Цзян Буси уже давно страшно проголодался; перебросившись пара слов, он принялся яростно обгладывать гусиную ножку. Юнь Суосы была в превосходном расположении духа и, неожиданно для себя взяв на себя обязанности простой служанки, раскладывала еду по его тарелкам – кроткая, покорная, сама добродетель.
Целебный отвар А-Лю и впрямь оказался непрост: стоило ему опуститься в желудок, как по всему телу разлилась отчетливая, согревающая волна, и даже непрекращающийся, изнуряющий зуд от ран Цзян Буси немного утих.
Он посмотрел на А-Лю чуть иначе: талантец, ничего не скажешь. Не успел он углубиться в раздумья, как вдруг резко повернул голову к выходу.
Юнь Суосы слегка надула щеки, размеренно и чинно пережевывая белый рис, и искоса взглянула на него: ─ Что такое?
─ Пожаловал гость из цзянху, – Цзян Буси отложил палочки с чашкой и поднялся.
Юнь Суосы уже хотела было сказать, что пойдет с ним, но вовремя вспомнила о своей нынешней роли – слабой, беспомощной служанки, – и тут же сменила тон, осведомившись:
─ Не враждебно ли настроен?
Цзян Буси покачал головой и толкнул дверь. Юнь Суосы тут же успокоенно уселась на место.
Снаружи, прижав к груди небольшой сверток и другой рукой стряхивая снег с бамбуковой шляпы, стояла Юнь Юаньчжи – прямо под сливовым деревом у внешней стены двора.
Мелкий снег сыпался крошечной крупой. Из-под широких полей шляпы пробивалась белая нефритовая шпилька, заколотая в гладких плетеных прядях черных волос; на ней был надет короткий ватник цвета морской волны с небольшим стоячим воротником и широкими рукавами в форме пипы, а снизу темнела темно-зеленая юбка мамяньцюнь, поверх которой наброшен лазурный плагин с узором из облаков.
Все это придавало ей неповторимую, свойственную юности наивную прелесть – до того пленительную, что от этой красоты захватывало дух.
При виде ее у Цзян Буси на душе сразу стало просторнее... Говорят же: услада для глаз – это как раз про такое.
─ Эй, –
Она чуть привстала на носках расшитых туфелек, окликнув его тихим голосом. Никаких размашистых жестов – вид у нее был донельзя сдержанный.
Цзян Буси пребывал в самом благодушном настроении: ─ Не робей. Зачем пожаловала ко мне?
─ Я не робею. Просто если притвориться жалкой, ты охотнее выполнишь мою просьбу, – невозмутимо ответила Юнь Юаньчжи.
...
─ Разве ж нормальные люди вот так выкладывают свои мысли? –
─ Я ненормальная. –
Цзян Буси подумал, что свояченица все-таки чуточку отличается от обычных людей, и неизвестно еще, чему ее там Юнь Суосы научила.
─ Какая еще просьба?
─ Оставаться с тобой, – сухо бросила Юнь Юаньчжи.
Пока Цзян Буси еще не отходил ее за то самое место, свояченица отличалась холодным, почти неземным нравом и крайней немногословностью.
Цзян Буси не стал распускать воображение, но бросил взгляд на зажатый в ее руках сверток... От того, как она прижимала его к себе, веяло легкой тоской скитальца, выброшенного на произвол судьбы, но куда больше в этом было детской трогательности.
─ Пришла набиться ко мне в приживалки? – спросил он.
Юнь Юаньчжи нахмурилась и тихо возразила: ─ Мне не нравится слово «набиться»... Чувствовать себя нахлебником – удовольствие ниже среднего.
─ Тогда что ты имеешь в виду?
─ Ты ведь Цзян Буси, верно? – неожиданно выпалила Юнь Юаньчжи.
Они уставились друг на друга во все глаза.
Затянувшееся молчание.
(⊙_⊙)x2
Заметив выражение лица Цзян Буси, Юнь Юаньчжи медленно озарила свой бесстрастный лик тенью сдержанной гордости и чуть-чуть приподняла подбородок.
Ну как, какова? Не ожидал?
Цзян Буси изумился сообразительности крошечной головки Юнь Юаньчжи, немного поразмыслил, и в его душе шевельнулась догадка, заставив слегка растерянно переспросить: ─ Человек, которого ты все это время искала... неужто я?
Бывшая пассия? Странно... Разве когда я промышлял на Юге, у меня были шашни со свояченицей?
Грехов за ним числилось предостаточно, так что пришлось тщательно порыться в памяти, но сколько он ни выскребывал уголки своей памяти, лица Юнь Юаньчжи там не обнаружилось.
Юнь Юаньчжи кивнула и тут же добавила: ─ Никаких чувств между нами нет и в помине, даже не думай о глупостях.
─ Ты такая же самовлюбленная, как твоя сестра.
─ Это не самовлюбленность. Мудрец изрек: «Знающий себя – мудр, любящий себя – благоденствует», а я, разумеется, мудрец.
─ А предвидел ли этот мудрец, что я отхожу его по мягкому месту?
─ Ты! – невозмутимый облик Юнь Юаньчжи слегка дрогнул, на нем промелькнуло холодное раздражение. Приоткрыв алые губки, она бросила: ─ Хам.
Голос звучал до того сладко, что ругань казалась скорее кокетством, и Цзян Буси от этого сделалось почему-то совсем хорошо на душе.
Он громко рассмеялся: ─ Так чего же ты в конце концов добиваешься?
─ Наблюдать за тобой, а затем вести записи.
Цзян Буси тотчас нашел рассуждения свояченицы забавными и усмехнулся: ─ Записи – это еще куда ни шло, а вот доносы писать не стоит.
─ Что такое доносы? – с любопытством спросила Юнь Юаньчжи.
В Цзян Буси вдруг проснулся некий грешок обидчика маленьких детей, и он перевел тему: ─ Разве во мне есть что-то такое, за чем стоит наблюдать?
Красивые брови Юнь Юаньчжи легко сошлись на переносице; мысленно она прожевала незнакомое слово «доносы», намереваясь на досуге перепроверить его значение, а вслух отрезала:
─ Написать о тебе как о главном герое исторический труд.
Цзян Буси выпрямился во весь рост: ─ С чего вдруг выбор пал на меня?
─ Ты – фигура, взбаламутившая весь цзянху. За последние пять лет, нет, за последние десять, во всем боевом братстве не сыщется никого, кто умел бы навлекать на себя столько бед, сколько ты.
Это комплимент? Впрочем, господин Цзян с удовольствием принял его на свой счет и улыбнулся:
─ Глаз алмаз. Только вот секретов у меня полным-полно, и тебе ни за что не распутать их до конца.
Юнь Юаньчжи легко усмехнулась, излучая уверенность: ─ Мне хватает и средств, и времени.
─ До боли знакомые слова. Точь-в-точь твоя сестра.
─ Это она в меня пошла, – в голосе Юнь Юаньчжи прорезался легкий бунтарский дух.
─ Ишь ты, какое дерзкое заявление, прямо против законов неба, – Цзян Буси сломал сливовую ветку и принялся легонько постукивать ею по ладони.
─ Но раз ты знаешь, кто я такой, то должна понимать: места вокруг меня полны смертельных опасностей... Здесь очень опасно.
─ Я не боюсь.
─ Но мне иногда придется отвлекаться на твою защиту.
Брови Юнь Юаньчжи чуть дрогнули; она намеревалась заявить, что в чужой заботе не нуждается, но жизнь штука непредсказуемая, а бросаться словами она не привыкла. Поразмыслив с мгновение, она произнесла: ─ Я буду расплачиваться с тобой ценными сведениями.
─ Какими?
─ Некий нефритовый жетон Тяньцэфу по фамилии Мо уже прибыл в город.
Цзян Буси только рассмеялся в ответ.
Миндалевидные глаза Юнь Юаньчжи слегка сузились: такая реакция... значит, между этими двоими и впрямь что-то есть.
Спокойным голосом она продолжила: ─ Клан Тоба, Тяньцэфу, Императорская сыскная служба, Поместье Премьер-министра, Левая и Правая Отважная Конница, охотники за головами, люди Линь Юйхэна – все они уже у подножия горы.
Улыбка на лице Цзян Буси померкла, а сердце тревожно сжалось... Стоит ли считать это удачей? На пути сюда он каким-то чудом разминулся со всей этой погоней.
Эта информация поистине бесценна... Время поджимает, и петля затягивается.
Цзян Буси тихо спросил: ─ Что именно ты хочешь узнать? Все, что можно рассказать, я тебе выложу, так что тебе вовсе не обязательно таскаться за мной и рисковать.
─ Я тебе не доверяю, опасаюсь, что ты все приукрасишь, – прямолинейно заявила Юнь Юаньчжи.
Цзян Буси чуть приподнял брови и усмехнулся: ─ Ну раз так, одной этой новости маловато... Если в будущем у меня возникнут трудности, смогу ли я рассчитывать на твою помощь?
Юнь Юаньчжи нахмурилась, выказав колебание: ─ Вообще-то я не должна тебе помогать. Такого человека, как ты, непременно впишут в летописи, и мне подобало бы оставаться сторонним наблюдателем, а не ввязываться во все это самой. Иначе, боюсь, я поддамся личному чувству.
Личному чувству? От этих слов на душе у него потеплело.
─ Разве плохо поддаться личному чувству?
─ Плохо, – Юнь Юаньчжи слегка покачала головой, – но и быть у тебя в долгу я не хочу...
Посомневавшись еще немного, свояченица вымолвила: ─ Когда придет время, я сама решу, как поступить, но можешь не сомневаться: своего слова я не нарушу.
У Цзян Буси изначально и в мыслях не было отказывать – он как раз собирался приставить свояченицу под собственную опеку, – а потому он легко обошел эту тему стороной: ─ Мое положение довольно щекотливое... Тебе лучше не показываться мне на глаза в своем истинном облике, иначе Северной Вэй не миновать неприятностей.
Судя по всему, северный двор пока не помышлял о походе на юг, а потому брать на себя вину за цареубийство и покушение на особу государя северяне явно не собирались.
Именно поэтому Юнь Суосы неизменно избегала открытых встреч с ним.
Стоило им действовать втайне, словно подпольным партизанам, как множество хлопот отпадало само собой.
Сообразив это, Юнь Юаньчжи невольно окинула Цзян Буси долгим взглядом и, будто против собственной воли, сдобрила похвалой:
─ Ты мне неприятен, но ума тебе не занимать.
Свояченица помнила обиду: ее мягкое место и лицо, похоже, до сих пор тихонько ныли.
Сказав это, она достала из-за пазухи небольшой кошелек и скрупулезно отсчитала три золотых боба, потянувших примерно на двадцать лянов полновесного серебра.
─ Это мои расходы на житье на ближайшие дни. Если закончатся, спросишь с меня еще.
─ Учитывая мои отношения с твоей сестрой, можешь жить у меня на всем готовом, с меня не убудет.
В крайнем случае я потом взыщу с ее казенных счетов... – мысленно добавил Цзян Буси.
Юнь Юаньчжи покачала головой и, по-прежнему протягивая ладонь, не отступала.
─ Ты непременно должен это взять, – ее холодные красивые глаза смотрели прямо на него.
И добавила самым будничным тоном:
─ Я не остаюсь у тебя в долгу.

Комментарии

Загрузка...