Сегодня, несмотря на сезон дождей, на удивление не было осадков.
Утреннее солнце, пробивающееся сквозь окна школы, было мягким, а голубое небо, выглянувшее сквозь бреши в тучах, казалось, радостно улыбалось.
Я остановилась и выглянула в окно.
С третьего этажа открывался вид на город. Отсюда, из новой школы, расположенной на небольшом холме, был прекрасно виден раскинувшийся внизу жилой район.
Солнечные лучи грели щёки, а ветер играл с волосами.
Посмотрев на своё отражение в оконном стекле, я поправила за ухом пепельно-каштановые пряди. Ради сегодняшнего дня я идеально уложила волны, так что выгляжу безупречно. Немного волнуюсь, конечно, но всё будет хорошо. Я справлюсь.
Я снова зашагала по коридору, догоняя идущего впереди учителя.
Сегодня у меня, Фудзинаки Хицуги, первый день в новой школе.
Моя новая форма — тёмно-синий блейзер с белыми линиями на плечах, как у матроски. Кажется, это называется «матросский блейзер»? Выглядит довольно мило, мне нравится. В прошлой школе у нас была обычная матроска, так что это сочетание свежести и чего-то знакомого.
Со времени инцидента с «Форсом» прошло уже почти две недели.
Вскоре после всего случившегося примчались люди из Ноари и взяли нас с Карамори-куном под защиту. Затем, при весьма вежливом обращении, я прошла обследование, чтобы выяснить, что именно со мной произошло.
Я посмотрела на свои ладони.
В итоге Архив-сан и Сард-тян, слившиеся воедино после поглощения «Без названия», так и остались внутри меня. Ноари планирует и дальше изучать, как это влияет на моё тело, но пока решили, что прямой угрозы нет, и мне предоставили некоторую свободу.
Я и сейчас чувствую их сознание внутри себя. Наверное, разделить нас уже невозможно. Но, как ни странно, это не вызывает отторжения. Может, потому что мы изначально сёстры, созданные одним отцом.
Я ведь когда-то хотела и младшую, и старшую сестру. Хотя, если судить по порядку создания, старшая сестра здесь я.
Я огляделась по сторонам. Белый пол, серые стены без излишеств. Царапин почти нет, да и дизайн современный. Здание явно построено совсем недавно.
Эта школа, да и весь этот город — место, где Ноари собирает и защищает таких «проблемных» людей, как я. Карамори-кун рассказывал, что чуть меньше десятой части учеников здесь тоже обладают сверхъестественной природой. И вот теперь я, как одна из них, буду жить в этом городе.
Поэтому последние две недели я крутилась как белка в колесе, занимаясь переездом и оформлением документов на перевод. Когда я услышала слово «защита», сначала испугалась, что меня запрут в какой-нибудь белой комнате без окон. Но всё оказалось совсем не так. Было, конечно, тревожно, но благодаря Карамори-куну и многим другим людям я смогла со всем справиться. Сейчас я кое-как обживаюсь в общежитии... хотя, честно признаться, пока совсем не привыкла.
Высокий молодой учитель, шедший впереди, обернулся.
— Ну что, Фудзинака. Начнём с приветствия. Давай, не напрягайся.
Вопреки серьёзному внешнему виду и очкам, его манеры и речь были немного грубоватыми.
— Хорошо! — твёрдо ответила я, приложила руку к груди и глубоко вздохнула.
Всё будет хорошо. Всё хорошо.
С грохотом отодвинув дверь, учитель вошёл в класс, и я последовала за ним.
Передо мной предстал залитый утренним солнцем класс. Незнакомые лица, качественные, светлые парты и стулья, совсем не такие, как в моей старой школе. Чем больше я всё это разглядывала, тем сильнее напрягалось моё лицо. С каждым моим шагом шёпот учеников становился всё громче. Со всех сторон на меня устремились любопытные взгляды.
«Ах, опять...»
Мне стало страшно. Тот факт, что на самом деле я не человек, заставлял чувствовать себя так, словно я их всех обманываю...
И тут, в глубине класса, на предпоследнем месте у окна, я заметила парня со слегка волнистыми волосами. Это был Карамори-кун. Он чуть заметно улыбнулся, глядя на меня. И от одного этого моё лицо немного расслабилось.
— Так, внимание. Я уже говорил, у нас новенькая. Принимайте в коллектив. Давай, представься.
— Да!
В моём голосе больше не было ни капли тревоги.
Всё в порядке. Я — это я. Мама и папа вырастили меня как человека. Мне нечего стыдиться.
Пусть я и создана искусственно, но...
— Всем привет! Я Фудзинака Хицуги!
Всё, что во мне есть — это я сама.
— И вот, мы с Тикой и Хинатти договорились на днях сходить в один классный магазин косметики...
— Быстро же ты адаптировалась.
Время пролетело незаметно, и наступило время после уроков.
Карамори не удержался от этого комментария, слушая радостную болтовню Фудзинаки.
Они находились в самой крупной больнице этого города. Миновав огромную зону регистрации, уставленную множеством кресел и похожую на спортивный зал, они шли по безупречно чистому коридору.
Нос щекотал запах дезинфицирующих средств, а их шаги сливались с шагами медсестёр и пациентов. Наверное, близилось время ужина: когда они разминулись с медсестрой, толкавшей большую тележку, до них донёсся лёгкий аромат жареной рыбы.
Солнце садилось, и белые стены коридора на этот краткий миг окрасились в оранжевые тона.
Шагая рядом по длинному коридору, Фудзинака опустила взгляд на ногу Карамори.
Он шёл ровно. Хотя на его теле всё ещё оставались пластыри и корочки, он почти полностью восстановился, включая ту самую раздробленную ногу.
— А нога-то, оказывается, заживает. Выглядело жутко, конечно.
— Ну, скорее не зажила, а её «вернули» в прежнее состояние. Мы живём в мире, где с такими травмами ещё можно что-то сделать. Мелкие царапины, правда, приходится лечить самому.
С этими словами Карамори, снявший школьный пиджак, перекинул его через плечо вместе с сумкой. Сейчас он шёл в футболке с короткими рукавами, под которую была надета тонкая водолазка с длинным рукавом. Под ней наверняка скрывались почти затянувшиеся раны и свежие шрамы.
Свободной рукой Карамори обмахнул лицо.
— Жарко?
— Ага. Скорее бы уже перешли на летнюю форму.
— Ой, точно, летняя форма! А я эту только-только надела! Когда переходим?
— На следующей неделе.
— Да ладно-о!
Громко возмутилась Фудзинака. Проходившая мимо медсестра строго посмотрела на неё, и девушка, втянув голову в плечи, замолчала.
Они продолжили болтать, но Фудзинака заметила, что Карамори непривычно молчалив. Встречаясь с ним почти каждый день на протяжении последних двух недель, она уже успела хорошо его изучить.
Карамори из тех людей, кто ради других готов полностью скрывать собственные чувства. Раздробленная нога и раны по всему телу просто не могли не болеть во время восстановления. И всё же он регулярно связывался с Фудзинакой, показывал ей город — и ни разу не выказал ни капли боли. Когда он приходил к ней на костылях, Фудзинаке становилось даже как-то неловко.
Но сейчас даже она видела, как он напряжён. Если прислушаться, его голос звучал слегка скованно.
— Волнуешься?
— Нет. С чего бы?
Ответил он как ни в чём не бывало. Даже тон голоса остался прежним.
— ... Понятно.
Видимо, такова его гордость.
— А когда к ней пустили посетителей?
— Где-то неделю назад.
— Неделю назад?! И ты всё это время к ней не ходил?
— Ну... дел было по горло.
Фудзинака склонила голову и со вздохом покачала ей.
— Знаешь, Карамори-кун... Вопреки своим словам и поступкам, ты всё-таки довольно мрачно мыслишь.
— С чего вдруг?..
— Я к тому, что всё должно быть проще. Понятно, что ты чувствуешь вину, но ведь факт в том, что ты спас многих людей. Так что можешь просто искренне порадоваться тому, что случилось сейчас.
— Легко сказать...
Невнятно пробормотал Карамори. Фудзинака забежала вперёд и обернулась к нему.
— По крайней мере, я считаю, что Карамори-кун, который перенёс столько боли и страданий, но всё равно остаётся таким бодрым — это супер круто. Точка.
От брошенных со смущённой улыбкой прямых слов Карамори растерялся и не нашёлся, что ответить.
И тут Фудзинака вдруг уставилась в пустоту с растерянным выражением лица.
— А? Прямо сейчас? Здесь? Но... Э? Настолько? Ладно-ладно, поняла.
Пробормотав что-то невразумительное, Фудзинака огляделась по сторонам, а затем со звонким звуком и вспышкой света превратилась в Архив. На щеке у неё был приклеен пластырь, и почему-то она была одета в ту же школьную форму, что и Фудзинака.
— Эй, ты чего тут меняешься?
— Нас никто не видит.
Как она и сказала, Карамори огляделся и убедился, что коридор пуст.
— К тому же, я посчитала, что это становится опасным.
— А?
— Не обращайте внимания.
Сказав это, она с невозмутимым видом откашлялась.
— У меня есть пара слов, которые я хотела вам сказать.
Карамори затаил дыхание. Лицо Архив по-прежнему не выражало эмоций, но её слова определённо были продиктованы её собственной волей.
Их взгляды встретились. Она смотрела прямо на него, не отводя глаз.
— Спасибо вам. За то, что спасли меня.
С этими словами на её лице расцвела такая мягкая и искренняя улыбка, какой Карамори ещё никогда не видел.
— Место, на котором мы сейчас стоим — это будущее, которое мы вырвали своими собственными руками.
— ...!
Сказав лишь это, она, не дожидаясь ответа Карамори, закрыла глаза и прислонилась спиной к стене.
— Мы подождём вас здесь.
Карамори посмотрел на табличку с номером палаты рядом. За разговорами они уже успели подойти к нужной двери.
Он хотел было что-то ответить, но промолчал.
Он положил руку на ручку двери. Его пальцы едва заметно дрожали.
На мгновение закрыв глаза, он медленно открыл дверь палаты.
От ворвавшихся в проём лучей вечернего солнца Карамори прищурился.
Едва уловимый человеческий запах щекотнул нос. Отдельная палата была залита оранжевым светом, шторки вокруг стоящей по центру кровати были полностью раздвинуты. Лёгкий ветерок из открытого окна покачивал занавески.
Человек, сидевший на кровати, посмотрел в сторону Карамори.
Из-за бьющего в спину света лицо поначалу было трудно разглядеть, но это длилось лишь мгновение. Перед Карамори сидела девушка.
Взрослые черты лица, чуть приподнятые уголки глаз. Блестящие чёрные волосы длиной до плеч шевелились на слабом ветру. И они... не были завязаны в боковой хвост.
Девушка, которую превратили в Архив. Сакура Ока была здесь.
— ...!
Карамори шевельнул губами, но не смог произнести ни слова.
Если говорить только о лице, то он видел его буквально только что. Но это было совсем другое. Эта фигура, это лицо. Он не забывал их ни на секунду. Даже её загар остался в точности таким же, каким был в день, когда она стала Архив.
Благодаря Фудзинаке «Сборник записей» был поглощён «Без названия». Раз так, вполне естественно, что её изначальное тело вернулось в прежнее состояние.
Две недели назад, когда «Сборник записей» был целиком перенесён в «Без названия», на месте Архив осталась лишь Сакура. Оставшиеся «Половинчатые», словно предвидя это, атаковали Карамори. Перебив их всех, Карамори смог освободиться из-под контроля Тюрфинга.
Когда Карамори пришёл в себя, он осознал, что Архив спасена, а Сакура обрела своё прежнее тело. Проливая слёзы от этого невероятного чуда, он велел Фудзинаке отнести Сакуру в безопасное место, а сам отправился за Каяку.
А затем её взяла под защиту организация Ноари, где она находилась и по сей день.
Повисло молчание. Но между ними явственно ощущался невидимый поток эмоций.
Девушка сдвинула брови с озадаченным видом, но затем, взглянув на потолок, произнесла:
— А-а, нет! Не могу вспомнить! Прости! Ты ведь мой знакомый из времени до того, как я исчезла?
— ...!
Исчезла. Ей ничего не рассказывали ни о «Сборнике записей», ни о самом существовании объектов искажённой логики. Для всех это обставили как необъяснимое исчезновение человека.
По отчётам, у неё действительно отсутствовали воспоминания за последние четыре года, и она чувствовала себя так, словно в одно мгновение перенеслась из прошлого в настоящий день.
Неудивительно, что она не узнала Карамори. В её восприятии они виделись всего две недели назад, но тогда их общение было недолгим. Да и суровые тренировки расследователя Ноари, вкупе с банальным взрослением, сильно изменили его телосложение и черты лица по сравнению с тринадцатилетним возрастом. Возможно, воспоминания до и после её превращения в Архив просто размылись.
— ...
Он был к этому готов. И раз уж всё так обернулось, Карамори принял решение.
— Ой, простите. Кажется, я перепутал палату.
С неловкой улыбкой он открыл скользящую дверь у себя за спиной.
До сих пор никакие обследования не выявили в её организме отклонений. Она сможет жить жизнью обычной девушки. Ей больше не нужно касаться изнанки этого мира.
И если она ему действительно дорога, он не должен вмешиваться.
Повернувшись к ней спиной, Карамори шагнул за порог.
Однако...
— Постой! Всё-таки я тебя знаю!
— ...!
Свет, блеснувший в его широко распахнутых глазах — было ли это лишь дрожащее отражение закатного солнца?
Ему в спину донёсся голос девушки:
— Я помню твой голос! Пусть у меня и нет никаких воспоминаний за эти четыре года, мне кажется... что всё это время я продолжала слышать твой голос!
Карамори стоял к ней спиной и ничего не отвечал. Он просто не мог. Его рука с силой, на которую он только был способен, сжимала дверную ручку, мелко подрагивая.
— Это ведь ты меня спас?
Сакура продолжила говорить в спину не оборачивающемуся Карамори:
— Страшно осознавать, что из моей памяти выпали целые четыре года, но... благодаря твоему голосу я верю, что это были не такие уж и плохие годы.
Со стороны Сакуры Карамори не изменился. Он всё так же стоял спиной к ней, держа дверь полуоткрытой. Но она не видела его лица, по которому градом катились слёзы, пока он изо всех сил стискивал зубы.
Ему нельзя было оборачиваться. Нельзя было даже позволить плечам затрястись от рыданий. Ведь это выглядело бы слишком странно для человека, который просто перепутал палату.
— Поэтому... спасибо тебе.
Карамори опустил голову. Показалось ли ей это кивком — неизвестно. Он изо всех сил постарался, чтобы голос не дрогнул, и ответил:
— Поправляйтесь.
Он медленно вышел из палаты.
— Ага... Приходи ещё.
Оставив слова девушки позади, Карамори зашагал прочь.
Вытирая слёзы рукавом, он шёл по окрашенному закатом коридору.
Архив молча пошла рядом с ним.
— ... Вы уверены, что так будет лучше?
— Да. Так будет правильно.
Ещё раз смахнув слёзы, он посмотрел прямо перед собой.
— Архив, я клянусь. Я навсегда останусь в 【Киндзяку】. Даже когда проклятие Тюрфинга спадёт...
— Вот как. Что ж, тогда я составлю вам компанию. Я уже получила согласие Хицуги-сан.
— Тебе-то это зачем? Нет никакой необходимости заставлять себя работать в 【Киндзяку】...
— Я себя не заставляю. Просто... я сама этого хочу. Вот и всё.
Карамори удивлённо поднял брови и посмотрел на Архив. В её спокойных глазах светилась твёрдая решимость. Он снова перевёл взгляд вперёд и улыбнулся.
— Понятно... Ну, тогда в честь нашего нового старта, может, по тарелочке рамена?
— Нет, давайте что-нибудь другое.
— А?
Услышав столь неожиданные слова, Карамори снова повернулся к светловолосой девушке.
— Почему? Ты себя плохо чувствуешь?
Архив с лёгкой усмешкой ответила:
— Вовсе нет. Просто... на самом деле, я больше не люблю рамен.
Произнесла она это почему-то очень радостно.
Подувший ветер огладил их обоих и умчался куда-то вдаль. Куда именно — не знал никто.
Но сейчас впереди ярко сияло солнце.
Конец

Комментарии

Загрузка...