Услышав слова Чу Бая, староста почувствовал облегчение, и на его лице проступила куда более искренняя улыбка.
«Раз Бессмертный Мастер Чу помнит о родне и ценит былую помощь, значит, все мои труды и вложения не пропали даром».
И всё же, глядя на то, сколь юным вернулся Чу Бай, староста невольно усомнился.
«По идее, учёба в даосской школе рассчитана на три года. Почему он вернулся всего через год?»
«Неужели... в школе у него возникли проблемы? Или способностей не хватило, и его попросили на выход?»
Стоило этой мысли промелькнуть в голове, как у старосты ёкнуло сердце, а по спине побежали капли холодного пота. Но разве мог он осмелиться задать такой вопрос вслух?
«Это же Практикующий!»
«Пусть даже его изгнали из даосской школы, с его силой прихлопнуть меня — всё равно что раздавить муравья. Спроси я что не то, задень его гордость — и он в ярости сорвёт на мне зло. Сам же навлеку на себя беду».
В этом мире пропасть между уровнями развития разделяла людей незримой стеной. И пусть староста приходился главой всему селению, перед Чу Баем он мог лишь почтительно звать его Бессмертным Мастером, не смея кичиться ни возрастом, ни положением.
— Староста, прошу, заходите. Отец, мама, у нас гость. Не заварите чай?
Лицо Чу Бая оставалось безмятежным, пока он проводил старосту со свитой в просторный зал.
Видя спокойную и уверенную поступь юноши, староста проникся ещё большим благоговением. Ему оставалось лишь напустить на себя вежливую улыбку, бережно поставить принесённые дары и рассыпаться в любезностях о том, как присутствие Бессмертного Мастера озарило их скромный кров. Задавать лишние вопросы он не смел.
В тишине комнаты поплыл густой аромат чая, поднимаясь к потолку тонкой струйкой пара.
Обменявшись парой дежурных фраз, староста опустил пиалу на стол. На его лице отразилось колебание — казалось, он взвешивал каждое слово.
Бросив быстрый взгляд на сидевших неподалёку Чу Сянлиня с женой, а затем на невозмутимого Чу Бая, он наконец заговорил осторожным тоном.
— Бессмертный Мастер Чу, у меня есть ещё одно дело, с которым этому старому пню приходится вас беспокоить.
— Ваш второй дядя, Чу Хуайюань, последнее время то и дело порывается навестить ваших родителей в деревне, но я каждый раз нахожу способ отговорить его.
Стоило заговорить о втором дяде, как атмосфера в комнате неуловимо сгустилась.
Пусть в своё время тот и помог с деньгами на обучение, все прекрасно помнили его махинации и трещину, что пролегла между семьями, даже если вслух об этом никто не распространялся.
Староста внимательно следил за лицом Чу Бая и продолжил с опаской: — Его лавка тканей в городе сейчас процветает, но... он без конца пользуется вашим именем ради собственной выгоды.
— Он рассказывает каждому встречному, что лучший ученик на отборе в даосской школе — его собственный племянник, и повсюду прикрывается вами, привлекая клиентов. Я не знал, как к этому относиться, поэтому решил узнать, что Бессмертный Мастер Чу думает на этот счёт.
Вопрос старосты звучал предельно осторожно.
Он боялся, что выходки Чу Хуайюаня однажды навлекут беду на всю Деревню Семьи Чу. Но ещё больше он страшился другого: если Чу Бая тяготит поведение дяди, то виноватым в бездействии сочтут именно его.
Стоило бы Чу Баю выказать хоть малейшее недовольство или даже просто нахмуриться, как староста на следующий же день лично повёл бы людей сносить вывеску с лавки Чу Хуайюаня, чтобы выместить на ней гнев Бессмертного Мастера.
Чу Бай не стал отвечать с ходу. Вместо этого он перевёл взгляд на родителей.
Его отец, Чу Сянлинь, понурив голову, молча дымил трубкой, а мать, госпожа Ли, лишь тяжело вздохнула. Всё-таки они были кровными братьями, к тому же оставался долг за экстренную ссуду. Пусть дядя и вёл себя расчётливо, родителям было тяжело первыми перешагнуть через остатки былого приличия.
Что же до Чу Бая...
В памяти всплыл тот миг: когда он возвращал долг и уже собирался уходить, во дворе отчётливо ощутилось чьё-то скрытное присутствие. Кто-то затаился в тени, наблюдая за каждым его шагом.
«Там была и помощь, но хватало и расчёта».
Чу Бай криво усмехнулся, находя всю эту мышиную возню забавной.
Раньше он, пожалуй, испытал бы негодование.
Но теперь, оглядываясь на подобные мелкие дрязги, он чувствовал себя так, будто наблюдает за возящейся в пыли муравьиной кучей. Ему было глубоко всё равно.
«Путь самосовершенствования долог и бесконечен. Если растрачивать силы на каждую подобную мелочь, где взять времени на постижение Великого Дао?»
— Оставьте его в покое.
Взяв пиалу, Чу Бай ровно и спокойно обронил: — Прошлое осталось в прошлом. Я не держу зла.
Услышав это, староста и родители Чу Бая заметно расслабились, испустив общий облегчённый выдох.
— Однако...
Тон Чу Бая переменился, а в глазах сверкнул холодный блеск. — Прошлое прошло, но с этого дня прикрываться моим именем в своих делах ему больше не позволено.
— Это почему же? — растерялся староста.
Чу Бай опустил пиалу, и фарфор глухо звякнул о деревянную столешницу.
— Потому что я уже прошёл испытания даосской школы. Через несколько дней я официально заступаю на службу в Управление по подавлению нечисти уезда Аньпин.
Посмотрев на старосту, Чу Бай продолжил неторопливо: — Если он и дальше продолжит вести дела от моего имени или принимать чужие дары, в малом это просто злоупотребление моим авторитетом. Но в большом... это смахивает на вымогательство и взятки.
— Такое клеймо ему не по чину, а у меня нет времени разгребать его прегрешения.
— Чего?!
Руку старосты так затрясло, что чай из поднятой пиалы едва не плеснул ему на штаны. Глаза полезли на лоб, а рот так и остался приоткрытым.
«Управление по подавлению нечисти?!»
«Ещё минуту назад я переживал, не изгнали ли его часом из даосской школы, и ломал голову над тем, как бы поаккуратнее сплавить этого небожителя с глаз долой, не задев его гордость!»
«Кто бы мог подумать! Мало того что его не выгнали, так он ещё и устроился настоящим чиновником в Управление по подавлению нечисти?!»
«Это же та самая правительственная управа, что держит в узде всех демонов, духов и чудовищ — в их руках сосредоточена абсолютная власть над жизнью и смертью!»
— Это... Это просто чудесная новость! Поистине великое событие!
Старосту так переполнил восторг, что голос сорвался на фальцет. Не раздумывая ни секунды, он грохнул себя кулаком в грудь и выпалил: — Бессмертный Мастер Чу... то есть, господин Чу, будьте спокойны! Я прекрасно понимаю всю серьёзность дела!

Комментарии

Загрузка...