— СРОЧНОЕ СООБЩЕНИЕ. Вражеские силы на передовой подавлены. Наша армия одержала победу.
Ликование рыцарей эхом разнеслось из устройства связи. Благодаря нашей победе на севере война наконец подошла к концу. Командир Родерик, человек, который вел все наши силы, спокойно передал эту новость в замок Чинениса, замок Церсиса и Фризию.
— Отличная работа, — сказал я ему. — Вы снова доказали свое мастерство, командир. Я немедленно сообщу о нашей победе в каждый лагерь.
Закончив восхвалять нашего храброго командира, я отдал приказы страже и рыцарям. Мы не могли так легко доставить новости подразделениям, чье местонахождение было неизвестно. Стайл, вероятно, находился на юге Церсиса, в то время как Леон и Вал работали над оказанием помощи обеим странам. Харрисон всё еще был на юге Чинениса. Тиара, принц Седрик и король Ланс отправились в ближайшую деревню. Рыцари и солдаты наверняка всё еще сражались в своих лагерях. Они ждали сигнала, который известил бы их о нашем триумфе.
— Как только мы доставим задержанных солдат, мы направимся в Чиненис, чтобы оказать помощь их лагерям, премьер-министр Гилберт.
— Хорошо. Пожалуйста, сделайте это, — ответил я.
Я перевел взгляд на другую трансляцию. Глаза Прайд на экране сияли, как звезды. Она ахнула, услышав объявление командира Родерика о нашей победе, и поблагодарила его за усилия. Глядя на нее, я почувствовал, что всё наконец встало на свои места.
Я на мгновение закрыл глаза, чтобы отгородиться от суматошных звуков, доносящихся с ее стороны. Затем, вместо принцессы, я приказал Родерику сообщить о нашей победе в лагеря Чинениса и отправить рыцарей в качестве подкрепления. Понимая ситуацию, он кивнул и исчез с экрана. Я проследил за его уходом, прежде чем повернуться к окну. Война разразилась только этим утром, а солнце уже начало клониться к закату.
Значит, в итоге всё прошло по плану?
Даже сроки окончания войны совпали с моими прогнозами. И хотя всё оказалось куда сложнее, чем я ожидал изначально, я ни на секунду не сомневался, что наша армия сможет уладить это за один день. И королевский рыцарский орден Фризии, и Объединенное Королевство Ханазуо понесли минимальный урон, несмотря на множество столкновений по пути.
— Теперь осталось лишь дождаться благополучного возвращения остальных.
Я наблюдал, как празднуют сенешаль Церсиса, премьер-министр, стража и рыцари. Я своими глазами видел, что Прайд в безопасности, но где-то там, на поле боя, оставалось еще много других.
— Сэр Артур, должно быть, в порядке, так как на передовой обошлось без потерь. Остаются только Стайл и...
Я замолчал. Слишком многое оставалось нерешенным. Я бы не удивился, если бы возникли новые осложнения; переговоры между Фризией и Раджой, вероятно, только-только подходили к концу. Мне не терпелось вернуться туда, чтобы как можно скорее увидеть жену и дочь, пусть я только что и говорил с ними.
— Я скоро буду дома.
Я послал эти слова к безмятежно плывущим по небу облакам в надежде, что они как-то достигнут моей любимой семьи.
В этот момент я всем нутром почувствовал: война действительно закончилась.
— Что, черт возьми, здесь произошло?
Чиненсианские солдаты стояли, лишившись дара речи, передо мной — Харрисоном, капитаном Восьмого отряда, — и той бойней, которую я устроил. Они мчались на своих лошадях через всю страну, помогая всем нуждающимся и оповещая лагеря о нашей победе. Но их ликование, казалось, рассыпалось в прах, когда они наткнулись на меня посреди моря разрушения и смерти.
Один из солдат пробормотал, что изувеченные тела вокруг меня едва ли можно назвать даже «трупами». Они потеряли всякое сходство с людьми, превратившись в лужи крови вперемешку с доспехами. Земля и трава окрасились в красный цвет, а в воздухе висел тошнотворный запах.
Я стоял за всем этим, едва различимый среди груд убитых.
— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха...
Солдаты содрогнулись от моего смеха. Они прибыли сюда, чтобы встретиться с фризийскими рыцарями, защищающими юг, но теперь выглядели так, словно готовы были поджать хвосты и сбежать. И все же они не могли отрицать, что мои методы были... весьма эффективны в этой войне.
Казалось, несколько солдат вот-вот наберутся смелости подойти ко мне, но кровавая бойня заставляла их колебаться. Вместо этого они окликнули меня оттуда, где стояли.
— Эй, послушайте! Вы, фризийский рыцарь! — крикнул солдат, не зная моего имени.
— О. Солдаты этой страны, да?
Солдат моргнул, и мимо него пронесся ветерок. Внезапно мой нож оказался прижат к его горлу. Остальные солдаты отшатнулись, не в силах оторвать глаз от лезвия... и от моего вида, насквозь пропитанного кровью их врагов.
— Какая скука, — сказал я. — А я-то думал, что тут еще есть кого убивать.
Я опустил голову и пнул труп, позволив ножу танцевать на костяшках моих пальцев в поисках новых врагов. Я не собирался извиняться за то, что валялось вокруг, да и солдаты, казалось, понимали, что требовать извинений не стоит. Они сглотнули и перемялись с ноги на ногу, спрашивая, что я имею в виду.
Я неохотно убрал нож обратно в карман и посмотрел на пролом в пограничной стене, через который прорвались враги. Ни один из них не остался стоять на ногах — или в живых.
— Я просто закончил убивать всех, — просто ответил я. — Если вам нужно заделать пролом, используйте тела, которые я оставил по ту сторону. Они хотя бы сохранили какую-то форму.
Упоение боем еще не совсем отпустило меня, поэтому мои слова прозвучали немного резко. Солдаты молчали, поэтому я повернулся к ним.
— Ну и? — спросил я.
Некоторые пискнули от страха; другие взяли себя в руки настолько, чтобы объявить, что наша сторона одержала победу в этой войне. Эта новость стала сюрпризом. Легкая ухмылка расползлась по моим губам.
— Т-так что, э-э, принцесса Прайд просила, чтобы все дееспособные люди помогли остальным лагерям и разнесли весть о нашей победе, так что...
— Понял.
Я не дал солдату договорить. Эти приказы не доставили мне удовольствия, ведь я только что закончил вырезать вражеских солдат, так что я лениво побрел прочь — но потом остановился, чтобы спросить, куда именно мне следует направиться. Солдаты предложили мне лошадь, чтобы я мог присоединиться к ним, и я согласился. Несмотря на мою особую силу, я не мог поддерживать свою неестественную скорость на больших расстояниях.
Я замер, обдумывая всё услышанное. Солдаты подвели мне коня и объяснили дорогу к замку.
— Интересно, похвалит ли меня вице-командир за хорошо выполненную работу...
Я вздохнул, цепляясь за эту крошечную ниточку надежды.
— Без паники! Меняйтесь местами с арьергардом, если чувствуете опасность! Не дайте утащить себя за стену!
Как только взрывы и дымовые шашки на юге Церсиса прекратились, я телепортировался туда со своими рыцарями. Передовая держалась крепко, уже отбросив врага за пределы границы Церсиса.
Я выкрикивал приказы, сидя верхом на лошади, но битва, по сути, была окончена. Всё, что нам теперь оставалось сделать — это не дать врагу снова прорваться через разрушенную в нескольких местах пограничную стену. Бойцы передовой отстояли это место своими силами.
Дон... Дон... Дон...
Вдалеке зазвонил колокол, и все обернулись на звук. Этот сигнал невозможно было спутать ни с чем — это был условленный звук победы, а не поражения.
Война закончилась.
— Наконец-то! — Командир!..
— Возвысьте голоса! — крикнул я своим людям. — Пусть все вас услышат! Наши войска одержали победу!
Рыцари торжествующе взревели, их могучие голоса сотрясли саму землю. По ту сторону стены враги наверняка услышали их и поняли, что им конец.
— Сомневаюсь, что это вообще можно и дальше называть вторжением.
Мои тихие слова растворились в воздухе, так и не услышанные никем, заглушенные ликующими криками вокруг меня.
Как только дым за пограничной стеной рассеялся, мы поняли, что у Раджи больше не осталось никаких надежд в этой войне. Те из нас, кто выжил, в ужасе застыли, осознав масштаб наших потерь. Наш авангард и большинство командиров пали — убитые не врагами, а нашими же собственными силами. А от некоторых отрядов и вовсе не осталось ничего, кроме кровавых луж. И это было делом рук не стрелков с огнестрельным оружием, а какого-то фризийского монстра с ножом.
Когда ко мне наконец вернулось зрение и я смог разглядеть то, что происходило вокруг, я вздохнул с облегчением. Я должен был сплотить подчиненные мне войска, вернуть позиции и предпринять последний рывок против Фризии.
— Вперед! Всем в атаку! — закричал я, но в горле пересохло.
— Есть, командир! — отозвались мои люди.
Но мы по-прежнему были загнаны в угол, как и раньше.
Большинство моих прямых подчиненных, командовавших отрядами, были мертвы. Я даже не мог разобрать, кто кого зарезал. Остались только рабы, и они устремили на меня полные ненависти взгляды. Их страх и покорность испарились; в глазах горела жажда крови. Посыл был ясен: «Вот наш шанс убить его».
Солдаты заметили это и направили свое оружие на рабов. Они понимали не хуже меня, что рабы могут задавить нас простым числом, если перестанут атаковать Ханазуо и обратятся против нас. Теперь, когда рабы осознали наше поражение, они не собирались и дальше маршировать на верную смерть. Пока они собирались в толпу, казалось, даже арьергард был на грани бунта. Им не нужен был дым, чтобы уничтожить нас; если они нападут все разом, не выживет никто. Они станут свободными.
Они наступали, шаг за шагом, как армия маленьких муравьев, нападающих на бронированного жука. Нам с другими командирами больше некуда было бежать.
Наши враги вдалеке радостно вопили и улюлюкали, празднуя нашу неминуемую погибель. Один черноволосый мужчина в очках среди них выкрикнул:
— Мы почти у цели! Скоро мы все сможем вернуться к принцессе Прайд!
Подчинение и верность.
Пограничная стена четко разделила эти понятия, когда война подошла к двум совершенно разным финалам.
Йохан Линн Дуайт — так меня звали. Хотя у меня были близкие отношения с Богом, моя юность в качестве наследного принца была холодной, лишенной красок и света. У меня был хороший друг — золотой король, человек, который горел жарче огня и сиял ярче солнца.
Но без неё я бы сдался. Я намеревался сделать это с самого начала.
«Фризия обещает защитить вас!» — заявила она тогда. — «Мы будем сражаться плечом к плечу с королем Йоханом, который желает светлого будущего для своего королевства!»
Даже когда я говорил, что буду стоять до конца ради своего народа, ставя на кон свою жизнь и жизнь фризийской принцессы, у меня не было надежды на победу. По мере развития событий я постоянно твердил себе: нельзя быть жадным. Пусть будет как можно меньше жертв. Пусть я смогу оправдать то, что думают обо мне Ланс и Седрик.
Я цеплялся за множество эгоистичных и противоречивых желаний, надеясь на чудо. Я надеялся, что Церсис не станет мишенью. Я желал, чтобы Ланс исцелился от безумия. Я желал, чтобы Седрик благополучно вернулся домой. Только так мы все смогли бы сплотиться воедино как Объединенное Королевство Ханазуо.
Я хотел защитить Чиненис. Я хотел, чтобы мой народ остался свободным. Я хотел, чтобы мои близкие не пострадали, разрушения были минимальными, а невинные люди остались целы. Даже когда я укрылся в замке, эти бесчисленные желания сжимали моё сердце в тиски. Наверняка я был самым жадным из всех.
— Наши рыцари одержали победу.
Сначала я не поверил своим ушам. Объявление прозвучало так внезапно, что я принял его за очередную свою нелепую иллюзию. Несмотря на то, что мои чувства притупились, я схватил свой крест и крепко сжал его. Я приказал войскам отправиться в качестве подкрепления и бить в колокола победы, но мой разум не поспевал за происходящим. Я изо всех сил пытался осознать реальность, разворачивающуюся прямо передо мной; я так спокойно и мрачно подготовил себя к поражению, что победу было почти сложнее осмыслить.
— Мы... победили?
Неужели мы действительно отстояли Чиненис? Принять такой исход было трудно. Мой разум раз за разом отбрасывал эту мысль и приказывал мне взять себя в руки. Я просто не мог в это поверить.
Я повернулся и посмотрел на девушку рядом со мной, словно один её вид мог привязать меня к реальности. Прайд Роял Айви была принцессой страны, куда Седрик отправился за подкреплением. Несмотря на то, что она была наследницей фризийского престола, она без колебаний сама отправилась на передовую, даже ранив обе ноги только ради того, чтобы спасти солдата из Церсиса. Она спокойно смотрела на меня в ответ, даже не кичась тем, чего добились её рыцари.
«Как союзник Объединенного Королевства Ханазуо, Фризия клянется защищать вас, когда наступит завтрашний день и начнется эта война. Если мы потерпим неудачу, то мы с Его Величеством вместе сгорим дотла».
Почему она предложила принести себя в жертву таким образом? Она принесла клятву на крови передо мной и моим народом, прекрасно понимая, что это значит. Её судьба была предрешена, смерть была неминуема, если бы мы проиграли эту войну, но её лицо не выдавало ни малейшего страха. Я находился здесь, в замке, только благодаря её храбрости — её клятве.
Принцесса была занята празднованием новости о победе, как будто для неё это не стало сюрпризом. Я знал, что рыцари с их подавляющей огневой мощью, а также анемонианское оружие и подкрепление — всё это появилось благодаря ей. Видя её перед собой, я убедился: моя страна выиграла войну. И именно она спасла нас.
Моё королевство выживет. Наша культура, наше имя и наш народ останутся незапятнанными. Мы сможем продолжать жить как Чиненис — как Объединенное Королевство Ханазуо. Много лет назад мне было совершенно наплевать на родину. Я верил, что в конце концов мы просто исчезнем, не оставив после себя в этом мире никаких следов.
Но теперь... Но теперь, но теперь, но теперь, но теперь..!
— Ах!
Я потянулся к окну. На протяжении всего конфликта я не позволял себе смотреть туда, боясь увидеть лишь пустую, выжженную землю. Я представлял себе это снова и снова, чтобы подготовиться. Но город стоял, совершенно нетронутый. Он не был разрушен — он всё еще был здесь. Заходящее солнце мягко освещало то самое место, на которое я смотрел все эти годы.
На ум пришли два человека, и я хрипло произнес их имена.
— ...анс... ...рик...
Ланс, Седрик. Мои друзья, моя семья. Я любил их больше всех на свете. Эти братья направляли меня и нуждались во мне, несмотря на то, что я был таким холодным. Они столько раз приходили мне на помощь. Хотя мы были из разных стран Объединенного Королевства Ханазуо и не состояли в кровном родстве, они поднимали меня на ноги всякий раз, когда я в этом нуждался.
Их лица ярко вспыхнули в моем сознании, и я отчаянно захотел их увидеть. Я знал, что на самом деле не смогу разглядеть их из замка, но мне это было необходимо. Всё, что я подавлял в себе, всё, в чём я не мог признаться, на что надеялся и чего желал, забурлило внутри, и слезы потекли по моему лицу.
Я действительно думал, что триумф невозможен. Я винил себя снова и снова, желая вернуться в прошлое и всё исправить. Все остальные так отчаянно сражались, чтобы спасти нас, а я был единственным, кто вообще ничего не мог сделать. Я знал, что бесполезен, но всё равно хотел присоединиться к своим солдатам на поле боя. Я всем сердцем презирал себя за свою слабость.
Мне нужно их увидеть. Я должен их увидеть!
Ланс всегда говорил, что мир огромен. Это я знал. Но Ланс был единственным человеком в этом огромном, широком мире, который остался со мной, убедился, что я не одинок, и показал мне будущее, наполненное светом.
Старший брат. Так называл меня Седрик. Я знал, что он не вкладывал в это особого смысла, но для меня это значило всё. Кто-то, к кому я чувствовал близость, дал мне собственное прозвище, да еще и такое родственное. Я выстроил с ним отношения, а он взамен дал мне куда больше.
Похвала для меня ничего не значила. То, что меня называли одним из самых гениальных рыцарей в истории, ничего для меня не значило. Мне было скучно и одиноко. Мне нечем было гордиться. Седрик был единственным, кто знал об этом. Поэтому, когда он называл меня «старший брат», это был единственный титул, которым я на самом деле гордился.
Моя страна, народ, культура, вера, счастье, свобода, друг, младший брат... Всё до последнего было мне так дорого. «Но у меня не может быть всего этого», — думал я. — «Я едва ли могу защитить хотя бы что-то одно». Эта мысль пронзала меня, как нож в самое сердце.
И всё же здесь и сейчас надежда вернулась ко мне.
Я возблагодарил Бога, сложив руки в молитве. В конце концов, Он не оставил нас. Вся моя жизнь до этого момента состояла из того, что я молился Богу, благодарил Его, надеялся, цеплялся за веру и снова молился. Я ни разу не получил ответа, но сам процесс молитвы очищал моё сердце, облегчал ношу и спасал меня бесчисленное количество раз.
На этот раз моя молитва была полна безграничной благодарности. Я молился за безопасность каждого жителя Ханазуо и Фризии. Я молился за вечное процветание Объединенного Королевства Ханазуо.
Прости мне мою жадность, Господи. Я больше никогда не хочу ничего отпускать. Даже подготовившись к поражению, в конце концов, я всё равно не хочу ничего терять. Я отдаю Тебе свою жизнь, как делал это всегда, поэтому, пожалуйста, прости меня. Позволь мне и дальше быть королем вместе с моим верным другом в этом «Объединенном Королевстве Ханазуо», которое Ты даровал мне.
В этот самый момент зазвонил колокол.
Дон... Дон... Дон...
Казалось, будто сам Бог ответил мне.
Я вздрогнул, и сквозь сомкнутые веки проступили слезы. Сильный, но нежный звон колокола победы наполнил меня теплом. Я никогда в жизни не слышал более прекрасного звука.
В ответ на звон я продолжил молитву, благодаря Бога за прекращение этой войны. Я благодарил Его за то, что Он привел Фризию и их принцессу в моё королевство. Я благодарил Его за то, что Он позволил мне дожить до конца этой войны. Затем я произнес каждое имя из Ханазуо и Фризии, которое помнил, добавив в этот список Ланса и Седрика.
Пожалуйста, позволь им благополучно вернуться. Приведи их домой. Если бы только это последнее желание могло быть исполнено, пожалуйста, позволь мне увидеть...
— Йохан!
Я распахнул ресницы, словно просыпаясь на рассвете. Но солнце уже почти зашло, отбрасывая длинные тени на город за окном. Лишь мерный звон колокола убеждал меня в том, что это не сон.
Я резко обернулся на этот глубокий, сильный голос. Они стояли там вдвоем, как мираж в пустыне. Я не мог отвести взгляд, всё еще не уверенный, что это не сон.
Седрик смотрел на меня так, будто вот-вот расплачется. — Старший брат!
— Ланс... Седрик...
Мои друзья. Моя семья. Когда я позвал их тихим, надломленным голосом, они бросились ко мне. Я не мог говорить, всё еще не оправившись от шока, но Ланс обхватил меня руками и прижал к себе. Седрик схватил меня за плечо, спрашивая, не ранен ли я. Тепло их прикосновений сказало мне: это не мираж и не сон — это реальность.
Они улыбаются. Люди, которых я люблю, здесь, со мной, и они улыбаются.
Я обнял Ланса и Седрика, которые оба были выше меня. Я вцепился в их плечи и притянул к себе, обнимая так крепко, как только мог. Они вскрикнули от неожиданности, но ответили на объятия.
— Слава Богу... Вы оба живы!
Облегчение захлестнуло моё тело, когда они обняли меня в ответ. Я пытался подобрать слова, но эмоции перехватили горло.
— Это мы должны так говорить.
— Как я мог умереть раньше своих старших братьев?!
Я рассмеялся, хотя слезы продолжали литься. То, что они только что сказали, было таким типичным, таким до боли знакомым — таким в их духе. Пока я стоял там и плакал, их слезы смешались с моими, падая мне на голову и плечи. Я отпустил все свои чувства, позволив себе рыдать так громко, как только хотелось.
Как же я был счастлив родиться на этой земле.
Как же я был счастлив родиться королем этой эпохи — этого самого мгновения.
Ведь именно поэтому в таком огромном, непостижимом мире мне довелось встретить Бога и тех двух людей, которых я сейчас держал в своих объятиях.
Продолжение следует...
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia

Комментарии

Загрузка...