Открыть трансляцию.
Прежде чем приступить к работе, Гу Фэндэн не забыл запустить трансляцию.
Последние несколько дней он только и делал, что собирал инвалидное кресло. Очевидно, подобный «высокотехнологичный» продукт не пользовался у зрителей в трансляции особой популярностью.
Гу Фэндэн не обращал на это внимания: он по-прежнему выходил в эфир каждый день, а порой заглядывал в чат, чтобы почитать мнения и советы подписчиков.
К счастью, за минувшее время у канала появилась постоянная аудитория — находились те, кто караулил эфир даже во время скучного процесса шлифовки.
Ого, у ведущего сменилась обстановка.
Наконец-то не сборка инвалидного кресла! Хотя я смотрю абсолютно всё, что делает ведущий, кресло было реально скучновато.
Это ширма? Она же так развалилась, её вообще можно починить?
Гу Фэндэн не стал сразу браться за работу — вместо этого он внимательно осмотрел две оставшиеся целыми створки ширмы.
Сначала оценил общий стиль, затем — сюжет, а напоследок — мелкие детали.
Вскоре в его голове созрел план.
Сунь Чжан приготовил немало древесины, и Гу Фэндэн сперва подобрал подходящие бруски, чтобы заняться починкой рамы.
Сначала он вымерил размеры, закрепил каркас, а затем принялся вырезать на дереве ножом для резьбы различные варианты иероглифа «шоу» — долголетие.
Сунь Чжан, во-первых, переживал, а во-вторых, ужасно любопытствовал, поэтому уселся рядом понаблюдать.
Кто же знал, что Гу Фэндэн орудует ножом будто божество: щепки так и сыпались вниз под быстрые звуки стружки, и вскоре очередной иероглиф был готов.
На этом дело не закончилось: сверяясь с узорами и цветом дерева, Гу Фэндэн принялся за шлифовку, добиваясь того, чтобы оттенки старого и нового материала практически не отличались.
Завершив эти приготовления, он установил на место только что изготовленную часть каркаса.
Раздался тихий щелчок — старая и новая части ширмы плотно вошли друг в друга, не оставив ни малейшего зазора.
Сунь Чжан не удержался и подбежал поближе: — Подумать только! Если бы я сам не видел, как ты её мастеришь, решил бы, что эту ширму вообще не чинили.
Пусть речь шла пока лишь о нижней половине рамы, Сунь Чжан воочию убедился в мастерстве Гу Фэндэна и теперь куда больше верил в успех реставрации Ширмы Тысячи Пожеланий Долголетия.
— Знай я раньше, что Мастер Гу столь искусен, непременно примчался бы к тебе с серебром куда раньше.
Однако сам Гу Фэндэн остался не до конца доволен: — Оттенок почти совпал, но патина отличается. Если подойти близко, разницу сразу будет видно.
— Мастер Гу, вы к себе слишком строги. У моей матушки глаза уже старые и слабые, она точно ничего не заметит.
Гу Фэндэн покачал головой: — Раз уж взялся за дело, нельзя делать спустя рукава.
Если господин Сунь мне доверяет, не позволите ли позвать двух моих учеников? Пусть они сперва тщательно протрут дерево хлопчатобуMажной тряпицей, а затем растирают его руками, смазанными маслом. Со временем свежая древесина приобретет такой же маслянистый, нефритовый блеск, как и старая.
Хотя полной идентичности я гарантировать не могу, выйдет намного лучше, чем сейчас.
Сунь Чжан, услышав это, тут же кивнул: — Зови их сюда, я заплачу им по высшей ставке уезда Миншань.
И тут же добавил: — Плотник Гу, откуда ты вообще узнал, что здесь должен быть именно этот иероглиф «шоу»?
Этот парень озвучил мои мысли!
Ведущий только что всё сделал на одном дыхании, вообще не раздумывая.
Этот иероглиф «шоу» тоже безумно красивый, стиль очень свежий, я такого нигде не видел.
Новая и старая древесина слились воедино. Если не приглядываться к разнице в цвете, кажется, будто всё вырезал один человек.
Гу Фэндэн улыбнулся: — Я и не знал.
Раз она называется Ширмой Тысячи Пожеланий Долголетия, на ней по идее должно быть ровно тысяча различных начертаний иероглифа «шоу». Если я не ошибаюсь, изначально в этой ширме было двенадцать створок, а не шесть, как сейчас.
Сунь Чжан хлопнул себя по лбу: — От Плотника Гу ничего не утаишь! Увы, по воле судьбы уцелело только шесть.
Гу Фэндэн кивнул и пояснил: — Распространенных вариантов написания этого иероглифа всего ничего, а остальные встречаются только в резьбе по дереву и нефриту да в живописи с каллиграфией. Обычным людям они незнакомы.
К тому же на ширме столько иероглифов, и все разные по форме. Я подумал, что старшая госпожа Сунь наверняка не помнит их все наизусть, и потому проявил инициативу — отобрал те начертания, которых еще не было на остальных шести створках, и вырезал их.
Сунь Чжан окинул взглядом остальные, уцелевшие иероглифы и действительно не нашел ни одного повторяющегося.
— Велик твой талант, Мастер Гу! Сколько же иероглифов нужно хранить в голове, чтобы с первого взгляда понять это?
Гу Фэндэн рассмеялся: — Просто рука набита.
— Мастер Гу слишком скромничает. Даже городским ученикам и цзюйжэням непросто сходу выписать столько разных иероглифов, вы для нас — настоящий ученый-цзиньши среди плотников.
Гу Фэндэн покачал головой: — Я недостоин похвал господина Суня.
Он указал на ширму: — На самом деле заново вырезать каркас не так уж сложно. Самое трудное — восстановить резные узоры в центральной части.
Большая их часть повреждена, сохранились лишь обрывки, и я пока не придумал, как это исправить.
Сунь Чжан хлопнул себя по лбу и с улыбкой произнес: — Мастер Гу, не спешите, работайте в своем темпе. В конце концов, эта ширма пропадала столько лет, я могу и подождать.
Весь этот день Гу Фэндэн посвятил исключительно починке каркаса — он целые сутки напролет вырезал иероглифы долголетия.
Простите за мою серость, неужели существует столько видов написания иероглифа «шоу»?
Ведущий только что говорил про тысячу штук — их реально тысяча?
Мудрость древних поистине неисчерпаема.
Хочу увидеть все тысячу! Когда ведущий вырежет их для меня?
Губы у человека выше — шире некуда!
В следующий момент чат буквально взорвался золотыми слитками, пока всё это изобилие не подавил огромный звездный корабль.
Гу Фэндэн бросил взгляд на чат и пояснил: — Хоть и говорят про тысячу видов, на самом деле истинных вариантов написания едва ли наберется сотня, а остальные — это лишь вариации на их основе.
Он указал на два из них: — Эти по своей сути похожи, только один окружен цветами и птицами, а второй — облачными узорами. Это вариация одного и того же начертания.
Полезные знания.
Моя бабушка скоро отмечает восьмисотый юбилей, не мог бы ведущий вырезать для меня Ширму Тысячи Пожеланий Долголетия?
Представитель клана долгожителей выше, проваливай!
Гу Фэндэн на мгновение замер. Неужели в этом мире кто-то способен прожить целых восемь лет... то есть восемьсот лет?
Похоже, Система и впрямь непроста, да и шумные зрители на экране на деле оказались выдающимися личностями.
Ничего не отвечая, Гу Фэндэн потянулся и завершил работу на сегодня.
Убедившись в его мастерстве, Сунь Чжан стал еще любезнее и заблаговременно прислал за ним повозку.
У раскидистого камфорного дерева на въезде в деревню Чанвань.Гу СинВан сидел на корточках на земле, прижимая к груди деревянную кошку-шарик, которую ему сделал старший брат, и играл.
Стоило ему легонько подтолкнуть кошку, как она покачивалась и делала несколько шагов вперед, а малыш семенил следом, продолжая толкать игрушку.
— Ван-ван, чего ты тут играешь, не пора ли домой обедать? — тетушка Сунь вышла из дома с чашей в руках поболтать и, заметив мальчика, окликнула его.
Гу Синван поднял голову, посмотрел на нее круглыми глазами и снова уткнулся в игрушку.
Тетушка Сунь не обиделась, присела рядом и спросила: — Если сейчас же не вернешься, твоя сестрица начнет волноваться.
— Жду брата, — невнятно пробормотал мальчик.
Тетушка Сунь улыбнулась: — А, так ты брата ждешь! Ну тогда жди, не спеши.
Женщины, с которыми она болтала, тут же принялись перешептываться:
— Глянь-ка, этот четвертый из семьи Гу и правда говорить начал! А я думала, он дурачок да еще и немой.
Тетушка Сунь заступилась за него: — Он не дурачок, просто соображает чуток медленнее.
— Ты с ним полдня толкуешь, а он всего пара слов в ответ — разве это не дурочок?
Кто-то возразил: — Ну и пусть дурачок, невелика беда. Зато у него есть толковый старший брат! Фэндэн теперь вон какие деньги гребет, сама погляди, какой огромный фундамент они под дом заложили. Прокормить глуповатого младшего брата ему труда не составит.
— И то верно! Только жаль, что Третий Гу с женой рано ушли из жизни, не дождались сыновней благодати.
— Кто бы знал! Лучше бы они вообще этого четвертого не рожали, жили бы себе дружно и счастливо, не то что сейчас...
Тетушка Сунь поспешно оборвала их: — Побойтесь бога, язык придержите! Ребенок же прямо тут сидит.
— Да он глупый, всё равно ничего не понимает.
Тетушка Сунь только покачала головой, услышав это.
Бросив взгляд на Гу Синвана, она увидела, что тот по-прежнему сидит с опущенной головой и катает кошку, будто и вправду ничего не услышал, и сердце ее невольно сжалось от жалости.
В этот момент вокруг них столпились другие дети.
— Эй, дурачок, чего это у тебя?
Гу Синван не поднял головы и снова толкнул кошечку. Та просеменила вперед, забавно покачивая хвостом из стороны в сторону.
Столь диковинная игрушка мгновенно приковала к себе взгляды всех ребятишек.
Деревенские дети отродясь не видели нормальных игрушек, а уж тем временем движущаяся зверюшка и вовсе вызвала у них дикую зависть.
— Дурачок, дай поиграть с твоей кошкой!
Гу Синван отвернулся, показав им спину.
Дети разозлились, бросились вперед, пытаясь отобрать игрушку, но Гу Синван с невероятной ловкостью подхватил кошку на руки и припустил бежать.
— Отдай кошку, а то убьем!
Толпа ребятишек с криками устремилась за ним в погоню.
Тетушка Сунь, услышав шум и сообразив, к чему идет дело, закричала во всю мочь: — А ну прекратите! Не смейте обижать Синвана, а не то я вашим родителям пожалуюсь!
Но разве взбудораженные дети стали бы ее слушать?
— Синван, беги домой! Они туда не сунутся! — крикнула она вслед.
Гу Синван стал нарезать круги вокруг огромного камфорного дерева, видя, что преследователи уже настигают его.
— Бей его!
Заметив, что малоумный не только не отдает игрушку, но еще и водит их за нос, дети разъярились еще сильнее.
Тогда Гу Синван вмиг карабкался по стволу, используя и руки, и ноги, взмыл на развилку ветвей, уселся там и уставился на них сверху вниз, прижимая к груди деревянную кошку.
На его лице не было ни единой эмоции; он методично перебирал пальцами лапки игрушки, доводя ребятню до исступления.
Кто-то из мальчишек попытался взобраться следом, но стоило ему сделать движение, как Гу Синван отвесил тому пинка, да так ловко, что тот кубарем свалился вниз.
— Есть смелость — спускайся!
Гу Синван продолжал с сосредоточенным видом играть с кошкой, всем своим видом показывая: только дурак полезет вниз.
— А ну пошли вон! Еще раз затеите драку — я точно позову взрослых! — Тетушка Сунь бросилась вперед и принялась оттаскивать за уши самых буйных.
Только тогда ребятня с криками разбежалась в разные стороны.
Тетушка Сунь покачала головой и позвала: — Синван, спускайся давай! Упадешь ведь, с этим не шутят.
Гу Синван не ответил — так и сидел на ветке, продолжая свою игру.
Поуговаривав его еще немного и не добившись никакой реакции, женщина вздохнула:
— И правда ведь глупенький, зови — не зови, толку ноль. Не буду больше зря язык трепать, захочет есть или пить — сам слезет.
Тетушка Сунь с досадой вздохнула.
Кто же знал, что в следующий же миг Гу Синван ужом соскользнет с дерева и стремглав припустит к выходу из деревни.
— Синван, ты куда?! — Тетушка Сунь попыталась было последовать за ним.
Но тут она увидела, как из остановившейся у въезда повозки выпрыгивает Гу Фэндэн.
Гу Синван со всех ног бросился вперед и уткнулся носом прямо в грудь старшего брата.
Гу Фэндэн даже растерялся от неожиданности — в конце концов, младший братишка обычно держался от него отстраненно и редко проявлял такую нежность.
Подхватив его на руки, Гу Фэндэн с улыбкой спросил: — Ты меня дома ждал?
— Фэндэн вернулся! — поприветствовала его подошедшая тетушка Сунь. — Твой братец полдня простоял на въезде в деревню, говорил — ждет тебя.
— Тетушка.
Тетушка Сунь подошла ближе и продолжила: — Парень этот стал выглядеть гораздо лучше, да и сообразительнее явно подрос.
Только что местные егоза задирали его, так он мигом взлез на дерево, ничьих уговоров не слушал — а стоило тебе вернуться, тут же слез.
Будь он и вправду дурачком, откуда столько ума?
Гу Фэндэн потрепал брата по волосам и достал из повозки сверток со сладостями: — Тетушка, это хозяйские угощения, возьмите детям к столу.
— Ой нет-нет, как я могу брать твои вещи!
— Вы столько помогали нашей семье, разве можно отказываться от такой мелости? Если станете дальше отнекиваться, я сочту это за излишнюю холодность.
Только тогда тетушка Сунь приняла подарок.
Попрощавшись с остальными деревенскими, Гу Фэндэн взял брата за руку и зашагал к дому.
— Эй, жена Суня, чего это тебе Фэндэн сунул в руки?
— Да ничего особенного, сладости.
— Глянь-ка, это же из лавки Су! Они нынче дорогие.
Тетушка Сунь с улыбкой пояснила: — Фэндэн мальчик благодарный. Раньше я жалела их сирот, приглядывала за ними по мере сил, а теперь он чуть что ценное в дом принесет.
— И то верно! Старший из семьи Гу в свое время столько натерпелся насмешек, когда заботился о племянниках, а теперь и дождался зажиточной жизни. Фэндэн вон даже Хэмяо ремеслу плотника обучает — а это верные деньги в доме.
— Эх, знала бы я раньше, тоже относилась бы к ним добрее...
— Ой, брось ты, с твоим-то нравом...
Убедившись, что брат не пострадал, Гу Фэндэн по дороге расспросил его: — Тебя кто-нибудь обижал?
— Кошку отбирали. Не отдал. Брат сделал.
Гу Синван поднял игрушку повыше, показывая, что она цела и невредима — он защитил кошечку, которую смастерил для него старший брат.
Гу Фэндэн улыбнулся и похвалил его: — Ты отлично справился.
Если впредь кто-то посмеет тебя обижать, сдачи давай. Не сможешь одолеть — беги, а я вернусь и сам с ними разберусь.
И даже если кошка сломается — не страшно, я тебе новую сделаю.
Понял ли его Гу Синван, было неизвестно, но он важно и серьезно закивал.
Гу Даоми уже приготовила ужин и, заметив возвращающихся братьев, радостно улыбнулась: — Я увидела, что четвертый братец ходит какой-то притихший, и отправила его к деревенским воротам брата поджидать. Не думала, что он и вправду пойдет.
— Четвертый у нас очень умный, — не стал вдаваться в подробности Гу Фэндэн.
И Гу Даоми подтвердила: — И то верно! За последние месяцы он стал куда лучше кушать, вмиг вытянулся, старая одежда вся мала стала, да и сообразительности прибавилось.
С этими словами она выставила на стол три доверху набитые чаши с рисом.
— Старший брат, ешь давай, побольше ешь! Рис и вправду идет людям на пользу: поешь досыта — и силы появятся, и ума прибавится.
В представлении Гу Даоми возможность есть белый рис до отвала уже сама по себе была невероятной роскошью.
Когда их матушка еще не заболела и семья сводила концы с концами, они тоже питались в основном грубой пищей, а досыта наесться белым рисом удавалось крайне редко.
Но теперь все изменилось. Стоило брату начать зарабатывать, как его первым требованием стало улучшение домашнего питания: каждый прием пищи должен быть сытным, а на столе обязательно должны быть и мясо, и овощи.
Поначалу Гу Даоми жадничала, всё норовила уступить побольше еды братьям, а сама съесть поменьше, но брат неизменно замечал это и накладывал ей в чашу еще больше.
Со временем Гу Даоми привыкла.
И спустя какое-то время расти ввысь начал не только Гу Синван, но и сама Гу Даоми.
Выслушав ее, Гу Фэндэн бросил взгляд на одежду обоих: — Мала стала — сошьем еще пару обнов. Осталась ли с прошлого раза хлопчатобумажная ткань?
— Есть еще! Пусть коротковата, но носить можно, как раз летом попрохладнее будет. А к осени новую сошьем, иначе слишком расточительно.
Одежда на самой Гу Даоми тоже выглядела вполне новой — разве кто-то из деревенских детей разгуливает в обновках? Себе лишнего она позволить не смела.
Вслух Гу Фэндэн ничего не ответил, но про себя всё отметил.
Покончив с ужином, он заглянул к Плотнику Гу, чтобы позвать Гу Хэмяо завтра на работу.
— Не ожидал, что заказы так быстро появятся! — Гу Хэмяо был искренне рад.
Старший дядя Гу тоже обрадовался, но тут же напустил на себя строгий вид и принялся отчитывать сына: — Иди работай на совесть, не позорь Фэндэна!
— Еще бы! Кого угодно могу подвести, но только не марку Фэндэна.
Гу Фэндэн улыбнулся и вставил слово похвалы: — Старший дворовый брат трудится на совесть, иначе я бы и не звал его с собой.
— Всё благодаря твоей заботе, — вежливо отозвалась жена старшего дяди. — Иначе попробуй устройся в ученики к мастеру-плотнику — три-пять лет пройдет, прежде чем хоть копейку в дом принесешь.
Теперь на лице жены старшего дяди не осталось и следа прежнего пренебрежения к сиротам — сплошное радушие.
Она прекрасно понимала, что Гу Фэндэн берет ее сына на заработки ради родственных чувств, и отвечала на доброту тем же.
Гу Фэндэн улыбнулся: — Жена старшего дяди, как раз хотел попросить вас об одной услуге. Даоми и Синван сейчас растут не по дням, вся одежда стала мала.
Даоми еще мала, а у старшей сестры хлопот полон рот... Не могли бы вы помочь сшить им пару нарядов?
Жена старшего дяди тут же согласилась: — И делов-то! Завтра же приду к вам, заодно научу Даоми шить — девочка уже большая, пора бы и самой уметь за иголку браться.
— Большое спасибо за хлопоты, жена старшего дяди.
— О чем ты, мы же родня, какие тут хлопоты!
На следующий день Гу Фэндэн не стал делать лишний крюк в Нижнюю Вань, а просто велел кучеру по дороге на работу заехать туда в обход.
— Зять, клан Сюй нанял меня починить ширму, нужны двое помощников, за это платят серебро. Сможешь пойти?
Когда он вместе с Гу Хэмяо заглянул в семейство Лю, те как раз завтракали.
Лю Дачжу перевел взгляд на старосту Лю.
Староста Лю улыбнулся: — Фэндэн о тебе заботится, чего уставился — собирайся быстрее да ступай.
— Тятя, раз я иду, то... Второй и Третий, вся работа по дому теперь на вас.
Лю-второй и Лю-третий переглянулись с кислыми улыбками, в глубине их глаз читалась зависть.
Мать семейства Лю тоже засуетилась: — Фэндэн, а ты позавтракал? Если нет — садись к столу, похлебай с нами.
— Спасибо, тетушка, я уже поел.
Бросив быстрый взгляд на жидкую похлебку в чаше сестры, Гу Фэндэн тяжело вздохнул про себя.
Жизнь в семействе Лю нельзя было назвать бедной — в конце концов, у них было трое сыновей в самом расцвете сил, рабочих рук больше, чем у соседей.
Однако староста Лю упорно отказывался делить хозяйство, весь заработок сыновей от ухода на сторону целиком уходил в общий котел, а мать семейства Лю ужасно скупилась на еду и одежду, отчего домочадцы изо дня в день сидели на пустом вареве.
На беду, это были внутренние дела семейки Лю, и Гу Фэндэн при всем желании не мог вмешаться, оставалось лишь придумывать способы хоть как-то подкармливать старшую сестру и зятя, чтобы те укрепили здоровье.
Похоже, придется подыскать способ заставить семейство Лю поскорее разделить имущество.
— Сестра, я попросил жену старшего дяди прийти к нам и помочь сшить одежду. Если у тебя будет время, загляни домой, я боюсь, что Даоми одна не справится.
Гю Угу, услышав это, не задумываясь кивнула: — Хорошо, я чуть позже зайду.
— Матушка, я тоже хочу к дяде, возьми меня с собой! — услышав это, Лю Тедань тут же вцепился в мать, принявшись канючить.
— Матушка по делу идет, нечего баловаться! — Гу Угу не хотела злоупотреблять добротой младшего брата, ведь лишний рот — это лишняя еда.
— Сестра, возьми Теданя с собой, пусть побудет у нас погостит, составит компанию Синвану. А то местная шпана вечно его обижает.
Гу Угу поначалу сомневалась, но после этих слов тут же сдалась.
Только тогда Гу Фэндэн вывел их за порог.
Пришел один, а увел аж троих.
Обе невестки семейства Лю с кислыми лицами наблюдали, как старшая золовка радостно собирает вещички.
— Матушка, старший с женой опять уходят по делам, а всю работу по хозяйству снова нам горбатиться?
Мать Лю безразлично бросила: — Старший умеет зарабатывать, приносит по меньшей мере по десять вэней в день. Жена его каждый раз из родительского дома с рисом да мукой возвращается, а в прошлый раз целый кусок мяса принесла! И вы еще недовольны?
Вторая невестка пробормотала: — Мне те деньги в руки не идут.
— А мясо ты ела? — оборвала ее матушка Лю.
Пусть она была прижимистой и жадной, ума ей было не занимать: она прекрасно понимала, что старший сын ходит на заработки вместе с шурином не просто так — он там и ремеслу учится, и деньгу зарабатывает. Только дурак стал бы этому препятствовать.
— Если у ваших братьев из родных сел есть такая хватка, пусть Вторая и Третий тоже идут за ними следом. А нет — так закройте рты.
Этой фразой она на корню пресекла любые жалобы невесток.
Тогда староста Лю отложил палочки: — Всё, доедайте быстрее, как закончите — марш на поле.
Услышав это, остальные скривились еще сильнее: с какой стати старший брат уходит наслаждаться жизнью, а они должны пахать в поле?
Добравшись до пашни, кислые минцы были не только у невесток, но даже у Лю-второго и Лю-третьего.
Мать Лю скривила губы и пожаловалась старосте: — Ленивы до безобразия! Никакого сравнения со старшим и его женой.
Старший Лю бросил взгляд на сыновей и тоже вздохнул: — Старшему под крылом Гу Фэндэна, глядишь, и нужды в серебре знать не придется... Эх, кто бы мог подумать, что их семейка еще встанет на ноги.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...