Ночь дышала покоем, на сотни ли вокруг летел снег. В лесной чаще, где завывал студеный ветер, раздался тихий шепот.
— Мертвец?
— Яд морозного нефритового гу...
— Много лет я искал этот яд, и никак не думал, что найду его на трупе... Погоди, пульс еще прощупывается, странно... Заберу-ка я яд. Считай, спас тебе жизнь, но и я остался в долгу. Помогу тебе один раз, чтобы совесть была чиста.
Слова затихли, порыв ледяного ветра пронесся меж деревьев, и чаща снова погрузилась в мертвую тишину.
Неизвестно, сколько прошло времени, когда внезапный приступ кашля разорвал безмолвие. Из-под рыхлого снега показалась рука, и, цепляясь за наст, человек с трудом поднялся.
Голова Чжао Умяня шла кругом, тело пронзала нестерпимая боль – особенно сильно ломило затылок.
Разминая затекшую шею, он огляделся. Перед ним расстилался густой лес. Лунный свет, перемешанный со снежными хлопьями, пробивался сквозь прорехи в кронах деревьев, ложась на землю серебристыми пятнами. Слышался лишь шорох падающего снега – вокруг ни души, только холод и одиночество. Пейзаж был недурен, если не считать гнетущей, зловещей атмосферы.
Он оцепенел. Где он, черт возьми, оказался?
Он ведь точно помнил, как работал сверхурочно в канун Нового года, помнил, как бешено колотилось сердце под конец...
Чжао Умянь зачерпнул горсть снега и прижал к лицу. Резкий холод заставил его вздрогнуть, но видение не исчезло – лес стоял все так же незыблемо.
Догадка молнией прошила сознание, зрачки сузились:
— Перерождение после смерти от переутомления?! Но у меня же там родители остались!
За годы чтения сетевых романов он не раз представлял себе нечто подобное, но когда это случилось с ним наяву, на душе стало невыразимо тоскливо. В прошлой жизни он был лишь бесправным рабочим скотом, сгоревшим на работе. Если в этом мире у него нет какого-нибудь магического дара, сколько глав он протянет?
Обильный снегопад усилился, холодные хлопья липли к лицу, заставляя окончательно прийти в себя.
Он осмотрел себя: одежда в пятнах крови, превратилась в лохмотья – даже ткань не разобрать. Явно побывал в жестокой переделке. Неужели его убили и бросили гнить в этой глуши?
Холод и голод сковывали движения, мысли ворочались с трудом. Он пытался проанализировать ситуацию и вдруг понял: это тело точно не его прежнее. Но где тогда память его предшественника?
Боль в голове понемногу утихла. Чжао Умянь убрал руку от затылка и увидел, что ладонь залита алой кровью. Рана на голове?
Он попытался выудить хоть что-то из глубин разума, но перед глазами всплывали лишь обрывки фраз, услышанных сквозь забытье. Смысл их ускользал.
«Смертельная рана в голову. Прежний владелец потерял память перед смертью, поэтому и я ничего не помню?»
«Меня явно пытались убить. Бросили здесь, но кто-то спас... Но теперь я даже не знаю, кто мой враг...»
От этих мыслей Чжао Умяня охватила паника. Ему захотелось ударить себя по голове, чтобы вышибить клин клином и вернуть воспоминания.
В кого угодно было бы лучше переродиться! Даже в безвестного слугу из мелкого клана – это лучше, чем оказаться в теле человека, за которым охотятся убийцы, и при этом не знать их в лицо.
Не зная врага, он может попасться в ловушку при первом же шаге.
С трудом взяв себя в руки, он вытащил ноги из сугроба и собрался уходить, но внезапно все тело пронзила такая острая боль, будто его резали ножами. Вскрикнув, Чжао Умянь пошатнулся и оперся о массивное дерево рядом.
Раздался грохот, затем треск!
В безмолвном лесу этот шум прозвучал подобно взрыву, и стаи птиц с криком сорвались с ветвей.
Ладонь Чжао Умяня провалилась в пустоту, он чуть не упал. Посмотрев на дерево, которое он только что переломил пополам одним нажатием руки, он почувствовал, как затуманенный болью разум проясняется.
Обычный толчок – и такая мощь? Неужели он – мастер боевых искусств?
«Если это и есть мой дар, то не самый плохой», – мелькнула утешительная мысль.
Жаль только, что он понятия не имел, какими техниками владеет. В настоящем бою он сможет полагаться лишь на мышечную память, используя в лучшем случае малую долю своей силы.
— Боевые навыки, которые не знаешь, как применить, в обмен на неведомого врага... — Чжао Умянь горько усмехнулся. Дождавшись, когда боль утихнет, он молча двинулся прочь.
Снег ложился пушистым ковром, серебристая луна сияла в вышине. Заиндевевшие деревья, окутанные белой пеленой, провожали одинокого гостя из иного мира.
Не успел он пройти и нескольких шагов, как из-за деревьев показались несколько дюжих мужчин с разбойничьими рожами. Вооруженные длинными ножами и луками, одетые как охотники, они осторожно пробирались сквозь снег. Заметив зачумленного, оборванного Чжао Умяня, они оторопели.
Чжао Умянь замер. Он не ожидал так быстро встретить людей. А если это враги, решившие проверить, добит ли он? Сердце сжалось. Он осторожно начал:
— Добрые люди...
Его прервали на полуслове. Мужчины переглянулись и грубо выругались на том же языке.
— Твою мать, откуда в лесу этот побирушка? Я-то по шуму подумал, дичь крупная попалась...
— Уже темнеет, сегодня мяса нам не видать.
— Лучше спуститься к подножию, «помочь» богатеям, а заодно потискать деревенских девок или дочек каких-нибудь господ.
После таких речей сомневаться в их ремесле не приходилось. Бандиты. Столкнувшись с теми, кто убивает не моргнув глазом, Чжао Умянь, на удивление, испытал облегчение: по крайней мере, это не те, кто охотился за его головой.
— Эй, парень, — главарь шайки вперил взор в Чжао Умяня и, вскинув стальной нож, хищно оскалился. — Благодари судьбу, что ты в Цзиньбэй. Мы тебя свяжем и продадим Шестому Господину – может, и выживешь. В других местах тебя бы уже давно на мясо пустили!
Не дав Чжао Умяню вымолвить и слова, здоровяк занес нож для удара, источая жажду крови.
Чжао Умянь смотрел на приближающийся клинок. В его глазах сталь двигалась невыносимо медленно. Он внезапно вскинул руку и нанес резкий удар ребром ладони по плоскости ножа.
Раздался звон!
Клинок разлетелся надвое. Обломок лезвия, вращаясь, просвистел над плечом Чжао Умяня и с силой вонзился в ствол дерева.
В этот миг смерти Чжао Умянь почувствовал легкую дрожь, но мысли оставались ясными, а тело – непоколебимым, как скала. Со своего ракурса он видел движение ножа настолько отчетливо, что успел разглядеть пятна крови на металле – человечьей или звериной, бог весть.
Тело мастера боевых искусств не подвело.
Чжао Умянь не знал, какое место он занимал в иерархии этого мира, будучи в полной силе, но сейчас, против этой горстки бандитов, он мог не опасаться за свою жизнь.
Хохот разбойников оборвался. Они застыли, не веря своим глазам.
Чжао Умянь уже собирался продолжить атаку, как вдруг послышался чистый звон стали. Тонкий, холодный луч меча вылетел из чащи. Словно бабочка среди цветов или капля, упавшая в прозрачный родник, он пронесся между людьми, мягко, как весенний ветерок.
Брызнула кровь, оставляя алые росчерки на белом снегу. Бандиты повалились на землю один за другим, из их перерезанных глоток хлестала кровь, а из уст вырывалось лишь предсмертное хрипение.
Один выпад – и почти все мертвы.
Зрачки Чжао Умяня сузились. Человеку из современного мира было трудно вынести столь кровавое зрелище; его подступила тошнота, но мощь нового тела помогла сдержать позыв. Он лишь сглотнул, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимый вид.
Здоровяк, замахнувшийся на него ножом, остался невредим. Решив, что это дело рук Чжао Умяня, он в ужасе закричал, бросил оружие и бросился наутек, но тут же упал – на его ноге расцвела кровавая рана.
Сквозь снежную завесу к упавшему приблизилась тень. Человек присел рядом, спросил о чем-то, и в следующее мгновение горло бандита украсил алый цветок. Смерть была мгновенной.
Задав вопрос и покончив с врагом, фигура перевела взгляд на Чжао Умяня.
Тот напрягся, готовый к любому повороту.
— Ты не ранен? — Раздался холодный, чуть юный голос.
Снег валил хлопьями. Силуэт медленно приближался к нему сквозь белую пелену.
Подойдя ближе, незнакомка открылась его взору: девушка в стеганой кофте в цветочек, с розовощеким лицом и мечом в руке. На вид совсем юная, лет шестнадцати, еще не утратившая детских черт, но взгляд был полон решимости – точь-в-точь благородная воительница из легенд Цзянху, оказавшаяся здесь проездом.
Трудно было поверить, что эта девчушка, которая в его прежнем мире еще училась бы в школе, способна на столь хладнокровную расправу. Чжао Умянь почувствовал некую нереальность происходящего.
«Вряд ли она из тех охотников...», – он немного расслабился. — Все в порядке. Благодарю за спасение, госпожа воительница.
Юная дева не придала значения его словам. Она окинула его изучающим взглядом, ее ивовые брови слегка нахмурились при виде его плачевного состояния. Она коротко свистнула, и из снежной мглы вышла белоснежная лошадь с вьюками на седле.
Девушка достала из сумки лепешку. На ее розовом личике отразилось мимолетное колебание, после чего она вытащила еще две лепешки и деревянную шкатулку, которая выглядела весьма дорого. — Я выехала в спешке и взяла мало припасов. Ты такой высокий, наверняка ешь много, так что держи. Если не хватит – в коробке сладости. Это мое любимое изысканное изумрудное пирожное, оно очень вкусное.
Несмотря на внешнюю холодность, манеры ее выдавали доброе сердце.
Она вложила сверток со шкатулкой и лепешками, обернутый в шелк, в руки Чжао Умяню. Не дожидаясь ответа, она вскочила в седло и указала мечом на юг. На ее лице промелькнула мимолетная улыбка, явив миру две очаровательные ямочки. — Иди в ту сторону. Через полчаса выйдешь на тракт, там патрулируют пограничные войска. На большой дороге разбойники тебе не страшны... Мне нужно поскорее отыскать Укрепление Циньфэн, так что провожать тебя не могу.
«Укрепление Циньфэн... Видимо, логово тех бандитов. Зачем ей туда? Похоже, собралась искоренить их разом».
Снег вперемешку с ледяным ветром хлестал по лицу, но шелк в руках был теплым и источал тонкий аромат.
Желудок Чжао Умяня предательски заурчал. Его состояние было критическим, тело отчаянно требовало энергии, посылая один сигнал за другим.
Он сглотнул, на мгновение задумавшись о яде, но тут же отбросил сомнения. «Вряд ли. Враг уже убил меня один раз, а сейчас я слаб как никогда – травить меня нет нужды. К тому же я не помню его, а он не знает о моей амнезии. Если бы мы встретились, в ход пошли бы клинки... Эта девчушка явно не из тех».
С этими мыслями Чжао Умянь принялся жадно поглощать лепешку.
Она была сухой и безвкусной для того, кто привык к деликатесам современного мира, но сейчас казалась божественной.
Жуя, он поймал себя на мысли: «Нападение разбойников, чудесное спасение прекрасной незнакомкой... Неужели это и есть Цзянху?»
Нет. В большинстве случаев после нападения никакого продолжения для жертвы не следует.
Юная воительница слегка улыбнулась и уже развернула белую лошадь, чтобы уехать, но вдруг взглянула на небо. Глухая ночь, лишь тусклый лунный свет... Чжао Умянь выглядел как беженец, не знающий боевых искусств. В такой тьме, среди гор, он не то что дорогу не найдет – его волки сожрут раньше, чем он до тракта доберется.
Она помедлила, в ее глазах отразилось сомнение. У нее были важные дела, разве есть время провожать бродягу?
В этот момент Чжао Умянь сам окликнул её.
Он был здесь чужаком, в мире, о котором не знал ничего. Ему до зарезу нужен был кто-то, кто объяснит правила игры. Нужно было понять уровень здешних сил, расклад фракций – здесь путь бессмертных или обычные боевые искусства?
Иначе с кашей в голове о какой мести может идти речь?
К тому же, положа руку на сердце... современный человек без GPS в кромешной тьме среди гор? Одному богу известно, сколько он будет плутать. В прошлой жизни хватало новостей о туристах, пропавших в диких горах из-за плохой подготовки.
— Я помогу тебе.
— Ты? — Девушка натянула поводья и свысока посмотрела на оборванного Чжао Умяня сквозь пелену снега. — Это тебе не книжные сказки рассказчика. Ты там голову сложишь, — предостерегла она.
Чжао Умянь проглотил последний кусок лепешки, нагнулся и подобрал из снега крепкий камень. Он показал его девушке на раскрытой ладони, а затем резким движением щелкнул по нему пальцами, отправляя в полет.
Раздался резкий свист!
Воздух взорвался, снежная завеса была пробита узким длинным коридором. Камень прошил несколько деревьев насквозь и рассыпался в пыль, исчезнув в снегу.
Розовые губы девушки приоткрылись, миндалевидные глаза округлились. Она смотрела на Чжао Умяня, и бог знает, какие мысли бродили в ее голове.
Сам Чжао Умянь тоже был ошеломлен. Он рассчитывал просто вогнать камень в ствол, но раз уж пустил пыль в глаза, пришлось держать марку. Приняв непринужденный вид, он произнес:
— На самом деле, я вряд ли слабее тебя.

Комментарии

Загрузка...