На глубоком черном фоне чаши проступало мягкое темно-синее сияние.
По гладким внутренним стенкам были рассыпаны крупные и мелкие желтоватые пятна, каждое из которых было окружено ореолом сапфирового света.
Ся-цзе медленно поворачивал кисть, и когда яркий солнечный свет падал внутрь, блики на пятнах меняли цвет: то вспыхивали красным, то переливались зеленым, то сверкали золотом.
Эту изменчивую, мистическую красоту невозможно было описать словами.
«Вау, эта чаша просто невероятная!»
«Откуда такие переливы? Настоящая магия!»
«Это произведение искусства, достойное коллекции. Мастер Цзе, скажи честно – продаешь?»
«Невероятно... Это же, должно быть, легендарная чаша Ёхэн Тэммоку! Поверить не могу, что стример сумел такую обжечь!»
«Это не спецэффекты часом? Как такое вообще могло получиться в печи без специальной обработки?»
«Черт возьми, ну и везунчик! Выдать такой раритет... Это ремесло определенно пора вносить в список нематериального культурного наследия!»
«Приходится признать: знания наших предков – бездонный океан!»
«У меня только одно слово: браво!»
«Хочу эту чашу! Красавчик, я готова отдать всё, что у меня есть, за нее!»
«Подруга, боюсь, даже если ты будешь вся в бриллиантах, тебе ее не выменять!»
Многие зрители видели весь процесс от добычи руды до обжига и знали, что Ся-цзе сделал всё честно, без грамма фальши.
Поэтому чат взорвался восторгом, пошла новая волна донатов, а редкие скептические голоса мгновенно утонули в общем потоке!
Полюбовавшись находкой, Ся-цзе и сам почувствовал легкое волнение.
Кто бы мог подумать, что унаследованное мастерство настолько могущественно, что позволит создать подобный шедевр.
Конечно, он понимал: даже при полном соблюдении технологии, то, что получилось сегодня, не гарантирует успеха завтра. Возможно, такой результат выпадает один раз на сотни, тысячи или даже десятки тысяч обжигов.
Время, место, сила огня – множество факторов должны сойтись воедино, но больше всего здесь решала удача.
Выбить такое сложнее, чем выиграть десять миллионов в лотерею!
«Похоже, во мне дремлет талант любимчика фортуны», – подумал он.
Ся-цзе был очень доволен этой партией из шести чаш: среди них был и отличный «заячий ворс», и совершенно уникальный «Ёхэн Тэммоку».
Труды не пропали даром, результат превзошел все ожидания!
— Брат Цзе, а чашка-то симпатичная. Рублей сто за нее, небось, дадут? — Подошел Сун Сяодун. Он хоть и не смыслил в искусстве, но отличить красивое от невзрачного мог.
Что касается Чжу Даюна, тот на чаши особо не смотрел. Он обнимал своего деревянного петуха и усердно его полировал.
Мастер говорил: вещь надо долго «натирать», чтобы появилась патина, тогда она станет ценнее.
Ся-цзе глянул на Черныша и лишь многозначительно улыбнулся.
Услышав вопрос Сяодуна, знатоки в чате тут же зашумели:
«Сто рублей за такое? Да ты ее украсть собрался, что ли!»
«Тут в конце надо слово „тысяч“ добавить, а то и „миллионов“!»
«Ого, эта плошка стоит миллионы? Стример, ты что, в одночасье разбогател?»
«Миллион – это еще скромная оценка. Если вживую она выглядит так же, как на трансляции, и это действительно эффект Ёхэн, то вещь бесценна!»
«Матерь божья, вот это прыжок на вершину жизни!»
«Продай одну чашу мне! Покупаю серьезно, по цене договоримся!»
«Мастер, возьми в ученики! Хочу учиться обжигу, я трудностей не боюсь, пахать буду!»
Ся-цзе не обращал внимания на комментарии и не вступал в дискуссии.
Эти чаши ему нравились самому, и продавать их он не планировал. Разве плохо оставить такую красоту себе для пользования?
Никакие деньги не заменят радости от обладания любимой вещью!
Бережно убрав чаши, Ся-цзе перевел взгляд на Чжу Даюна и поманил его рукой:
— Даюн, неси своего петуха, посмотрю.
— Ох, Мастер, гляньте, оцените со стороны!
Чжу Даюн поспешно протянул резную фигурку.
Ся-цзе внимательно осмотрел петуха со всех сторон. Материал был посредственный, резьба – тоже не бог весть что, но для обычного украшения интерьера вполне годилось.
Ся-цзе кивнул:
— Вырезано неплохо, отшлифовано тоже тщательно. Вижу, Даюн, ты старался!
— Хе-хе, так это вы, Мастер, хорошо учите, а я просто повторяю как умею, — Чжу Даюн поскреб лысину и широко улыбнулся.
— Однако в деталях не хватает плавности. Нужно больше использовать природную форму корня, подключать воображение... вот здесь, например, перьев могло бы быть побольше.
— Больше наблюдай, больше думай. Не спеши, настоящая работа требует времени.
Ся-цзе продолжал наставлять его спокойным тоном.
— Понял, Мастер, всё понял, — Даюн согласно закивал.
Для Ся-цзе резьба по корню была лишь хобби, но Даюн видел в этом ремесло, способное изменить его жизнь и судьбу.
Поэтому, смешивая волнение с надеждой, он спросил:
— Мастер, как думаете... это можно продать?
— Конечно можно. Но у тебя он всего один, покупателю и выбрать-то не из чего. Сделай побольше, чтобы был ассортимент.
— Да-да, Мастер, тогда я пойду, буду дальше резать.
Получив одобрение и поддержку, Чжу Даюн преисполнился решимости. Энергия в нем забила ключом, и он уже собрался уходить.
— Эй-эй, не спеши!
Ся-цзе окликнул его.
— Что такое, Мастер?
— Какой у тебя номер в Alipay? — Спросил Ся-цзе, откладывая фигурку.
— А? — Даюн опешил, а затем, словно что-то сообразив, замахал руками. — Мастер, если вам петух нравится – забирайте так! Денег не надо!
— Ты о чем вообще? На кой мне твой петух сдался? Я номер счета спрашиваю, диктуй быстро!
Ся-цзе достал телефон и закатил глаза.
— Ой... мой номер 13409527...
Дзинь!
«На ваш счет в Alipay зачислено три тысячи юаней!»
Даюн замер с открытым ртом.
— Мастер... это зачем? С чего вдруг вы мне столько денег даете?
— За ту работу, что мы продали в прошлый раз. Материал нашел ты, это твоя доля. Впредь, если найдешь хороший корень, но сам побоишься испортить – готовь его и неси мне.
Ся-цзе говорил не спеша.
Он не хотел давать слишком много. Таким людям, как Чжу Даюн, только-только вставшим на путь истинный, нельзя сразу давать большие суммы – могут расслабиться, пуститься во все тяжкие и бросить работу.
Три тысячи – сумма приличная, почти месячная зарплата обычного городского рабочего.
— Мастер, так нельзя! Я же у вас в учениках хожу, как я могу деньги брать!
Даюн мотал головой, собираясь вернуть перевод.
— Не ворчи. Дают – бери. Или что, мало тебе? — Ся-цзе строго нахмурился.
— Нет-нет! Тогда я возьму... Спасибо, Мастер! — Даюн расплылся в улыбке, думая про себя: «А Мастер-то – человек слова, настоящий мужик!»
— Ого, Даюн, ну ты даешь! Нашел корягу – заработал три косаря. В следующий раз, как за корнями пойдешь, меня позови! — Сун Сяодун хлопнул товарища по лысине не без зависти.
— Ладно, давай хоть завтра? В пять утра выходим, идет? — Бодро предложил Даюн.
— В пять... такая рань... Не, забудь, — Сяодун скривился.
Это же раньше кур вставать!

Комментарии

Загрузка...