Линху Чунь всё ещё с улыбкой шутил над тем, как ему повезло остаться в живых, а затем познакомил всех с И Линь. Юэ Линшань стояла в стороне, как вдруг краем глаза заметила идущих к ним Юэ Буцюня и Линь Пинчжи, отчего на душе у неё стало немного тревожно.
Во-первых, когда она вмешалась в стычку, Юэ Буцюнь это видел. Хотя тогда он ничего не сказал, оставлять дело так он явно не собирался. Во-вторых, она самовольно отлучилась, никого не предупредив. Юэ Буцюнь строго соблюдал правила, и даже при всей своей любви к ней он вряд ли спустил бы это с рук.
Юэ Линшань чуть опустила голову, не смея глянуть на отца.— Чун-эр, ты и вправду здесь, — на лице Юэ Буцюня, заметившего, что с Линху Чунем всё в порядке, появилась улыбка.
— Ученик приветствует Учителя! — радостно поспешил вперед Линху Чунь и отвесил поклон.
Юэ Линшань тоже подошла поближе и тихонько позвала:
— Папа...
Юэ Буцюнь бросил на дочь взгляд и слегка выдохнул:
— Вернемся на Гору Хуашань — я с тобой еще посчитаюсь!
Юэ Линшань отступила на шаг назад, гадая, как же отец намерен с ней расправляться по возвращении. Если бы он сослал её на Утёс Раскаяния, это было бы еще куда ни шло... хотя нет, э... лучше не надо. Целыми днями сидеть там в полном одиночестве — так и со страху умереть недолго. Уж отправляться на Утёс Раскаяния, так непременно прихватив с собой старшего соученика, хоть какая-то польза для храбрости.
— И Линь приветствует дядюшку Юэ, — подойдя ближе, поклонилась Юэ Буцюню девушка.
— Хорошо, — ласково улыбнулся Юэ Буцюнь. — Племянница И Линь, оказывается, вы были с Чун-эр. Настоятельница Динъи очень за тебя переживала.
На лице И Линь промелькнуло смущение, она взглянула на Линху Чунь:
— И Линь виновна, но старший брат Линху был тяжело ранен, и я никак не могла оставаться в стороне.
Юэ Буцюнь кивнул, а затем расспросил о ранах Линху Чуня. В этот момент к Юэ Линшань подошел Линь Пинчжи:
— Старшая соученица, вы в порядке?
Подняв голову и встретившись с его участливым взглядом, она покачала головой, вспомнив про родителей Линь Пинчжи, оставшихся в полуразрушенном храме.
— Младший соученик Линь, тут такое дело...
— Если у старшей соученицы есть что сказать, говорите прямо, — произнес Линь Пинчжи, заметив её замешательство.
Юэ Линшань подумала: раз уж всё произошло, рано или поздно он всё равно узнает. Черт побери, раз уж её угораздило попасть в другой мир, почему ей не досталось какой-нибудь системы или чит-предмета? Пусть даже не карманного измерения, но хотя бы экземпляр оригинального романа о гордом странствии впору было выдать! Вечно она оказывается на шаг позади, вечно, вечно, вечно отстает! Это проклятое ощущение, будто сюжет крутит тобой как хочет, было поистине жалкиим.
— Младший соученик Линь, начальник каравана Линь и госпожа Линь находились в храме, и когда мы добрались туда, они уже... — не успела Юэ Линшань договорить, как Линь Пинчжи в ужасе вскричал:
— Отец и мать?! — и стремглав бросился в разрушенный храм.
Юэ Буцюнь, конечно же, слышал слова Юэ Линшань и отдал распоряжение:
— Лао Дэнуо, ступайте внутрь первыми, посмотрите, чем можно помочь, и утешьте вашего младшего соученика. Чун-эр, Линшань, вы двое — за мной.
Видя смущенное выражение на лице Линху Чуня, Юэ Линшань поймала его ободряющий хлопок по голове:
— Не бойся, Учитель ничего не скажет, на все случаи жизни у тебя есть старший соученик!
Кивнув, Юэ Линшань последовала за Линху Чунем к боковой стене храма.
Сначала Юэ Буцюнь расспросил Линху Чуня о событиях последних двух дней. Линху Чунь рассказал всё как на духу, утаив лишь встречу минувшим вечером с Лю Чжэнфэном, Цюй Яном и Фэй Бинем, включая последние слова Линь Чжэньнаня перед смертью.
Выслушав предположения Линху Чуня о том, что Линь Чжэньнань намеренно не позволил Линь Пинчжи взглянуть на семейное сокровище из-за того, что считал Линху Чуня посторонним человеком, Юэ Буцюнь улыбнулся и пресек его мысли:
— Э-э, было так или иначе, но нам, посторонним, не следует строить лишних догадок.
Линху Чунь поспешно опустил голову и согласился. Получив всю интересовавшую его информацию, Юэ Буцюнь велел Линху Чуню идти в храм. Перед уходом Линху Чунь бросил на Юэ Линшань успокаивающий взгляд, и та послушно осталась стоять на месте.
— Шань-эр, понимаешь ли ты, в чем была твоя ошибка? — строго глядя на дочь, спросил Юэ Буцюнь.
Опустив голову, Юэ Линшань ответила:
— Дочери не следовало уходить самовольно, ничего не сказав, и заставлять отца волноваться.
Она знала меру и понимала, что события вроде дня Омовения рук в золотом тазу сейчас лучше не признавать. По крайней мере, до возвращения в секту Хуашань.
Юэ Буцюнь холодно хмыкнул:
— Совсем тебя избаловали, до сих пор не умеешь отличать важное от второстепенного! Вернемся на Гору Хуашань — месяц будешь сидеть в затворе и раскаиваться, как следует подтягивая внутреннюю энергию и владение мечом!
Сидеть в затворе! Услышав это, Юэ Линшань с облегчением выдохнула: слава богу, хоть не сослали в глушь и запустение. Зато как раз представится случай — никто не станет мешать усердно заниматься по Канону Девяти Инь.
Вынеся наказание, Юэ Буцюнь тут же подумал, не слишком ли оно сурово. Своего ребенка он знал: та вечно ищет развлечений, и если запереть её на целый месяц в одиночестве, не сойдет ли она с ума от скуки? Но вспомнив, что́ Юэ Линшань вытворяла на церемонии Омовения рук в золотом тазу, он тяжело вздохнул про себя. Шань-эр еще мала, иные вещи требуют постоянного наставления.
Больше ничего не говоря, Юэ Буцюнь привел Юэ Линшань в полуразрушенный храм. Едва переступив порог, они увидели Линь Пинчжи, распростертого поверх тел родителей и заливающегося горькими слезами. Юэ Буцюню стало жаль юношу:
— Пинчжи, всё уже прошло, не убивайся так сильно. Сейчас самое главное — достойно проводить твоих родителей в последний путь.
На сердце у Линь Пинчжи царила полная растерянность. В одно мгновение лишившись обоих родителей, он теперь мог полагаться лишь на Юэ Буцюня, спасшего его в смертельный час.
— Ученик совершенно растерян, пусть во всем распоряжается Учитель.
Присутствующие не знали, как утешить Линь Пинчжи, и могли лишь молча стоять в стороне.
Подумав немного, Юэ Буцюнь прикинул: хотя отсюда до Горы Хуашань было не так уж далеко, тащить с собой тела всё же хлопотно. К тому же, по обычаям, Линь Чжэньнаня с женой следовало похоронить на родной земле.
— Пожалуй, тела твоих родителей лучше пока поместить в ближайшем поминальном приюте. А когда ты во всем разберешься и подыщешь благоприятный день, мы перевезем их на родину для захоронения. Что скажешь?
Линь Пинчжи поднялся на ноги:
— Во всем подчиняюсь воле Учителя.
Юэ Линшань и Линху Чунь переглянулись, подумав о том, что при жизни Линь Чжэньнань с супругой пользовались громкой славой, а после смерти не могут сразу обрести покой под землей...
Зная душевное состояние Линь Пинчжи, Юэ Буцюнь велел ученикам купить в городе Хэнъян два лучших гроба, уложить в них тела Линь Чжэньнаня и его жены, а затем перенести их в ближайший поминальный приют.
Шагая позади, Линху Чунь участливо поинтересовался:
— Младшая соученица, Учитель ведь не ругал тебя и не наказал всерьез?
— Не ругал-то не ругал, но по возвращении на Гору Хуашань мне предстоит целый месяц сидеть в затворе и раскаиваться, — преувеличенно недовольным тоном произнесла Юэ Линшань, отлично помня нрав прежней Юэ Линшань.
Линху Чунь тут же утешил её:
— Ничего страшного, младшая соученица! Если тебя посадят в затвор, старший соученик будет часто носить тебе всякие вкусности и забавы, или я могу тайком пробираться к тебе поболтать — месяц пролетит незаметно.
Юэ Линшань взглянула на Линху Чуня. Он и впрямь относился к Юэ Линшань с чистым сердцем: что бы ни случилось, всегда думал о младшей соученице и даже готов был рисковать гневом Учителя ради того, чтобы развлечь её.
— Не нужно, старший соученик, — опустив голову, ответила Юэ Линшань. — Вернемся на Гору Хуашань, тебе ведь еще тренировать остальных соучеников. Если папа обнаружит, что ты бегаешь ко мне развлекаться, он непременно накажет и тебя.
Линху Чунь хотел было что-то возразить, но, заметив, что они уже дошли до поминального приюта, замолчал. Все вошли внутрь. Линь Пинчжи опустился на колени и принялся сжигать погребальные бумажные деньги для родителей, снедаемый лютой ненавистью к самому себе: если бы в тот день он не сболтнул Му Гаофэну, что его родители находятся в руках секты Цинчэн, возможно, сегодня они бы не погибли.
Среди учеников секты Хуашань были и те, кто давно лишился родителей, и те, кто тоже покинул родной дом на долгие годы. Глядя на Линь Пинчжи, они невольно проникались сочувствием.
— Пинчжи, время не ждет, нам пора возвращаться на Гору Хуашань, — окинув взглядом небо, произнес Юэ Буцюнь. Он понимал, что момент выбран не самый подходящий, но молчать было нельзя.
— Да, Учитель, — подчинился Линь Пинчжи, хотя на душе у него скребли кошки. Посмотрев на два гроба, он вымолвил: — Отец, мать, ваш сын прощается с вами, — и, склонившись до земли, принялся бить поклоны перед телами родителей.
— Ах да, младший соученик Линь, — вдруг подал голос Линху Чунь. — Перед смертью твой отец велел передать тебе кое-какие слова. Он сказал, что Фучжоу...
Юэ Линшань со страху изо всех сил дернула Линху Чуня за рукав, а Юэ Буцюнь предостерегающе взмахнул рукой:
— Э-э... Чун-эр, последние слова начальника каравана Линь подобает говорить с Пинчжи наедине.
— Слушаюсь, Учитель, — сообразил Линху Чунь, осознав, что сейчас действительно не время для предсмертного послания начальника каравана Линь, ведь речь в нем шла о фамильной реликвии семьи Линь. Даже при том, что вокруг находились исключительно люди из секты Хуашань, распахивать об этом рот наотмашь было нельзя.
— Дэнуо, — задумавшись, Юэ Буцюнь перевел взгляд на И Линь. — Проводи И Линь до места встречи с настоятельницей Динъи. Запомни, отведи лично в руки, понял?
— Ученик понял, — отозвался Лао Дэнуо.
Юэ Линшань же показалось, что в словах Юэ Буцюня таится какой-то скрытый подтекст. К чему вдруг понадобилось отправлять именно Лао Дэнуо провожать И Линь? И к чему эта оговорка — обязательно проводить лично?
Поразмыслив так и этак, она ничего не смогла понять и мысленно посмеялась над собственной излишней мнительностью.
— Благодарю дядюшку Юэ за хлопоты, благодарю старшего соученика Лао. Что ж... я прощаюсь, до свидания всем, — говоря это, И Линь украдкой бросила взгляд на Линху Чуня.
Линху Чунь улыбнулся ей в ответ:
— Береги себя, младшая соученица И Линь.
— И вы берегите себя, старший брат Линху, — ответила И Линь и удалилась.
Проводив взглядом уходящих И Линь и Лао Дэнуо, Юэ Буцюнь про себя сделал кое-какие выводы, но никак не показал этого внешне.
— Ну что ж, выступаем на Гору Хуашань, — бросил он и первым вышел из поминального приюта.
Заметив, как Линь Пинчжи бросил долгий прощальный взгляд на два гроба, Юэ Линшань последовала за отцом. Линху Чунь, очевидно, тоже это заметил: помедлив секунду, он подошел к Линь Пинчжи, словно желая утешить того.

Комментарии

Загрузка...