Аферист сам, по доброй воле перевел Лу Синчжоу 30 тысяч юаней?
Аферист сам, по доброй воле перевел Лу Синчжоу 30 тысяч юаней?
Хотя Лу Цзянъин и Сюй Хуэй пока не до конца понимали, что именно там произошло, они сразу поняли: это абсолютно в духе Лу Синчжоу.
Хотя Лу Цзянъин и Сюй Хуэй пока не до конца понимали, что именно там произошло, они сразу поняли: это абсолютно в духе Лу Синчжоу.
Лу Цзянъин обреченно прикрыла лоб ладонью.
Лу Цзянъин обреченно прикрыла лоб ладонью.
— Рассказывай, в какую ситуацию ты опять вляпался?
— Рассказывай, в какую ситуацию ты опять вляпался?
Синчжоу решил напомнить сестре контекст:
Синчжоу решил напомнить сестре контекст:
— Сестренка, помнишь того мужика, который вчера вечером проходил мимо моей палаты и договаривался о продаже органов по телефону?
— Сестренка, помнишь того мужика, который вчера вечером проходил мимо моей палаты и договаривался о продаже органов по телефону?
— Сегодня около полудня он сам подошел ко мне...
— Сегодня около полудня он сам подошел ко мне...
И Лу Синчжоу в красках расписал, как он, выполняя задание, замаскировался под врача и пошел на обход.
И Лу Синчжоу в красках расписал, как он, выполняя задание, замаскировался под врача и пошел на обход.
Как мошенник наткнулся на него и попытался развести, предложив за деньги «помочь» получить место в штате больницы.
Как мошенник наткнулся на него и попытался развести, предложив за деньги «помочь» получить место в штате больницы.
И как затем, решив, что у интерна нет таких денег, аферист решил использовать его должность: пообещал щедрый процент с прибыли, если Синчжоу будет подыскивать ему богатых и отчаявшихся пациентов.
И как затем, решив, что у интерна нет таких денег, аферист решил использовать его должность: пообещал щедрый процент с прибыли, если Синчжоу будет подыскивать ему богатых и отчаявшихся пациентов.
Выслушав этот абсурдный рассказ, Лу Цзянъин потерла виски, чувствуя невероятную усталость.
Выслушав этот абсурдный рассказ, Лу Цзянъин потерла виски, чувствуя невероятную усталость.
Зато глаза Сюй Хуэй восторженно округлились:
Зато глаза Сюй Хуэй восторженно округлились:
— Сяо Лу, а притворяться врачом в больнице весело?!
— Сяо Лу, а притворяться врачом в больнице весело?!
— Иди отсюда! — Лу Цзянъин схватила коллегу за воротник и оттащила назад, приказав не лезть не в свое дело.
— Иди отсюда! — Лу Цзянъин схватила коллегу за воротник и оттащила назад, приказав не лезть не в свое дело.
С точки зрения Лу Цзянъин, за исключением профессиональных навыков, в Сюй Хуэй не было абсолютно ничего, что соответствовало бы гордому званию «следователя уголовного розыска».
С точки зрения Лу Цзянъин, за исключением профессиональных навыков, в Сюй Хуэй не было абсолютно ничего, что соответствовало бы гордому званию «следователя уголовного розыска».
В книгах и фильмах работа сыщика выглядит невероятно круто и романтично.
В книгах и фильмах работа сыщика выглядит невероятно круто и романтично.
Но с точки зрения рядового, замученного переработками сотрудника, быть следователем — это сущий кошмар.
Но с точки зрения рядового, замученного переработками сотрудника, быть следователем — это сущий кошмар.
Бесконечные неоплачиваемые сверхурочные, отсутствие выходных, ежедневное копание в трупах и постоянные стычки с отморозками, которым нечего терять.
Бесконечные неоплачиваемые сверхурочные, отсутствие выходных, ежедневное копание в трупах и постоянные стычки с отморозками, которым нечего терять.
Конечно, говорят, что плох тот солдат, который не мечтает стать генералом.
Конечно, говорят, что плох тот солдат, который не мечтает стать генералом.
Но подавляющее большинство выгоревших сотрудников вовсе не считают себя супергероями, призванными спасти мир, и совершенно не горят желанием вкалывать на такой опасной и изматывающей работе.
Но подавляющее большинство выгоревших сотрудников вовсе не считают себя супергероями, призванными спасти мир, и совершенно не горят желанием вкалывать на такой опасной и изматывающей работе.
Помимо того, что манера общения Сюй Хуэй была пугающе похожа на стиль Лу Синчжоу, полицейских с такими выдающимися профессиональными навыками, которые сами, добровольно рвутся в убойный отдел, днем с огнем не сыщешь.
Помимо того, что манера общения Сюй Хуэй была пугающе похожа на стиль Лу Синчжоу, полицейских с такими выдающимися профессиональными навыками, которые сами, добровольно рвутся в убойный отдел, днем с огнем не сыщешь.
Лу Цзянъин на секунду задумалась: — Я немедленно доложу об этом деле наверх. С тобой скоро свяжутся.
Лу Цзянъин на секунду задумалась: — Я немедленно доложу об этом деле наверх. С тобой скоро свяжутся.
Лу Синчжоу удивленно моргнул: — Сестренка, а ты сама не приедешь? Разве ты не могла бы сыграть роль родственницы пациента, которая хочет купить органы?
Лу Синчжоу удивленно моргнул: — Сестренка, а ты сама не приедешь? Разве ты не могла бы сыграть роль родственницы пациента, которая хочет купить органы?
Сюй Хуэй встряла с объяснениями: — Сяо Лу, твоя сестра проработала в органах так долго, что у нее на лбу неоновой вывеской написано: «Я КОП!». Любой мало-мальски опытный преступник срисует ее за секунду и тут же даст деру.
Сюй Хуэй встряла с объяснениями: — Сяо Лу, твоя сестра проработала в органах так долго, что у нее на лбу неоновой вывеской написано: «Я КОП!». Любой мало-мальски опытный преступник срисует ее за секунду и тут же даст деру.
— Для работы под прикрытием нужны узкие специалисты!
— Для работы под прикрытием нужны узкие специалисты!
Лу Синчжоу почесал подбородок: — Узкие специалисты, говоришь...
Лу Синчжоу почесал подбородок: — Узкие специалисты, говоришь...
Вжух~!
Вжух~!
Сцена сменилась, и у Лу Синчжоу невольно дернулась щека.
Сцена сменилась, и у Лу Синчжоу невольно дернулась щека.
Прямо перед ним стояли двое старых знакомых — офицер под прикрытием Чэнь Чжичунь и внештатный осведомитель Фань Цзюньлун.
Прямо перед ним стояли двое старых знакомых — офицер под прикрытием Чэнь Чжичунь и внештатный осведомитель Фань Цзюньлун.
Увидев их снова, Синчжоу отчасти понял, почему полиция Цюаньчэна прислала на помощь именно эту парочку.
Увидев их снова, Синчжоу отчасти понял, почему полиция Цюаньчэна прислала на помощь именно эту парочку.
Их лица обладали какой-то странной, пугающей пластичностью.
Их лица обладали какой-то странной, пугающей пластичностью.
Если бы у Лу Синчжоу не было навыка [Нюх полицейской ищейки], он бы ни за что в жизни не узнал людей, стоящих перед ним.
Если бы у Лу Синчжоу не было навыка [Нюх полицейской ищейки], он бы ни за что в жизни не узнал людей, стоящих перед ним.
Нельзя сказать, что их грим кардинально отличался от того, в котором они ходили на встречу с Мэн Сянем, но разница была колоссальной — это были абсолютно другие типажи.
Нельзя сказать, что их грим кардинально отличался от того, в котором они ходили на встречу с Мэн Сянем, но разница была колоссальной — это были абсолютно другие типажи.
Чэнь Чжичунь и Фань Цзюньлун были одеты в слегка поношенную «новую» одежду.
Чэнь Чжичунь и Фань Цзюньлун были одеты в слегка поношенную «новую» одежду.
Поношенную — потому что она слишком долго пролежала в шкафу.
Поношенную — потому что она слишком долго пролежала в шкафу.
Новую — потому что ее почти не носили.
Новую — потому что ее почти не носили.
Это выглядело так, словно простые работяги достали свои лучшие, давно забытые выходные вещи специально для какого-то очень важного, судьбоносного похода в город.
Это выглядело так, словно простые работяги достали свои лучшие, давно забытые выходные вещи специально для какого-то очень важного, судьбоносного похода в город.
После успешного разгрома криминального синдиката Чэнь Чжичунь и Фань Цзюньлун прониклись к Лу Синчжоу почти религиозным благоговением.
После успешного разгрома криминального синдиката Чэнь Чжичунь и Фань Цзюньлун прониклись к Лу Синчжоу почти религиозным благоговением.
Чэнь Чжичунь шагнул вперед: — Брат Лу, просто скажи, что нужно делать в этот раз, и мы всё исполним в лучшем виде.
Чэнь Чжичунь шагнул вперед: — Брат Лу, просто скажи, что нужно делать в этот раз, и мы всё исполним в лучшем виде.
Фань Цзюньлун горячо закивал: — Брат Лу, скажешь идти на восток — мы и не подумаем свернуть на запад!
Фань Цзюньлун горячо закивал: — Брат Лу, скажешь идти на восток — мы и не подумаем свернуть на запад!
Похоже, он обзавелся двумя преданными фанатами!
Похоже, он обзавелся двумя преданными фанатами!
Лу Синчжоу жестом остановил поток их энтузиазма: — Перед вашим приездом моя сестра должна была ввести вас в курс дела.
Лу Синчжоу жестом остановил поток их энтузиазма: — Перед вашим приездом моя сестра должна была ввести вас в курс дела.
— Но чтобы исключить эффект испорченного телефона в передаче информации...
— Но чтобы исключить эффект испорченного телефона в передаче информации...
— ...я повторю все вводные еще раз.
— ...я повторю все вводные еще раз.
Синчжоу заново проговорил весь процесс мошенничества, чтобы убедиться, что обе стороны владеют точной и одинаковой информацией.
Синчжоу заново проговорил весь процесс мошенничества, чтобы убедиться, что обе стороны владеют точной и одинаковой информацией.
Затем Чэнь Чжичунь рассказал Лу Синчжоу их легенду.
Затем Чэнь Чжичунь рассказал Лу Синчжоу их легенду.
Они с Фань Цзюньлуном играли роль двоюродных братьев из деревни. По легенде, у отца Чжичуня отказали почки, и ему срочно требовалась пересадка.
Они с Фань Цзюньлуном играли роль двоюродных братьев из деревни. По легенде, у отца Чжичуня отказали почки, и ему срочно требовалась пересадка.
Сверив часы и легенды, троица направилась к скамейке, где томился в ожидании аферист.
Сверив часы и легенды, троица направилась к скамейке, где томился в ожидании аферист.
Все эти полчаса мошенник сидел как на иголках. Он то до ужаса боялся, что наглый интерн просто кинет его на бабки и сбежит, то успокаивал себя мыслью, что интерн физически не может сбежать из больницы во время смены. Эти качели изрядно помотали ему нервы.
Все эти полчаса мошенник сидел как на иголках. Он то до ужаса боялся, что наглый интерн просто кинет его на бабки и сбежит, то успокаивал себя мыслью, что интерн физически не может сбежать из больницы во время смены. Эти качели изрядно помотали ему нервы.
Но стоило ему увидеть возвращающегося Лу Синчжоу, как камень упал с души.
Но стоило ему увидеть возвращающегося Лу Синчжоу, как камень упал с души.
Особенно его обрадовал вид двоих мужчин, семенящих за интерном. Их простецкий, деревенский вид буквально кричал о том, что они приехали из глубинки.
Особенно его обрадовал вид двоих мужчин, семенящих за интерном. Их простецкий, деревенский вид буквально кричал о том, что они приехали из глубинки.
А их встревоженные, отчаянные, но в то же время беспомощные взгляды ясно давали понять: в их семье кто-то серьезно болен, и они готовы ухватиться за любую соломинку.
А их встревоженные, отчаянные, но в то же время беспомощные взгляды ясно давали понять: в их семье кто-то серьезно болен, и они готовы ухватиться за любую соломинку.
Надо отдать им должное — Чэнь Чжичунь и Фань Цзюньлун были настоящими профи в работе под прикрытием.
Надо отдать им должное — Чэнь Чжичунь и Фань Цзюньлун были настоящими профи в работе под прикрытием.
Если бы на их месте оказались Лу Цзянъин с ее пронзительным, сканирующим взглядом опера, и Сюй Хуэй с ее глуповато-милыми, но слишком живыми глазами...
Если бы на их месте оказались Лу Цзянъин с ее пронзительным, сканирующим взглядом опера, и Сюй Хуэй с ее глуповато-милыми, но слишком живыми глазами...
Это было бы похоже на волка и хаски, пытающихся прикинуться овцами — их бы раскусили в мгновение ока.
Это было бы похоже на волка и хаски, пытающихся прикинуться овцами — их бы раскусили в мгновение ока.
Подойдя ближе, Лу Синчжоу начал представлять «клиентов»: — Эти двое...
Подойдя ближе, Лу Синчжоу начал представлять «клиентов»: — Эти двое...
Мошенник резким жестом велел ему замолчать, торопливо достал телефон, быстро набрал сообщение и показал экран: «Пока ни слова».
Мошенник резким жестом велел ему замолчать, торопливо достал телефон, быстро набрал сообщение и показал экран: «Пока ни слова».
[Дзынь~ На ваш счет поступил перевод: 10 000 юаней!]
[Дзынь~ На ваш счет поступил перевод: 10 000 юаней!]
А строчкой ниже красовался текст:
А строчкой ниже красовался текст:
[Это тебе бонус от старшего брата, потрать на что хочешь!]
[Это тебе бонус от старшего брата, потрать на что хочешь!]
Лу Синчжоу вытащил свой телефон и застыл в оцепенении: он даже полфразы сказать не успел, а уже заставил афериста раскошелиться еще на десятку!
Лу Синчжоу вытащил свой телефон и застыл в оцепенении: он даже полфразы сказать не успел, а уже заставил афериста раскошелиться еще на десятку!
Изначально мошенник не планировал отдавать этому лоху-интерну ни копейки.
Изначально мошенник не планировал отдавать этому лоху-интерну ни копейки.
Но, увидев, с какой поразительной эффективностью Лу Синчжоу пригнал ему идеальных, богатеньких на вид лохов, аферист решил кинуть ему небольшую «кость», чтобы тот и дальше старался на благо их «общего дела».
Но, увидев, с какой поразительной эффективностью Лу Синчжоу пригнал ему идеальных, богатеньких на вид лохов, аферист решил кинуть ему небольшую «кость», чтобы тот и дальше старался на благо их «общего дела».
Мошенник окинул оценивающим взглядом Чэнь Чжичуня и Фань Цзюньлуна.
Мошенник окинул оценивающим взглядом Чэнь Чжичуня и Фань Цзюньлуна.
— Здесь не место для таких разговоров. Вы двое, пойдемте со мной, обсудим цену в деталях.
— Здесь не место для таких разговоров. Вы двое, пойдемте со мной, обсудим цену в деталях.
Чэнь Чжичунь и Фань Цзюньлун послушно пошли за аферистом. Лу Синчжоу тоже сделал шаг следом, но мошенник тут же его остановил.
Чэнь Чжичунь и Фань Цзюньлун послушно пошли за аферистом. Лу Синчжоу тоже сделал шаг следом, но мошенник тут же его остановил.
— Молодой доктор, вам с нами не нужно, возвращайтесь к своей работе. Если будете слишком долго отсутствовать на посту, привлечете внимание других врачей.
— Молодой доктор, вам с нами не нужно, возвращайтесь к своей работе. Если будете слишком долго отсутствовать на посту, привлечете внимание других врачей.
Аферист отшил Лу Синчжоу только по одной причине: он боялся, что профессиональные медицинские знания интерна могут разоблачить его аферу в процессе переговоров.
Аферист отшил Лу Синчжоу только по одной причине: он боялся, что профессиональные медицинские знания интерна могут разоблачить его аферу в процессе переговоров.
Но за Чэнь Чжичуня и Фань Цзюньлуна можно было не переживать — они оба были обвешаны жучками, трекерами и скрытыми камерами с ног до головы.
Но за Чэнь Чжичуня и Фань Цзюньлуна можно было не переживать — они оба были обвешаны жучками, трекерами и скрытыми камерами с ног до головы.
Как только троица вышла за пределы больницы, Фань Цзюньлун вытащил из кармана свежераспечатанную пачку дорогих сигарет «Хуацзы» и услужливо предложил мошеннику.
Как только троица вышла за пределы больницы, Фань Цзюньлун вытащил из кармана свежераспечатанную пачку дорогих сигарет «Хуацзы» и услужливо предложил мошеннику.
— Старший брат, как нам к вам обращаться?
— Старший брат, как нам к вам обращаться?
Аферист без стеснения вытащил сразу три сигареты: две засунул за уши, а третью сунул в зубы.
Аферист без стеснения вытащил сразу три сигареты: две засунул за уши, а третью сунул в зубы.
— Имена — это лишнее. Можете звать меня просто Третий.
— Имена — это лишнее. Можете звать меня просто Третий.
— Кстати, тот молодой докторишка успел вам цену озвучить?
— Кстати, тот молодой докторишка успел вам цену озвучить?
Глаза Фань Цзюньлуна хитро блеснули, когда он прощупывал почву: — Никак нет. Молодой доктор просто сказал, что есть человек, который может спасти жизнь моему дяде, вот мы и прибежали.
Глаза Фань Цзюньлуна хитро блеснули, когда он прощупывал почву: — Никак нет. Молодой доктор просто сказал, что есть человек, который может спасти жизнь моему дяде, вот мы и прибежали.
Третий глубоко затянулся, слегка прищурив глаза сквозь дым.
Третий глубоко затянулся, слегка прищурив глаза сквозь дым.
— Вот оно как!
— Вот оно как!
— Тогда для начала готовьте 300 тысяч юаней. И не факт, что этого хватит — в процессе могут возникнуть дополнительные расходы!
— Тогда для начала готовьте 300 тысяч юаней. И не факт, что этого хватит — в процессе могут возникнуть дополнительные расходы!
Чэнь Чжичунь и Фань Цзюньлун переглянулись и одновременно, с идеально сыгранным ужасом на лицах, громко ахнули.
Чэнь Чжичунь и Фань Цзюньлун переглянулись и одновременно, с идеально сыгранным ужасом на лицах, громко ахнули.
— 300 ТЫСЯЧ?! Это же грабеж средь бела дня!
— 300 ТЫСЯЧ?! Это же грабеж средь бела дня!
Уголки губ Третьего презрительно дернулись в усмешке: — 300 тысяч — это я вам еще скидку делаю, чисто из уважения к молодому доктору.
Уголки губ Третьего презрительно дернулись в усмешке: — 300 тысяч — это я вам еще скидку делаю, чисто из уважения к молодому доктору.
— Обычные люди с улицы, даже если у них есть такие деньги, в жизни не найдут нужных связей, чтобы выйти на меня!
— Обычные люди с улицы, даже если у них есть такие деньги, в жизни не найдут нужных связей, чтобы выйти на меня!
Чэнь Чжичунь осторожно, с ноткой отчаяния в голосе спросил: — Третий брат, вы же понимаете, что 300 тысяч — это для нас неподъемная сумма.
Чэнь Чжичунь осторожно, с ноткой отчаяния в голосе спросил: — Третий брат, вы же понимаете, что 300 тысяч — это для нас неподъемная сумма.
— Наших сбережений на это не хватит, придется влезать в огромные долги и занимать по всем знакомым.
— Наших сбережений на это не хватит, придется влезать в огромные долги и занимать по всем знакомым.
— Мы должны хотя бы увидеть какие-то гарантии, что это не кидалово.
— Мы должны хотя бы увидеть какие-то гарантии, что это не кидалово.
Третий очень хотел послать их куда подальше, но вовремя уловил выражение лиц собеседников.
Третий очень хотел послать их куда подальше, но вовремя уловил выражение лиц собеседников.
Это был тот самый тип людей, которые «не выпустят орла из рук, пока не увидят зайца».
Это был тот самый тип людей, которые «не выпустят орла из рук, пока не увидят зайца».
Таких людей сложнее всего развести на словах, но на деле они — самая легкая добыча.
Таких людей сложнее всего развести на словах, но на деле они — самая легкая добыча.
Стоит им только поверить, что товар реален, как они тут же вывернут карманы до последней копейки.
Стоит им только поверить, что товар реален, как они тут же вывернут карманы до последней копейки.
Обычный, мелкий мошенник на этом месте начал бы быковать, орать и ставить ультиматумы в духе «не хотите — проваливайте».
Обычный, мелкий мошенник на этом месте начал бы быковать, орать и ставить ультиматумы в духе «не хотите — проваливайте».
Но Третий не был мелким мошенником — он был тертым, опытным аферистом.
Но Третий не был мелким мошенником — он был тертым, опытным аферистом.
На его лице отразилось легкое, почти искреннее затруднение: — Вы же понимаете, что торговля органами — это уголовщина. Если вы кому-то разболтаете об этом...
На его лице отразилось легкое, почти искреннее затруднение: — Вы же понимаете, что торговля органами — это уголовщина. Если вы кому-то разболтаете об этом...
Чэнь Чжичунь поспешно перебил его, горячо заверяя: — Не переживайте! Разве я стал бы шутить или болтать лишнего, когда на кону жизнь моего родного отца?!
Чэнь Чжичунь поспешно перебил его, горячо заверяя: — Не переживайте! Разве я стал бы шутить или болтать лишнего, когда на кону жизнь моего родного отца?!
Третий удовлетворенно кивнул: — Ладно. Раз так, я отвезу вас и покажу то, что вы так хотите увидеть.
Третий удовлетворенно кивнул: — Ладно. Раз так, я отвезу вас и покажу то, что вы так хотите увидеть.

Комментарии

Загрузка...