К моменту, когда они вернулись в особняк старшей принцессы, солнце уже клонилось к закату.
В экипаже Ли Вань в очередной раз перечитала высочайший указ. Императорская резолюция была коротка, но оттиск печати проставлен четко и аккуратно – это означало, что решение не было сиюминутной прихотью, по крайней мере, жизнь Мужун Ваньцин отныне вне опасности. Свернув бумагу и убрав её в рукав, она прикрыла глаза, откинувшись на подушки кареты. Стук колес по каменной кладке мерно убаюкивал, напоминая далекий, надежный ритм.
Ворота Западного двора были заперты, а стражу сменили обратно на людей принцессы. Цюлань помогла ей выйти, а Сяо Хэ выбежала навстречу, зажав в кулаке ветку османтуса, и расплылась в улыбке, завидев госпожу.
Этой ночью Цюлань зажгла в комнате новый светильник. Масло оказалось наилучшего качества, отчего пламя ровно освещало бумажные ширмы мягким янтарным светом. Сидя за столом, Ли Вань сделала последние стежки на вышитом за полмесяца полотне с парными лотосами. Бледно-розовые лепестки под светом свечи мягко переливались, создавая иллюзию живого цветка.
Поздней ночью Цюлань и Сяо Хэ ушли спать. Ли Вань осталась сидеть одна, извлекая из шкатулки серебряную шпильку: выбитая на её конце буква «Чэ» отсвечивала тусклым блеском. Пальцем она легко провела по ребристому краю гравировки, а затем опустила шпильку на самое дно шкатулки и захлопнула крышку.
[Обновление прогресса задачи: Основная цель почти достигнута. Текущий прогресс: 95%. Приготовьтесь к завершению финальной фазы в подходящий момент.]
Системное оповещение всплыло в сознании. Погасив пламя, Ли Вань легла в темноте.
На следующее утро курьер от Чжоу Чжэнцина доставил короткую записку. В ней говорилось, что в шелковой лавке удалось разыскать арендатора той пустой комнаты: договор заключался по подложному имени, однако бумага и почерк полностью совпали с образцами записей одного из советников наследного принца. Сам же советник еще вчера «заболел» и покинул столицу в неизвестном направлении.
Прочитав послание, Ли Вань сожгла его на огне свечи. Пепел осыпался в фарфоровую чашку, которую она накрыла крышечкой.
На третий день старшая принцесса вызвала её во внутренние покои.
Аромат сандала в молельне казался гуще обычного, а четки в руках принцессы двигались медленнее прежнего – судя по всему, силы оставляли её. Ни слова не говоря о минувшем деле, она лишь кивнула наставнице-монахине, и та вынесла алый лаковый поднос с нераспечатанным конвертом.
─ Это от твоего отца с северной границы, ─ произнесла принцесса. ─ Доставлено вчера. Забери.
Ли Вань взяла письмо. Размашистый, грубый почерк на конверте напоминал зарубки топора на дереве – это была личная рука князя Мужун Сяо. Поблагодарив хозяйку дома, она удалилась. На выходе из покоев её поджидала Цюлань: лучи солнца падали ей на лицо, и служанка забавно щурилась, словно греющийся на солнце котенок.
Вернувшись в Западный двор, Ли Вань вскрыла конверт.
Послание оказалось кратким. Князь писал, что до него дошли слухи о грозящей дочери опасности, поэтому он уже отправил доверенных людей вызволять её из столицы. В самом конце стояла примечание: «Если дело примет дурной оборот, немедленно бросай все и уходи из столицы, не думая обо мне. На границе ветра суровы, но кровлю над головой я тебе сыщу».
Сложив письмо, Ли Вань спрятала его в самый тайник шкатулки. Вытянув из угла несколько застрявших обрывков нитей, она скатала их меж пальцев: ниточки были тонкими, почти неразличимыми при дневном свете, но выбрасывать их она не стала, засунув под папирусную бумагу на дне. Порой кажется, что старые улики уже ни к чему не пригодятся, но кто знает, какая из них послужит началом новой разгадки.
На четвертый день в особняк прибыл гость.
Мужчина средних лет в одеянии ученого назвался господином Чэнем, советником при северном князе, и предъявил личную грамоту от самого воеводы, уполномочивающую его забрать Мужун Ваньцин и увезти на родину. В документе значилось, что как единственная дочь князя она следует с обозом родни обратно к границам и больше не участвует в делах брачного союза.
Ознакомившись с бумагами, старшая принцесса не стала возраждать. Господин Чэнь действовал споро: к полудню повозки и конный конвой были полностью готовы. Цюлань и Сяо Хэ шагали следом за госпожой, таща по два увесистых узла на каждого, словно опасаясь, что та передумает в последний миг.
Когда колесницы покидали резиденцию старшей принцессы, сумерки уже сгущались над крышами. Уличные фонари в западной части города вспыхивали один за другим; вывеска чайной «Байхуай» покачивалась в предвечерней мгле, и начертанные на ней иероглифы блестели свежей краской. Проезжая мимо, Ли Вань канула полог занавески – окна второго этажа были закрыты, темнота внутри казалась непроглядной.
У городских ворот кортеж задержали на мгновение. Молодой человек в доспехах личной стражи четвертого принца подбежал к окну кареты, протянул небольшой тканевый мешочек и тихо проговорил: ─ Его Высочество велел передать: на севере холодно, пригодится в дороге.
Взяв мешочек, Ли Вань заглянула внутрь: там лежала горсть сушеных фиников и завернутый в промасленную бумагу имбирный сахар. Аккуратно завязав шнурок, она положила подарок себе на колени.
Экипаж катил дальше.
За городскими стенами дорога стала ухабистой. Цюлань дремала, прислонившись к стенке фургона, а Сяо Хэ устроилась прямо на узлах, дыша ровно и глубоко. Ли Вань смотрела в окошко на поля и очертания дальних гор, расплывающиеся в сумерках темными силуэтами, тогда как колеса монотонно и глухо постукивали по щебню.
Опустив руку в рукав, пальцы нащупали теплую обертку из промасленной бумаги – ломать леденец она не стала, просто крепко зажала его в ладони.
[Степень завершенности задачи: 100%. Траектория судьбы Мужун Ваньцин изменена. Оценка восстановления временной линии: отличная. Мир готов к безопасному сворачиванию.]
Системная строка возникла в мыслях мягким, почти шелестящим ритмом.
Прислонившись к стенке, Ли Вань смежила веки.
─ 007, ─ произнесла она мысленно. ─ Выводи меня.
[Подтверждено. Обратный отсчет до извлечения сознания: 10, 9, 8...]
Последнее, что она ощущала – тяжесть головы Цюлань, доверчиво склонившейся ей на плечо, и мерное дыхание Сяо Хэ. Повозка ровно катила сквозь ночную мглю, а колеса отбивали привычный тактовый узор по грунтовой дороге.
[...3, 2, 1. Процесс извлечения начался.]
Ощущение отрыва вновь захлестнуло её. Она медленно поднялась из физической оболочки Мужун Ваньцин, пролетела сквозь крышу повозки, над полями в вечерней дымке, сквозь облака – прямо в вечную безмолвную серую пустоту.
[Мир 4 успешно пройден.]
[Оценка: Уровень S. Судьба оригинала благополучно изменена – она воссоединится с отцом на северной границе, и впредь ей не придется служить разменной монетой в чужих руках. Союз по расчету передан ведомством другой кандидатке, а «выживание» Мужун Ваньцин больше не нарушает межгосударственный баланс.]
[Награда баллами: Базовые 150 + Дополнительно 200 (успешное предотвращение политического убийства) + 100 (оценка S) + 150 (успешное раскрытие истинного убийцы и стабилизация хронологии) = 600 баллов. Текущий баланс: 750 очков.]
[Остаток попыток гибели: 6]
[Обновление навыков: Придворные интриги и борьба (освоено), Социальная маскировка (освоено).]
[Симуляция дальнейшей судьбы (на базе восстановленной хронологии): Доберавшись до севера, Мужун Ваньцин провела два мирных года подле отца. Впоследствии вышла замуж за пограничного военачальника, не касаясь столичных интриг, родила двоих сыновей. В старости она частенько грелась на солнце в тихом дворике, вышивая – неизменно парные лотосы.]
Ли Вань еще некоторое время оставалась неподвижной в пустоте, напоминая крошечный камушек, замерший в чистом сосуде; вокруг не было ветра, лишь прозрачные промежутки тишины между потоками света. Воспоминания четырех миров выстроились рядышком, точно речная галька: лунный свет Цинсичжэня, сигнальные огни «Вестника пепла», холодный туман на водоеме и мерный стук колес по грунтовой дороге – всё это овевалось невесть откуда взявшимся сиянием, словно невидимый ветерок пробежал по глади воды.
Мысленным взором она увидела, как в её финальном сне уже готовое вышитое полотно с парными лотосами висит на стене скромного дома в пограничном городе, а стежки на лепестках трепетны и нежны. Этот цветок не увянет: долгими закатными часами он будет цвести по-прежнему, словно лунный свет, которого никто не касался.
Посидев еще немного в ореоле пустоты, Ли Вань перевела взгляд ниже. Там, у далекой серой кромки, в мягком мерцании уже проступали очертания пятого мира.

Комментарии

Загрузка...