать седьмого июля, таща на себе неподъемный чемодан Старшего молодого господина и проклиная всё на свете про себя, Му Шуанбай дошел до ворот резиденции Цзи. В этот момент в них влетел молодой парень, похожий на ресторанного рассыльного, едва не сбив Цзи Минхуна с ног.
Парню было плевать, в кого он врезался. Увидев Му Шуанбая, он во все горло завопил:
— Младший глава! У нас гости, вам нужно немедленно вернуться!
Последний ощутил жгучий стыд — ну почему у этого парня совсем нет чувства такта? Зачем орать о таком при посторонних!
— Ого, — Цзи Минхун, потирая ушибленное плечо, оживился. — Ты, оказывается, младший глава?
— Просто титул, — не стал вдаваться в подробности Му Шуанбай. Он с радостью спихнул чемодан в руки Цзи Минхуна: — Мне нужно идти, добирайся до университета сам. — Не дожидаясь ответа, он схватил парня за руку и потащил его прочь.
— Что случилось? Раньше Старший брат никогда не звал меня домой встречать гостей, — нахмурившись, спросил он на ходу.
— Это не глава приказал вас звать... Ох, я и сам толком не знаю, сами увидите.
Му Шуанбаю пришлось прибавить ходу. Когда он добрался до чайного дома, то увидел, что перед наглухо закрытыми дверями главного зала столпились братья по банде. Все они перешептывались, выглядя крайне встревоженными. Заметив своего Младшего главу, они словно разом выдохнули и наперебой заговорили:
— Младший глава, наконец-то вы пришли! Глава беседует с гостем внутри.
— Когда глава увидел того человека, лицо у него стало страшнее некуда!
— Кажется, это касается вас, Младший глава!
— Они чуть не подрались!
— Скорее, взгляните, что там происходит!
У Му Шуанбая сердце ушло в пятки. В наше время мало кто мог заставить его старшего брата пустить в ход кулаки. Нужно было остановить Гао Юньцяня, пока тот не покалечил гостя!
Он взбежал по ступеням и прильнул к щели в дверях. Гао Юньцянь стоял посреди зала с помрачневшим лицом. Перед ним, повернувшись к выходу спиной, стоял человек в черной одежде и шляпе, заложив руки за спину.
— Ты растил его двадцать лет, я думал, что ты уже давно должен был от него устать, — в голосе незнакомца слышалась насмешка.
Му Шуанбай вздрогнул. Благодаря острому слуху, натренированному годами работы агентом, он безошибочно узнал этот голос — это был мужчина, который несколько месяцев назад спас его из лап Накадзимы Сидзуко — Цзи Юньцин!
В памяти всплыли недавно полученные сведения: Цзи Юньцин, влиятельный мафиози из шанхайской триады Цинбан, прояпонски настроенный человек, старый знакомый Гао Юньцяня и дальний кузен Цзи Ина! Неудивительно, что в ту ночь он, не задавая лишних вопросов, отправил его домой!
Но если они старые знакомые, почему старший брат так враждебно к нему настроен?
Подавив желание ворваться внутрь, Му Шуанбай затаил дыхание и снова прижался ухом к двери.
Холодный голос Гао Юньцяня был полон гнева:
— Ты отнял у меня всё, заставил ютиться в пекинской глуши, а теперь хочешь забрать моего самого дорогого Сяо Му. Если с ним что-то случится, чем ты будешь искупать свою вину?
— Давай проясним: ты сам добровольно отдал его мне в те годы, я ничего не предпринимал, — серьезно ответил Цзи Юньцин. — К тому же, город Бэйпин не продержится долго. Оставлять его здесь — не лучшая идея. Если он будет со мной, обещаю, что никто и волоска с его головы не тронет.
Гао Юньцянь не купился:
— Я не верю тебе. Ситуация в Пекине критическая, но ты правда думаешь, что в других местах лучше?
— У меня есть свои территории, где я имею вес, — Цзи Юньцин сделал паузу. — И, в конце концов, у меня есть свои методы выживания.
— Цзи Юньцин! — Гао Юньцянь, поняв намек, пришел в настоящую ярость. — Я никогда не позволю тебе увезти Сяо Му, чтобы он прислуживал японцам!
— Если ты не хочешь отпускать его, пусть он сам выберет, — тон Цзи Юньцина стал жестким. — Мне любопытно узнать, что для него важнее: долг перед воспитавшим его или долг перед спасителем!
— С чего это ты вдруг стал его спасителем? — сердце Гао Юньцяня упало.
Более двадцати лет назад, когда он подобрал Му Шуанбая, потерявшего родителей, шанхайская банда в Пекине только зарождалась. Чтобы закрепиться в чужом городе, Гао Юньцянь вместе с маленьким Му Шуанбаем был вынужден заниматься криминалом: заказными убийствами, грабежами, наркоторговлей и вымогательством.
Когда Сяо Му вырос, Гао Юньцянь, не желая, чтобы тот шел по его стопам, отправил его учиться за границу. Но он никак не ожидал, что, вернувшись, юноша уже будет по локоть в крови.
Шесть лет назад, в конце 1931 года, спустя всего пять лет после отъезда, Му Шуанбай вернулся и присоединился к Отделу расследований ЦК Гоминьдана в Шанхае. За несколько месяцев он заработал репутацию лучшего киллера Отдела. Последующие три-четыре года он внушал ужас всему Шанхаю. Гао Юньцянь, оставшийся в Пекине, мог лишь горько усмехаться, получая известия о нем.
Полгода назад, когда он наконец увидел Сяо Му, в его странном, но знакомом взгляде он разглядел холодное лезвие, вонзающееся прямо в душу. То была не только холодность человека, видевшего слишком много смертей, но и бессилие перед лицом бушующей эпохи.
Гао Юньцянь понимал: все те годы Му Шуанбай пробивался сквозь кромешную тьму, и для него возможность увидеть утреннее солнце была величайшей удачей. Поэтому долг спасения перед Цзи Юньцином был тем, что он должен вернуть, даже если придется отдать всё.
— И, заметь, я спас его именно от японцев, — вызывающе произнес Цзи Юньцин.
Холод пробежал по спине Му Шуанбая. Теперь он понял: появление Цзи Юньцина в ту ночь не было случайностью. Возможно, тот был в сговоре с Накадзимой Сидзуко, заманил его в ловушку, чтобы вынудить быть обязанным, чтобы заставить принять врага за друга. В этот раз он, похоже, действительно угодил в сети Накадзимы Сидзуко. Тело Му Шуанбая невольно задрожало, и он случайно толкнул деревянную дверь. Оба мужчины в зале тут же обернулись к выходу. Му Шуанбай не стал прятаться и вошел внутрь.
Их взгляды — полные ожидания — скрестились на нем.
— Старший брат, господин Цзи.
Никто не ожидал, что Му Шуанбай лишь коротко поздоровается и замолчит, не двигаясь с места.
— Сяо Му, ты всё слышал. Делай выбор, — Цзи Юньцин первым нарушил неловкую тишину. — Я не прошу о чем-то невозможном, просто ценю твой талант и хочу сделать тебя своим учеником.
Стать учителем — стать отцом. Какой тонкий ход.
В голове Му Шуанбая мелькнула мысль: признать вора отцом. Он перевел взгляд на Гао Юньцяня. Цзи Юньцин тоже посмотрел на него.
Глава банды Цинбан, облаченный в черно-красный плащ, не смотрел ни на кого из них. Его взгляд был сфокусирован на какой-то точке за спиной Му Шуанбая. Наконец, Гао Юньцянь медленно и негромко произнес:
— Выбирай. Но выбирай ради себя, а не ради эфемерных понятий долга и благодарности, которые невозможно ни увидеть, ни потрогать.
Оба замерли, не ожидая, что он так пренебрежительно отзовется о понятиях, которые в преступном мире всегда ставились во главу угла.
— Первые двадцать лет я был скован чувствами, следующие двадцать — бременем долга. Боюсь, оставшееся время мне придется жить, следуя лишь обстоятельствам, — глаза Гао Юньцяня блеснули, он впился взглядом в Цзи Юньцина. — Спасибо, что научил меня видеть истинную цену чувствам и долгам.
Снова повисло молчание. Цзи Юньцин отвел глаза, не решаясь встретиться взглядом с Гао Юньцянем.
Му Шуанбай, начавший догадываться о подоплеке их разговора, предпочел бы остаться в тени, но понимал, что сейчас не время для стороннего наблюдения. Прикусив губу, он внезапно опустился перед Гао Юньцянем на колени.
— Милость воспитавшего меня Старшего брата выше гор, и даже если я сложу голову, мне не отплатить за нее. Но долг спасения жизни требует возврата. И если господин Цзи нуждается во мне, я готов пройти ради него через горы ножей и моря огня, — в его голосе звучала решимость. — Когда я вернусь, я снова буду служить вам.
Плечи Цзи Юньцина, до этого напряженные, расслабились. Он посмотрел на стоящего на коленях юношу и сказал:
— Я буду ждать тебя снаружи.
Не глядя больше на Гао Юньцяня, он развернулся и решительным шагом вышел, «любезно» прикрыв за собой дверь.
В комнате не осталось никого, кроме них двоих. На лице Гао Юньцяня впервые проступила усталость, подобающая его годам: тонкие морщинки у глаз и на лбу, серебро в волосах — всё это больше нельзя было скрыть.
Сердце Му Шуанбая болезненно сжалось. Он не удержался и мягко сказал:
— Старший брат, если приходится следовать обстоятельствам, не лучше ли использовать их себе на пользу?
— Оставь эти пустые разговоры. Спрошу тебя лишь об одном, — Гао Юньцянь проигнорировал его слова. — Как быть с твоей верой?
— В древности Сюй Шу вошел в лагерь Цао Цао. Где его вера, там и моя.
Гао Юньцянь отвернулся:
— Если решение принято, уходи.
Му Шуанбай не шелохнулся:
— Старший брат, знаю, вы не любите это слышать, но прошли годы, а я так и не произнес одно слово. — Он трижды низко поклонился, коснувшись лбом пола, и тихо прошел: — Приемный отец.
Фигура Гао Юньцяня едва заметно дрогнула.
Цзи Юньцин, скрестив руки на груди, прислонился к дверному косяку. Увидев, что Му Шуанбай вышел, он сразу же подошел к нему:
— Послезавтра в полдень отходит поезд на Шанхай. У тебя есть день на сборы, увидимся на вокзале.
— В Шанхай? — Му Шуанбай замер. Он как раз ломал голову, как бы попросить у начальства разрешения поехать в Шанхай, а Цзи Юньцин сам подкинул ему идеальный предлог. Можно ли назвать это воплощением желаемого в жизнь?
— Что, не хочешь ехать? — Цзи Юньцин испытующе взглянул на него.
Тот не ответил, сменив тему:
— Какие у вас отношения со старшим братом?
— Если уж на то пошло... — Цзи Юньцин сделал вид, что подбирает слова. — Мы были любовниками.
Му Шуанбай чуть не упал со ступенек.
Цзи Юньцин похлопал его по плечу:
— До встречи послезавтра. — И, в отличном настроении, удалился.
Обернувшись, Му Шуанбай увидел Гао Юньцяня, который всё еще неподвижно стоял в главном зале. Подавив любопытство, он подумал, что в словах Цзи Юньцина не хватало двух букв — «бывшими».

Комментарии

Загрузка...