Хрусь...
Цзян Буси оттолкнул створку ворот, вошел в заброшенный дворик и привязал коня у дерева.
Юнь Суосы послушно опустилась с седла, низко склонив головку, но, бросив быстрый взгляд вокруг, тут же поспешила спрятать глаза.
Снег во дворе лежал всё глубже, ветви старого вяза стояли обнаженными, торчали кривые голые сучья, и лошади даже нечем было перекусить – она лишь лениво тыкалась носом в сугробы.
─ Хо... хозяин... ─ Юнь Суосы с невероятным отвращением выдавила из себя два слова и пробормотала себе под нос: ─ Желаете ли, чтобы я вам в чем-то услужила?
Слово «служанка» в этот момент застряло у нее в горле.
Если бы Цзян Буси и впрямь потерял голову от похоти и попытался сорвать покров тайны, она бы непременно дала ему жесткий отпор.
Она лишь хотела проверить его силу и выносливость, а вовсе не греть ему постель на самом деле.
Цзян Буси заметил скрытое сопротивление маленькой служанки, но объясняться не стал. Вместо этого он молча отыскал метлу и сунул ей в руки.
─ Делай то, что положено служанкам... Подмети сперва двор, больно грязно здесь.
«Что? Я – эта госпожа – должна мести двор? Ты купил девчонку только ради того, чтобы она тебе мела?»
Уголки глаз Юнь Суосы слегка дрогнули, и мысленно она наградила Цзян Буси парой ласковых.
Но будучи стреляным воробьем цзянху, играла она безупречно: двумя руками принялась за метлу, понуро опустив голову и разыгрывая роль пугливой, до смерти забитой служанки, испившей немало горя.
Изнемогая от желания полениться, она всё же не удержалась и занудливо пролепетала: ─ Хо... хозяин, почему бы вам не отнять нормальный дом?
─ Отнимать чужие дома – это уже перебор, я, в отличие от тех злодеев, человек мирный... Больше всего на свете не люблю наживать неприятности, только они вечно сами ко мне липнут.
«?»
Юнь Суосы поджала губки и замолчала.
Цзян Буси прошлой ночью выпил лишь немного вина, в животе у него уже громко урчало. Заглянув на кухню, он обнаружил там абсолютную пустоту – если бы завелась хоть одна мышь, и та бы сочла это за большой праздник.
Тяжело вздохнув, он прошел мимо служанки, вывел коня за ворота и бросил: ─ Я скоро вернусь.
─ Доброго пути, хозяин...
Юнь Суосы прислушалась – цокот копыт быстро стих вдали.
Тут же бросив метлу, она принялась искать местечко, куда бы присесть, но во всем дворе не нашлось ни единого уголка, пригодного для благородной попы, и она с досадой топнула ножкой.
«Этот Цзян Буси... Обладает такой силой, а о себе позаботиться не может, из-за него мне теперь приходится страдать и мытарства терпеть...»
При мысли о том, что ей придется провести в этой дыре какое-то время, Юнь Суосы даже слегка пожалела о содеянном.
Однако передышка длилась недолго: услышав приближение коня, она в испуге схватила метлу и поспешно перебежала в другое место.
Когда Цзян Буси распахнул ворота и вошел во двор, стало заметно, что по обе стороны седла висит множество пожитков: среди них угадывались окорока, зеленый лук, овощная зелень и свиные ребра.
Позади лошади тащилась небольшая тележка с аккуратными рядами деревянных брусков и всевозможной кухонной утварью.
Юнь Суосы бросила метлу, семеними шажками подбежала к Цзян Буси и принялась разгружать поклажу: ─ Это трофейное? Или купленное на серебро? В городе ведь можно обменивать серебро на баллы и наоборот.
Она всё еще помнила про свои припрятанные сбережения.
─ Люди здесь добрые, разглядели, что у меня нет баллов, и отдали даром.
Цзян Буси легко, словно пушинку, взвалил на плечо несколько десятков цзиней древесины и сложил их в углу двора.
Юнь Суосы с облегчением выдохнула – значит, всё-таки награбил.
Тут же она заметила, как Цзян Буси снял с седла сверток и протянул ей:
─ Тот Сюй всё-таки человек неглупый, здешние места мало чем отличаются от городов двух династий, есть даже своя Мастерская Ярких Нарядов...
─ Судя по всему, в последнее время тебе пришлось несладко, от тебя даже за версту разит – я специально прикупил тебе пару чистых нарядов.
Юнь Суосы на мгновение остолбенела. Услышав столь заботливые слова, она почувствовала, как внутри нее закипает праведный гнев.
Дурной запах был частью маскировки, это понятно, но... но этот негодяй посмел потратить ее собственные деньги на покупку одежды для какой-то девки на стороне?!
Ах да, погодите-ка... ведь эта девка на стороне – она и есть.
Опустив голову с бесстрастным выражением лица, Юнь Суосы приняла сверток и пропищала: ─ Спасибо, хозяин.
─ Готовить умеешь?
─ Нет. ─ Юнь Суосы по-прежнему смотрела в землю.
Даже если бы умела, стала бы она ему готовить? Какой мужчина в этом мире достоин отведать еды из ее рук? Только законный муж.
Она уже приготовилась услышать окрик или брань, но мужчина лишь спокойно произнес:
─ Продолжай мести. Как закончишь, сможешь помыться и переодеться.
С этими словами он подхватил скарб и утварь, шагнул на кухню, откуда вскоре донесся стук ножа, а из трубы повалил черный дым.
Юнь Суосы с недоуменным наклоном головы поглядела в сторону кухни... Оказывается, он еще и готовить мастер.
Раз уж сам хозяин взялся за работу, младшей служанке больше не пристало бездельничать, и она молча взялась за метлу, усерднее прежнего выметая двор.
Ей казалось, что сегодняшний Цзян Буси выглядит чужим и незнакомым, но, поразмыслив, она поняла: она ведь отродясь толком не знала этого мужчину, с чего бы ему быть близким?
Мебели в доме всё равно не было, и Цзян Буси наскоро накрошил коротких чурбачков, сколотив из них простенький обеденный стол.
Однако двор был столь убог, что в нем не нашлось ровного места, и Цзян Буси просто расставил еду на каменном ободке старого колодца посреди двора, устроившись прямо на его краю.
Юнь Суосы с бесстрастным лицом держала в руках пиалу, наблюдая, как на еду падают редкие снежинки.
А Цзян Буси аппетитно уплетал всё подряд неподалеку: ─ У меня порядков нет, ешь.
Юнь Суосы скосила на него глаза, а затем вновь перевела взгляд на стряпню, выставленную на камне.
Во дворе всё было старым и разваливающимся, но палочки и пиала для нее оказались чистыми, а еда – на редкость богатой.
Тут были и тушеные ребрышки, и свиная грудинка кусками, и отварные горные овощи...
Включая сверток с одеждой, который дожидался ее, чтобы она тоже привела себя в порядок.
Изнеженная с детских лет баловница, она хоть и странствовала по цзянху, но никогда не позволяла себе бедствовать в быту.
Теперь же, оказавшись рядом с Цзян Буси, она думала, что её ждет лишь нужда, но всё оказалось не так уж плохо.
Внезапно она вспомнила, что по положению служанки должна была дожидаться, пока хозяин насытится, или ждать особого дозволения, прежде чем приступать к трапезе.
Но она об этом забыла, а Цзян Буси, судя по всему, даже не обратил внимания.
Хоть у Цзян Буси и были запредельные боевые искусства, а нровом он оказался на удивление простым.
─ Как тебя зовут? – голос Цзян Буси прерл её размышления.
Она слегка покачала головой: ─ Раз уж я последовала за хозяином, то всё отныне принадлежит хозяину... Какое имя хозяин наречет, такое у меня и будет.
─ Я не задержусь в городе Бусянь надолго, придет день – уйду, и брать тебя с собой в странствия по цзянху я не намерен. Наши пути – лишь мимолетный гость у порога, так что называй себя своим именем.
Нежные губы Юнь Суосы слегка приоткрылись, она заколебалась, но спорить не стала: ─ Гуаньгуань.
В голосе послышалось легкое недовольство.
─ Гуаньгуань?
─ Ну, любоваться, как облака плывут и рассеиваются.
─ Хорошее имя.
─ А как зовут хозяина?
─ Фамилия Цзян.
─ Полного имени не назовешь?
─ Даже если не станешь целенаправленно выведывать, в будущем все равно услышишь.
─ М?─ Хозяин вполне заслуживает того, чтобы о нем говорили: «Кто в Поднебесной не знает этого мужа».
─ В детстве я побился об заклад со старшей сестрой, что стану первым в цзянху, и хотя до мастерства мне еще далеко, слава, кажется, уже наступает на пятки.
Юнь Суосы опустила голову и тихо спросила: ─ Это имя человека из цзянху?
─ Человек ли он из цзянху, с именем это никак не связано... Где твои родные края? Есть ли у тебя семья?
Юнь Суосы шмыгнула изящным носом, выдавила пару слезинок и ответила молчанием, но в этом молчании читалось всё.
Такой старый прожженный волк цзянху, как Цзян Буси, не стал бы верить словам на слово, но раз уж прикинулся, что поверил, то и допытываться дальше не стал.
Зато Юнь Суосы склонила голову набок и с любопытством осведомилась:
─ Хозяин... В городе полно таких девиц моего круга, иные – настоящие демоницы и блудницы... Не боишься, что я тоже окажусь ведьмой и погублю твою жизнь?
Цзян Буси подцепил палочками кусок мяса, окинул девушку оценивающим взглядом и легко покачал головой:
─ Не боюсь.
─ Почему же?
─ С твоими навыками, даже если ты возьмешь меч и начнешь рубить меня, это будет больше похоже на ласки.
Хрусь.
Юнь Суосы не выдержала. Сильнее сжав пальцы, она сломала палочки пополам.
Сообразив, что сплоховала, она торопливо топнула ножкой и с наигранным негодованием бросила: ─ И что за бестолковые плотники в этом городе Бусяне...
Цзян Буси скосил глаза на сломанные палочки в ее руках, в глубине души искренне надеясь, что происхождение этой служанки окажется непростым, а за плечами у нее найдутся боевые искусства – так было бы с кого спросить за работу.
Ну а теперь... по крайней мере, открытой враждебности пока не заметно, а значит, и смотреть на нее волком незачем. Служанка должна выполнять свою работу.
Как говорится, мастерству смел, кто духом цел – это как раз про Цзян Буси.
─ Приберись здесь, а я займусь мебелью.
Насытившись, он отложил палочки, подхватил длинный меч и направился к сложенным в углу двора чурбакам.
Юнь Суосы протянула короткое «угу», после чего сообразила, что ее тон прозвучал слишком независимо, и поспешно добавила: «Слушаюсь, хозяин».
Быстро доев остатки, она принялась за мытье посуды.
И надо же, а готовит-то этот Цзян Буси и впрямь отменно!
Юнь Суосы постепенно вживалась в роль служанки, и даже домашняя работа стала спориться в ее руках.
Закончив с посудой, она выглянула в кухонное окошко и увидела, как Цзян Буси что-то пилит и сколачивает... Он и впрямь мастерил мебель!
Юнь Суосы никак не ожидала, что мастер боевых искусств масштаба Цзян Буси опустится до выполнения такой грязной работы.
Неизвестно почему, но на душе у нее стало легче. Не дожидаясь напоминаний, она с легким сердцем принялась за уборку в доме...
У всякой избалованной барышни в крови брезгливость: если бы Цзян Буси и впрямь отобрал чужой обжитый дом, разве смогла бы она спать на постели, на которой валялся кто-то чужой?
А раз он делает мебель сам, это вполне отвечает ее вкусам... И отношение к Цзян Буси в ее глазах сразу заметно улучшилось.
Ворота плотно закрыты, конь посапывает под деревом, тихий снежок падает с небес – во дворе воцарилось умиротворение, отрезавшее все уличные шумы, и слышно было лишь то, как скрипит пилот плотника да шуршит щетка моющей посуду служанки.
В этот миг в заброшенном дворике и впрямь повеяло настоящим теплом домашнего очага.

Комментарии

Загрузка...