Часть 1.
— Что-то плохо получается — пробормотал Наоцугу себе под нос. Он протёр Доспехи Серебряной Клятвы и Щит Львиного Сердца потрёпанной тряпкой, которую достал из сумки. Ундины, вызванные несколько минут назад Призывателем, промыли снаряжение водой. Кровь и другие физиологические жидкости монстров были вредны для оружия и щитов, поэтому после битвы всё снаряжение нужно было тщательно вычистить.
— Что плохо получается, Наоцугу?
Рядом с ним сидела Тетора и полировала свою волшебную палочку. В силу того, что они были в одной команде, в последнее время они много времени проводили вместе. Демикас был угрюм и всегда ходил в одиночку, а Войнен и Федерико держались рядом с другими членами Серебряного Меча, обычно беседуя или тренируя слаженность. Широэ же отводилась роль консультанта — точнее, стратега — в отряде, и Уильям то и дело обращался к нему.
Поэтому, по необходимости, Наоцугу обычно оставался только с Теторой.
— Всё дело в том, что эта дрянь не сходит? Может, это проклятие?
— Для знаменитости ты говоришь довольно мерзкие вещи.
— Это благодаря моей врождённой харизме у меня так много поклонников. Врождённое обаяние — смертельно опасная комбинация.
— Допустим, я тебе верю.
Они ещё не закончили исследовать зону на сегодня. Было уже за полдень, и они сделали перерыв на еду, которая как раз готовилась. Наоцугу занялся снаряжением, в основном потому, что ему временно нечем было заняться.
— Я не говорю об оружии.
— Ясно. Значит, речь идёт обо мне?
— Вовсе нет - без колебаний отрицал он.
Если бы его спросили, нравится ли ему Тетора, он бы, наверное, ответил "да". Прежде всего, они хорошо общались. Он чувствовал себя рядом с ней комфортно. Он ценил её присутствие, особенно в те моменты, когда они шутили. Это освежало: иногда можно было пошутить и ни о чём не думать. Наоцугу считал, что дурачество действует на человека успокаивающе. Тем не менее, он не говорил так много о женском нижнем белье только из-за своего хобби.
— Если у тебя депрессия, то может показать тебе мои трусики?
— Нет.
— Может, мне стоило надеть мини-юбку вместо шорт?
— Оставь эту тему.
— О нет, я с удовольствием подержу её - довольная Тетора нависла над Наоцугу, зловеще хихикая.
— Отстань!
Он решительно отстранил её от себя. Ему не нравилось, когда она так висела на нём. Она была маленькой, лёгкой и гибкой, поэтому всегда заставала его врасплох. В конце концов, он не мог ударить её, поэтому ему приходилось каждый раз пассивно защищаться.
Тетора же знала, что Наоцугу ничего ей не сделает, и специально дразнила его. Короче говоря, она просто дразнила его. Она прекрасно понимала, что очень красива.
«И это подло.»
— В конце концов, вид женского белья всегда улучшает настроение.
Тетора сказала это так естественно, что Наоцугу на мгновение задохнулся.
— Э-э-э... что?
— Стоит только моргнуть, и ты уже чувствуешь себя счастливчиком, верно? А если это нижнее бельё такой красавицы, как я, то ты получаешь заряд бодрости на весь день.
Тетора не пыталась шутить. Она говорила совершенно искренне, и Наоцугу был с ней полностью согласен. Ба, он не мог не согласиться - в конце концов, всё было именно так, как она утверждала. Хотя ему не хотелось признавать это вслух.
— Даже если так, то...
— Я разбираюсь в этих вопросах лучше, чем кто-либо другой! В конце концов, я звезда с рождения! Упади от восторга.
С громким "Хмф!" Тетора обнажила зубы. Видя это, Наоцугу был вынужден признать, что эта девушка действительно удивительна. Если не принимать во внимание недостатки её характера, она практически не переставала улыбаться. И это было самое прекрасное в ней. Наоцугу твёрдо верил, что улыбка — величайший дар, который женщина может преподнести окружающим.
Кроме того, Тетора напоминала ему Мариэлль. Одними лишь улыбками. Они обе всегда сияли. Но даже без Теторы Наоцугу часто думал о Мариэлль. И вовсе не потому, что тосковал по мягкому прижатию её тела к своему плечу.
На Земле всё было бы просто. Наоцугу нашёл работу, и его жизненная ситуация в целом стабилизировалась. У него уже давно не было девушки, так что никто не мешал им. Жизнь Авантюриста, напротив, была крутой и интересной, но слишком уж безумной, когда дело касалось таких вещей. Она была совершенно беспорядочной. Но, в конце концов, чувства Мариэлль были важнее всего. И, конечно, не стоило слишком затягивать этот вопрос. Наоцугу смущённо почесал щёку.
— Аааа, я не об этом хотел!
— Иик! Почему ты так кричишь?!
Тетора, которая опять набросилась на него, испуганно подпрыгнула и упала на холодный каменный пол подземелья. Наоцугу извиняющее протянул руку и пробормотал под нос: "Ничего такого, не бери в голову, извини" и помог Клирику подняться. Пытаясь скрыть то, о чём он только что думал, он добавил:
— Ну, в жизни всё бывает по-разному.
— У тебя выражение лица, как будто ты после контрольной в начальной школе признался в любви своей прекрасной учительнице, но все услышали и высмеяли тебя.
— Что это за странный комментарий?!
— Хихихи. Ну что? Что случилось? — спросила Тетора с выражением лица: "Я не позволю тебе уйти от ответа".
Наоцугу внутренне обрадовался, что она, будучи не в курсе, вернулась к предыдущей теме, и с удовольствием принял этот поворот.
— Честно говоря, речь о Широэ — сказал он, специально нахмурив брови.
Гордое лицо Теторы засветилось ещё больше, словно она сказала: "Я задала ключевой вопрос! Я гениальна!". Клирик положила руки на бёдра и триумфально выпятила грудь. Она выглядела невероятно глупой.
Но Наоцугу не мог позволить ей постоянно его утешать и поднимать настроение. Кроме того, ему действительно казалось, что дела идут плохо. Но он не знал, как выразить свою тревогу словами.
— Эй, обед готов!
В этот момент подошел Федерико и начал раздавать им блюда в форме коробок. Внутри оказался коричневый гуляш и горсть спаржи. Задумчивый Наоцугу не сразу отреагировал, а Тетора с блаженством приняла их порции с громким "Спасибо, Федерико!" и широкой улыбкой на лице.
Как и подобает звезде, даже самопровозглашённой, Тетора быстро стала популярной в отряде. Люди Уильяма моментально приняли и полюбили её. Некоторые стали настоящими фанатами. Словно в подтверждение этого факта, бородатое лицо Федерико расплылось в лучезарной улыбке.
— Не за что! — весело ответил он и ушёл. Наблюдая за тем, как Федерико раздаёт обеды, Наоцугу пришёл к выводу, что Головорез Серебряного Меча, вероятно, гораздо более общителен, чем он мог предположить. Демикасу и Войнену, вероятно, тоже скоро принесут еду. Федерико и Войнен занимались в лагере такими мелкими делами. Наоцугу не ожидал от них такого и понял, что первое впечатление не всегда бывает верным.
— Давай скорее поедим, Наоцугу. Потом ты расскажешь мне, что тебя беспокоит.
— Ага — неосознанно ответил Наоцугу, ища подходящее место, чтобы присесть.
Они находились в одном из бесчисленных маленьких помещений Глубокой Шахты. Хотя оно было маленьким только по сравнению с огромным подземельем в целом. Это напоминало квадратный спортзал со стороной в пятнадцать метров. Здесь царила атмосфера, подобная святилищу; стоящие тут и там колонны были неумело украшены рельефами. Куполообразный потолок был высок, и под ним горел слабый свет.
Таких помещений в округе было несколько десятков. С самого утра они обследовали их одну за другой, попутно уничтожая монстров, стоявших на их пути.
Наоцугу и Тетора присели на обломок гранитной колонны, идеально подходящий в качестве скамьи.
— Приятного.
— Приятногоооо!
Защитник выловил из гуляша удивительно большой кусок мяса. Он запихнул его в рот и задумался. Он не знал, как донести до Теторы свои опасения. Проблема действительно касалась Широэ, но то, что дела идут неважно, Наоцугу почувствовал инстинктивно.
Если говорить доступным языком: Чародей выглядел обеспокоенным. Действительно, Широэ постоянно о чём-то беспокоился и взваливал на себя кучу обязанностей. Поэтому большинству людей он казался постоянно расстроенным. Однако Наоцугу знал, что на самом деле всё обстоит несколько иначе. Несмотря на слегка кислое лицо, Широэ умел радоваться многим вещам. Он мог быть ленивым, иногда флегматичным, и не раз бывало, что он даже засыпал за своим столом.
В глазах людей, не знавших его очень хорошо, он выглядел вечно озабоченным, поэтому мало кто замечал, когда Чародея действительно что-то тревожило. Он часто ворчал про себя, но в конце концов почти всегда находил подходящее решение проблемы, поэтому мало кто мог заметить, когда он достигал предела своих возможностей. И Наоцугу не знал, как им это объяснить.
Он не мог объяснить, как он различает, какое кислое лицо у Широэ было стандартным, а какое свидетельствовало о настоящем кризисе. Он просто чувствовал это.
Теперь Чародей был встревожен гораздо сильнее, чем можно было предположить по его виду. Но и об этом Наоцугу мог только догадываться. Он не мог объяснить, откуда взялось это предчувствие.
— Кажется, Широэ... — медленно начал Защитник — стоит перед стеной.
— Кажется?
— Угу.
— Что ж, тогда мы должны ему помочь — признала Тетора, помахивая спаржей, насаженной на вилку.
— Это будет не так просто, как ты думаешь, — ответил Наоцугу. — Люди называют его Ядовитым Очкариком, но вся эта расчётливость — лишь видимость. На самом деле он постоянно думает: "Справлюсь ли я с этим?", "Могу ли я обратиться за помощью к другим?". Он задает себе эти вопросы без остановки.
— Ага. Значит, он хикки(1).
(1) Хикикомори (яп. 引きこもり, букв. «нахождение в уединении»), или, в просторечии, хикки — японский термин, обозначающий людей, отказывающихся от социальной жизни и зачастую стремящихся к крайней степени социальной изоляции и уединения вследствие разных личных и социальных факторов. Такие люди часто не имеют работы и живут на иждивении родственников.
— Что ж, отрицать это невозможно.
— Ему нужна в жизни айдол!
— Нет, пожалуй, ему такое не нужно.
— А почему мы, собственно, полезли в эту подземную дыру?
У Наоцугу уже вертелось на языке "Потому что ему нужны деньги", но он понимал, что такой ответ ничего не объяснит. Широэ был не из тех, кто копит золото только для того, чтобы на него смотреть. Для него деньги были инструментом для достижения какой-то цели. То же самое можно сказать и о баре Полумесяца. Возникал вопрос: зачем Широэ понадобилось золото? Но ответа на эту загадку Наоцугу не знал.
В предыдущий раз речь шла о выкупе зоны с банком. Однако целью Чародея не был контроль над самим учреждением. Ему нужен был аргумент, чтобы заставить Авантюристов Акибы занять свои места за столом переговоров.
Что Широэ собирался делать с подземным золотом? Какова была его цель во всём этом? Если подумать, Наоцугу ни разу не спросил об этом Чародея. Да ему и не нужно было спрашивать, ведь он всё равно доверял ему. Они были друзьями. Но он не мог объяснить это посторонним, таким как Тетора.
«Причина... По какой причине...»
Наоцугу наклонил голову в знак глубокой задумчивости. Внезапно слова обрушились на него как откровение.
— Потому что ему нужно защитить свой дом. Я думаю.
— Дом?
— Не здание. Место, где он живёт, вот о чём речь.
— Значит, гильдия?
— Думаю, не только гильдия. Но я не уверен. — Наоцугу сымпровизировал, откусив кусочек хлеба, обмакнутого в гуляш.
— Чтобы выжить, нам нужна еда и крыша над головой. А также компаньоны. Нам нужно обеспечить место, где мы могли бы жить вместе с ними. На Земле у нас были семьи, а здесь — друзья или гильдии.
Последние шесть месяцев Наоцугу наблюдал за Мариэлль и Альянсом Полумесяца. Место, где каждый чувствует себя в безопасности. Где утром встают, работают, а вечером вместе ужинают, дурачатся и желают друг другу спокойной ночи. Драгоценное, тёплое место. И нежные улыбки, которые делают всё это возможным.
— Но гильдиям тоже нужно своё место.
— Что?
Тетора явно не понимала, что он имеет в виду. Наоцугу должен был как-то убедить её. Он и сам не был уверен в том, что хочет сказать, поэтому пустил слова прямо из сердца.
— Ну, дом для дома... то есть... Акиба. Какой смысл иметь свою гильдию, если вокруг будет пустота? Всё так или иначе связано. Гильдии также нужно своё место, роль, которую она должна выполнять, другие друзья гильдии. Место, где всё это объединяется... Не знаю, как сказать... ну, за ним нужно ухаживать.
Кажется, именно в этом и дело. Именно поэтому Широэ всеми силами боролся за создание Совета Круглого Стола.
— Город — это как огромный дом. Если в нём не будет счастья, то и все те маленькие домики, которые он объединяет, — гильдии — тоже не будут счастливы. Не будут счастливы и люди, живущие в них. Вот почему Широэ, чтобы защитить свой дом, будет сражаться даже с целым городом. И не только, если понадобится.
— Своё место, да?
Наоцугу взглянул на Тетору, не зная, дошло ли до неё его объяснение. Но на лице Клирика появилось выражение, которого он никак не ожидал. Гордая, довольная, сильная, но нежная улыбка.
— Защищать своё место — очень важное дело! Для нас, волков, самая важная. Должно быть, Широэ действительно особенный, если ты ему так доверяешь. Именно так, как я слышала. И даже более того. Мы в нашей гильдии сами не знаем, что делать.
— У вас в Светлом Индиго какой-то кризис? Признаться, я мало слышал о вас, после Катастрофы вы потеряли людей или что-то ещё?
— Нет, ничего подобного. Кроме того, Светлый Индиго — совсем не тот дом, о котором ты говоришь, у нас нет никаких особых уз. Это скорее офис или комната ожидания.
— Что это значит? Это какое-то агентство по подготовке айдолов? — растерянно спросил Наоцугу. Тетора отложила квадратное блюдо с громким "Спасибо!", а затем ущипнула Защитника за щёку.
—Что-то в этом роде. Мы все — знаменитости, защищающие дома в сердцах сотен поклонников. Хорошо, что я к вам присоединилась! Мой датчик харизмы верно подсказал мне. Даже без Светлого Индиго, я обещаю, что останусь с тобой, пока мы не закончим рейд!
Наоцугу не совсем понимал, что скрывается за этими словами гордо улыбающейся Теторы, поэтому мог только ответить: "Спасибо, мы на тебя рассчитываем".
Наоцугу не совсем понимал, что скрывается за этими словами гордо улыбающейся Теторы, поэтому мог только ответить: "Спасибо, мы на тебя рассчитываем".
Часть 2.
— АПЧХИ!
— Ой, какой недевичий чих.
— У меня безумно чесался нос.
Мариэлль и Генриетта сидели за столом в тёплой столовой Альянса Полумесяца. Гильдмастер огляделась по сторонам, подозревая, что появился сквозняк, но в комнате было абсолютно тихо.
Столовая была очень просторной и была спроектирована таким образом, чтобы все члены альянса могли обедать в ней вместе. Альянс Полумесяца насчитывал уже более сорока членов и превратился в полноценную гильдию среднего размера. Конечно, уместить всю компанию в одном помещении было нелегко, но в столовой были установлены два шестнадцати местных стола, и с помощью дополнительных стульев им как-то удавалось разместиться вместе.
Во время еды в комнате было шумно, но вечером здесь находились только Мариэлль и её подруга Генриетта. Наконец-то они могли расслабиться.
Со дня Катастрофы жизнь в Акибе была полна самых разных событий — и неприятных, и таких, от которых хотелось прыгать от счастья. Происходило много всего, но постепенно, примерно к Фестивалю Весов, город наконец начал вспоминать, каким он должен быть и как функционировать. Жители уже не ходили с таким восторгом, как сразу после создания Совета Круглого Стола, но на их лицах читалось счастье и ощущение того, что они живут в стабильности и процветании. Зима здесь была суровее, чем на Земле, но в Акибе дни проходили спокойно.
А также для Мариэлль. У неё, как у гильдмастера, было много причин для стресса в течение почти шести месяцев после Катастрофы, но недавно её наконец-то начало отпускать. Точнее, после замечания Генриетты о том, что если она сейчас будет постоянно ходить в напряжении, то останется такой и в старости. Мариэлль до сих пор помнила, как члены гильдии отвели взгляды и начали хихикать. Она даже не заметила, что все эти месяцы была такой раздражённой. Она решила, что нужно это изменить.
Казалось, что даже Генриетта немного расслабилась. Асука помогала ей следить за финансами. Хоть Генриетте приходилось часто отлучаться по делам Совета Круглого Стола, она могла позволить себе немного расслабиться после обеда — как сейчас.
Итак, двое подруг сидели в столовой, попивая какао и грея руки о керамические кружки.
— Эм...
В дверях стояла маленькая девочка.
— О, Нанами, что-то случилось? — спросила Генриетта.
Девочка вбежала в помещение. Она обошла Генриетту на расстоянии и, явно смущаясь, остановилась рядом с Мариэлль, робко оглядываясь по сторонам.
Нанами совсем недавно присоединилась к Альянсу Полумесяца и была ещё очень застенчива. Одна из причин этой застенчивости — Генриетта — сидела, опустив глаза, и как ни в чём не бывало потягивала какао, но уголки её рта подрагивали, и это не ускользнуло от внимания Мариэлль.
В тот день, когда Нанами вступила в гильдию, Генриетта пришла в неистовство от радости и сначала с энтузиазмом подхватила девочку на руки, а затем принялась её наряжать. Мариэлль не знала, на каком наряде всё закончилось, потому что к тридцатому она перестала считать. В конце концов Нанами разрыдалась, Хиэн, Ассасин их гильдии, чудовищно расстроился, а Генриетте пришлось поклясться, что она станет лучше контролировать свои порывы.
Но даже если Бухгалтерша сдержала себя, всё пережитое Нанами, похоже, слегка травмировало её. Поэтому в присутствии Генриетты она всё ещё чувствовала себя неуверенно.
— Хочешь на колени?
Мариэлль обхватила девочку и ловким движением усадила её на свои ляжки. Это позволило маленькой Нанами хорошо видеть весь стол. Как и подобает предмету мебели, рассчитанному на шестнадцать человек, он был длинным и широким. На нём лежали долото Мариэлль и другие столярные инструменты, кленовые опилки, бухгалтерская книга Генриетты, две кружки какао и полотняные мешочки. Для безопасности Генриетта положила долото обратно в мешочек. Как всегда, она безошибочно угадывала мысли Мариэлль, и гильдмастер была ей за это очень благодарна.
Обняв Нанами, которая ёрзала от любопытства, Мариэлль почувствовала, как на её лице появляется улыбка. Хотя она не могла сказать почему, её вдруг захлестнула волна умиления.
В тёплой столовой, освещённой мягким магическим светом, было тихо. Через широкий вход можно было увидеть часть кухни, где два Повара как раз готовили ужин. Если напрячь слух, можно было уловить разговоры людей, болтающих в коридоре, весёлые возгласы товарищей, возвращающихся из экспедиций, и радостные голоса, приветствующие их.
От Нанами пахло свежевыстиранной одеждой. Мариэлль, вероятно, тоже. Для гильдмастера это был символ семейных уз.
— Не хочешь ли ты выпить какао? Ты ищешь Хиэна? — спросила Генриетта, протягивая Нанами чашку. Девочка вздрогнула, посмотрела на Генриетту, потом на какао и снова на Генриетту. Наконец она неуверенно перевела взгляд на Мариэлль, и гильдмастер с улыбкой предложила ей угоститься. Нанами потянулась к чашке обеими руками. Она была великовата для неё, но в конце концов она осторожно отпила глоток какао. Сладость напитка, должно быть, удивила её, потому что Нанами замерла с широко раскрытыми глазами.
Эта девочка была воплощением невинности для Авантюристов. Для неё всё было ново и удивительно, всё хотелось узнать. Её детское любопытство не давало покоя членам Альянса Полумесяца, поэтому они полюбили маленькую Нанами и позволяли ей всё. Сама Нанами, однако, больше всего привязалась к Хиэну, которого встретила первым. Он был для неё как старший брат, и когда она теряла его из виду, то становилась пугливой и тревожной, поэтому постоянно искала его взглядом.
Девочка понюхала какао, и, видимо, запах ей понравился, потому что она пила дальше, держа чашку как самое драгоценное сокровище.
«Так, потихоньку, пусть привыкает» — подумала Мариэлль, обнимая Нанами, чтобы та не соскользнула с её колен.
Девочка пила и пила, пока вдруг не замерла. Испуганно заглянула в чашку. В ней оставался только один глоток напитка. На её лице было написано: "О нет, я всё выпила, а это Генриетты, что же теперь делать?!". Смутившись, она посмотрела на Мариэль, но гильдмастер Альянса Полумесяца мягко улыбнулась.
— Не бойся, Юмеко(2) не обидится.
— Но обидится на то, что её называют Юмеко — ледяным голосом вмешалась Генриетта.
(2) Генриетту на Земле звали Юмеко Миянозака.
С низким "Угу" Мариэлль притворилась, что задыхается от страха. Нанами, мотая своими большими глазами от одной к другой, выглядела очаровательно, и в конце концов обе женщины разразились хохотом. В этот момент Мариэлль поняла, что Генриетта тоже испытывает такое же тёплое блаженство, как и она, и очень этому рада.
«У нас замечательный дом. Я горжусь им.»
— Ну и холод на улице! — раздался неожиданно весёлый голос.
Нанами вскочила, как пружина, и принялась оглядываться по сторонам.
— Это Хиэн. Он, наверное, в холле — быстро заметила Генриетта, хотя крик её товарища нельзя было назвать стандартным приветствием вернувшегося члена семьи.
Нанами кивнула в знак признательности. Генриетта, вероятно, надеялась, что она сможет заработать очки(3), но, не обращая на это внимания, девочка спрыгнула с колен Мариэлль. Она ещё раз обняла гильдмастера и, слегка шатаясь, побежала в сторону зала.
(3) Имеется в виду изменить отношение Нанами к Генриетте в лучшую сторону.
— Эх.
— Что случилось?
— Хиэну так повезло, что я ему завидую.
— Это не вопрос удачи. Ты не должна была травмировать малышку, Юмеко.
— Маарииии!
Они хихикали. Мариэлль была счастлива, что может так беззаботно дразнить свою подругу.
— А то чихание, наверное, потому, что господин Наоцугу думает о тебе?
— Чтооо?!
Однако блаженство длилось недолго. Тёплая улыбка на лице Генриетты, свидетельствовавшая о том, что как женщины и подруги они хорошо понимают друг друга, сменилась озорной гримасой. Она не собиралась отпускать это.
— Интересно, думает ли он о тебе? Может быть, он даже говорит о тебе?
— Откуда мне знать?!
Даже в этом мире, полном магии, такие вещи невозможно было разгадать.
— Хорошо, тогда я удостоверюсь в этом телепатически.
Генриетта с ловкостью настоящего ветерана фантастических приключений прижала Мариэлль к стене, и гильдмастер в сотый раз задумалась, не совершает ли она ошибку, когда попросила у подруги совета в сердечных делах. Генриетта была компетентной, добросовестной и выполняла огромный объём работы каждый день, но снимала стресс с помощью хобби. Прежде всего она наряжала красивых девушек и дразнила Мариэлль. Она была ужасающей. Как типичная тёща.
— Нееет, прекрати!
— Почему?
Смущённая Мариэлль отвернулась, бормоча себе под нос: "Ну что я тебе скажу, почему – нельзя, и всё". Но наконец она собралась с силами и, покручивая пальцы, начала:
— Ну, потому что...
— Да?
— Мы разговариваем раз в день, после ужина, в девять часов вечера.
В столовой воцарилась тишина. Генриетта медленно переваривала только что услышанные слова. Наконец она вышла из оцепенения:
— Что?!
— Как что, не заставляйте меня повторяться! — ответила Мариэлль. Ей посчастливилось увидеть редкое зрелище, как у её подруги от изумления отвисла челюсть.
— Н-ну, потому что Наоцугу сейчас на рейде! Это тяжёлая работа! Вопрос жизни и смерти, д-даже если мы не умираем! ...И он наверняка сражается изо всех сил! И Широэ наверняка о многом думает, я не могу им мешать. Вот почему мы пообещали себе, что будем разговаривать только по вечерам, когда они разместятся в лагере...
Генриетта сжала пальцами виски, словно пытаясь избавиться от головной боли. По-видимому, добрые намерения Мариэлль совсем не доходили до неё.
— Я не об этом спрашиваю. Я имею в виду, может быть, об этом... но... Каждый день?
— Да. — Мариэлль кивнула головой. — Я рассказываю ему, что происходит в Акибе и как дела у Акацуки. Вчера я также рассказала ему о Нанами. О том, как мы заказали для неё новую футболку. И как мы купили ей туфли, и как она танцевала в зале с Хиэном. А ещё о том, как я налегала на новую курицу тандури. И мы вздыхали, как хорошо было бы съесть её вместе. И я сказала ему, что при его размерах, уверена, он съест не меньше трёх тарелок, а он мне ответил, что острую — все четыре! А потом я вспомнила, что манговый ласси там тоже очень вкусный, и мы снова заговорили о том, как хорошо было бы пойти вместе, и в итоге засиделись допоздна. Скажи, Генриетта, тебе ведь тоже понравилась курица, правда?
— Эм.
Генриетта вскочила со своего места с таким выражением лица, словно её внезапно затошнило.
— Что с тобой?
— Мне нужно отнести кое-какие вещи в Комитет Связи до ужина.
— Ага...
— Если я буду сидеть здесь ещё дольше, ужин точно не съем. Мари, кстати говоря, ты... как бы это сказать... — Генриетта развела руками. Взяв бумаги под мышку, она направилась к выходу из столовой, а Мариэлль помахала ей на прощание. В последнее время в Альянсе Полумесяца дни проходили именно так.
Хотя Мариэль этого не осознавала, она поднялась на одну позицию выше в воображаемом рейтинге Генриетты. И это соперничество было таким же жарким, как и битвы в рейдах.
Часть 3.
Согласно докладам разведчиков, в центре гигантского колизея неподвижно стояло на коленях нечто, напоминающее тёмно-фиолетовые японские доспехи. Cтрелок из их отряда воспользовался способностью Фиксация на Цели и с расстояния более ста метров определил, что рост существа составляет примерно шестнадцать метров. Должно быть, это был голем или какой-то другой вид гигантов.
Рейдовые боссы обладали особым, очень большим полем обнаружения чужаков. Бой, скорее всего, начался бы сразу, как только Уильям и его отряд ступили в этот колизей.
Его противником был Рузето из Седьмого Сада. Он выглядел почти так же, как Рузето из Седьмого Подземелья, с которым Уильям не раз сражался во время рейда "Девять Подземелий Хелота". Следовало ожидать, что способности и умения босса были значительно усилены. По словам разведчиков, у этого Рузето также было два режима — Белый и Чёрный Рыцарь. В бою он переключался между ними и жонглировал различными техниками атаки. Он был очень сложным противником.
Уильям поднял руку на уровень плеча. Этого оказалось достаточно, чтобы взгляды всех участников рейда сфокусировались на нём.
Они уже провели боевое совещание. Разведчики несколько раз атаковали врага и, жертвуя своими жизнями, добыли много ценной информации. На основе этих данных они разработали план, который, по мнению Широэ, имел пятьдесят процентов шансов на успех. Для первого подхода это были многообещающие оценки.
Уильям почувствовал, как по позвоночнику пробежала дрожь возбуждения. И в этот момент он резко опустил руку. По этому сигналу отряд устремился вниз по каменному склону, словно река, прорывающаяся через треснувшее дамбу. Во главе с первым отрядом Авантюристы почти скользили по трибунам, всё быстрее и быстрее.
Дальность атаки монстров была пропорциональна их размерам. Например, дальность удара кулака гоблина, рост которого не превышал полутора метров, составляла несколько десятков сантиметров. Если добавить к этому удары ногами или копьями, то он достигал менее метра. Однако в случае с троллем двухметрового роста радиус действия булавы, которой он сражался, должен был составлять около трёх метров. Исходя из этого, следовало предположить, что дальность атак этого рейдового босса будет такой же, как и он сам, — гигантской.
По совету Широэ последние несколько дней члены Серебряного Меча учились физически и визуально оценивать расстояния в десять, пятнадцать и двадцать метров, чтобы во время боя безошибочно определять дальность действия техник Рузето.
Впрочем, об этом они подумают, когда нанесут ему удар. Прежде всего, команда с основным танком должна была выступить вперёд, а слабые Маги и те, кто атакует издалека, должны были занять позиции в безопасных зонах вне досягаемости противника. Ход боя, конечно, заставит их менять эти позиции, но в любой момент они должны расположиться так, чтобы попадать по Рузето и не попасть под его удар. Кроме того, нужно было умело использовать слепые зоны противника, иначе они неизбежно погибнут от его атак. Удары рейдового босса были очень мощными.
Бегущий во главе отряда Динкурон вошёл в двадцатиметровое поле обнаружения противника. Рузето внезапно встал, словно механическая броня, в которую что-то вдохнуло жизнь. В зазоре шлема вспыхнул багровый свет, и босс взмахнул своей гигантской алебардой. Уильям увидел, как Динкурон поднял щит и, стиснув зубы, приготовился отразить удар. Ему это удалось. Облачённый в тяжёлую броню, Защитник Серебряного Меча остановил первый удар рейдового босса.
Он почти не пострадал, потеряв не более десяти процентов очков здоровья. Однако это вовсе не означало, что атаки Рузето были слабыми. Перед началом боя их лучший Каннаги наложил на Динкурона заклинание Барьер Очищения — заклинание, нивелирующее четыре тысячи пятьсот единиц урона. Поэтому Динкурон получил урон, несмотря на защищающий его барьер. Если бы не он, он, вероятно, потерял бы более тридцати процентов HP.
Сила Рузето была ужасающей. Но они ожидали этого. Динкурона тут же окутал ещё один барьер. Будучи ведущим Защитником первой команды, он был как стальной наконечник стрелы для отряда. Под защитой последующих заклинаний Целителей он оказался прямо у ног Рузето и тут же применил свои таунты — сначала Якорный Вой, а затем Дразнящий Крик.
Настоящая битва только начинается.
— В атаку! — крикнул Уильям. Он сам возглавил третью команду.
На Рузето обрушилась разноцветная лавина заклинаний и атакующих техник, усиленных баффами, исполненными Бардами. Во время столь жаркой битвы проверить это было невозможно, но на босса непременно накладывался целый ряд негативных эффектов. Это была одна из причин, по которой в полнорейдовый состав отряда были набраны представители всех двенадцати профессий. Действие дебаффов одного типа (за редким исключением) не кумулировалось, но массированная и разноплановая атака различных классов была способна ослабить даже самого сильного противника.
После атаки в воздух поднялись клубы дыма, ненадолго заслонившие Авантюристом обзор. Внезапно раздался сильный грохот. Земля задрожала.
Рузето взмахнул своим огромным оружием, сметая всё в радиусе нескольких метров. В результате этой атаки погибли два члена отряда, а HP тех немногих, кто непосредственно атаковал босса, упало почти до нуля. Удар был настолько сильным, что даже Динкурон потерял половину очков здоровья. Однако формация Серебряного Меча не разрушилась.
Заклинание Каннаги Молитва за Душу возвращало к жизни павших товарищей, причём делало это в том месте, где стоял тот, кто его произносил. Таким образом, это была очень полезная техника, которая не только воскрешала, но и телепортировала ожившего в безопасное место. Один из Призывателей, который ранее вызвал карбункула, также применил Фантомное Исцеление — необычное для этой профессии заклинание исцеления. Хотя его сила не могла сравниться с заклинаниями Целителей, ему удалось хотя бы немного облегчить их бремя.
Кроме Каннаги, все Целители в отряде сосредоточились на лечении своих раненых товарищей. Всё это время Динкурон не делал ни шагу назад от атак Рузето. Вероятно, этот мощный взмах алебардой был одним из особых умений босса. Члены Серебряного Меча запомнили его. Прямо рядом с Уильямом избитый Призыватель схватил за загривок мягкого, пушистого карбункула и громким голосом начал считать. Все внимательно слушали его.
У каждой атаки рейдового босса были определённые условия применения. Одним из главных, в свою очередь, было то, что Авантюристы называли временем повторного применения. Мощные техники нельзя было активировать постоянно, каждую из них можно было использовать только через определённое время. Они не знали, как долго длится время отката техник Рузето, может быть, десять или тридцать секунд, но оно определённо существовало.
Как они и договаривались во время совещания, Призыватель начал обратный отсчёт времени, чтобы измерить его. Разумеется, в это время он не переставал произносить атакующие заклинания и реагировать на происходящее на поле боя.
В игре такой отсчёт обычно вёлся с помощью внешней программы или просто секундомера в углу монитора. Все движения рейдового босса анализировались секунда за секундой на основе видеозаписей, на которых был запечатлён игровой процесс. Сопоставив этот анализ с имеющейся заранее информацией, игроки выясняли всё об этом боссе: количество урона, наносимого отдельными атаками, атрибуты, дальность, время повторного применения, анимации, шанс на попадание или критический удар.
Участники рейда обменивались подобной информацией в Интернете, обсуждали её в чатах и подходили к последующим сражениям с новой, более эффективной стратегией.
— Восемнадцать, девятнадцать, двадцать, двадцать один....
Немного хриплый, но всё ещё мощный голос раздался среди звука столкновения стали, рёва молний и пламени, пронзающего воздух.
Члены отряда напрягали все пять чувств, чтобы слова Призывателя не ускользнули от них, и в то же время — чтобы не потерять из виду врага. В этом погружённом в хаос мире Серебряный Меч продолжал совершать рейды, неуклюже и примитивно воссоздавая свои старые стратегии. Возможно, они были лишь тенью былой могущественной гильдии. Замазанные грязью, избитые... но в голосе, уверенно отсчитывающем секунды, звучало неприкрытое желание победить.
Как только Призыватель досчитал до двадцати шести, Рузето снова взмахнул своей мощной алебардой. Страшная атака повторилась.
Но спутники Уильяма не сдавались. Ассасин и Головорез подпрыгнули в воздух. Барды и Друиды отпрыгнули назад, словно ошпаренные. На Воинов, которые предпочли остаться на месте, Клирики накладывали один защитный бафф за другим.
На этот раз всё прошло лучше. Когда воющий вихрь прекратился, Уильям убедился, что по крайней мере никто не умер после этой атаки. Некоторые потеряли много очков здоровья, но команда Целителей тут же залечила эти повреждения.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...