В момент удара в челюсть зрение Леонхильта потемнело. Не успел он прийти в себя, как кулак прилетел снова. Кайрон, всаживающий кулак точно в то же место, смотрел невидящими глазами.
— Кха!
Хрусть! На этот раз раздался звук ломающейся кости. Со всех сторон послышались крики.
— К-командующий!
Франц, спотыкаясь, подбежал и вцепился Кайрону в спину.
— Успокойтесь! Успокойтесь…! Если вы убьёте человека здесь, это будет катастрофа! Эй, чего встали! Держите его!
Только тогда солдаты бросились к Кайрону. Рыцари Леонхильта, побледнев, подхватили его.
— Ваше Высочество, вы в порядке?!
— Кха, кхе, кх…
Леонхильт был на грани обморока. Его зрение, едва мерцающее, колыхалось в жарком мареве и искрах. Среди этого мелькали жуткие серебристые волосы.
— Слишком беспечен я был.
Кайрон, отшвырнувший шестерых здоровяков, наступил на грудь упавшего Леонхильта и наклонился.
— Если хотел развлекаться любовными играми, надо было сначала разобраться с тобой.
— Т-ты… ты, ублюдок…
Леонхильт тупо смотрел на искажённое гневом лицо сводного брата. Впервые в жизни он, первенец короля, валялся на земле в таком жалком виде. Реальность была настолько нереальной, что казалось, будто он спит.
Кайрон схватил Леонхильта за ворот и приподнял. Похоже, он тоже забыл о реальности.
— Если бы ты тронул меня, ты мог бы умереть легко, Леонхильт. Но эту женщину трогать нельзя. Даже одна прядь волос Айлет не должна пострадать. Я терпел всю дорогу до столицы, а ты всё-таки тронул её?
— Разве не из-за тебя принцесса пострадала?
Разорванные губы Леонхильта дрожали. На месте растоптанной гордости осталось лишь упрямство.
— Низкий и зловещий ублюдок, вот поэтому невинная принцесса и страдает. Не знаешь своего места, а туда же…
Внезапно Кайрон широко раскрыл глаза и расхохотался, как безумец. Смех был настолько диким, что даже солдаты, пытавшиеся его оттащить, вздрогнули и отступили.
Нахохотавшись вдоволь, Кайрон хрипло перевёл дыхание.
— Да, я знаю. Я каждый раз довожу её до смерти…
Пока Кайрон бормотал, Леонхильт отчаянно оглядывался в поисках помощи. Он заметил чиновников зернового ведомства, которых тащили со связанными руками. Большинство из них были ставленниками Леонхильта, и среди них были люди из дома герцога Декарта и торгового дома Далето. Был также человек в маске с луком за спиной. Зрачки Леонхильта задрожали, словно при землетрясении. Повсюду валялись неубранные улики.
Леонхильт скрипнул зубами.
«Ничего. Я ещё могу всё уладить!»
Через несколько дней вернётся Ульрих. Когда вернётся способный советник, он найдёт способ уладить это дело. Ульрих ещё ни разу не терпел неудачу.
— Не думай, что ты останешься безнаказанным, посмев сделать со мной такое. Наглец, кха. Думаешь, я проиграю из-за такого пустяка…
Не успел он закончить, как получил пощёчину. От безжалостного удара затрясся даже череп.
— Один месяц.
Кайрон притянул полубессознательного Леонхильта за ворот и заставил посмотреть себе в глаза.
— Что бы вы ни делали, один из вас двоих — ты или твоя мать — умрёт в течение месяца. А в течение ста дней умрёт и оставшийся.
Леонхильт забыл даже про обморок от первобытного ужаса. В его отражении в кроваво-красных глазах Кайрона он сам дрожал, как перепуганная мышь. Прозвучало леденящее предсказание казни.
— Головы твою и твоей матери я обязательно повешу на самых высоких воротах столицы.
* * *
Когда карета прибыла, в особняке Валленштейнов уже ждал королевский лекарь, вызванный Анастасией. Лекарь приподнял веки Айлет и проверил зрачки.
— По счастью, сама ударная волна, похоже, прошла мимо. Рёбра целы, серьёзных ожогов нет. Можно сказать, это чудо, но расслабляться рано.
Анастасия поторопила лекаря:
— Что значит "рано расслабляться"? Ты хочешь сказать, что внешне она цела, но внутренние повреждения могут быть серьёзными?
— Да. Если она вдохнула горячую пыль и дым, дыхательные пути могут быть сильно повреждены. Именно поэтому она бессознательно кашляет. Удар пришёлся по голове и ушам, так что некоторое время будут шум в ушах и головокружение. Чувство равновесия может нарушиться, поэтому ей постоянно потребуется чья-то поддержка…
— Боже, неужели последствия будут настолько серьёзными…?
Графиня Валленштейн сокрушённо прикрыла рот. Собравшиеся в особняке по зову дамы обменивались обеспокоенными взглядами. Некоторые искоса поглядывали на принцессу Анастасию, неподвижно стоявшую у постели.
— Итак… вы хотите сказать, что поджигатель ‒ человек из дома герцога Декарта?
— Интересно, знает ли об этом сам герцог…
— Во дворце королевы, должно быть, сейчас переполох, но… вестей оттуда пока нет?
На месте преступления были схвачены преступники, и возникло подозрение, что это дело рук королевы и её родного дома ‒ герцога Декарта. Но если королева и первый принц не глупы, они не признают этого. Поэтому всё внимание было приковано к тому, как отреагирует принцесса. Леонхильт и Анастасия формально были супругами, но по сути ‒ деловыми партнёрами. Их отношения могли рухнуть в любой момент, если доверие пошатнётся.
Пользуясь моментом тишины, несколько дам, следивших за реакцией Анастасии, повысили голос:
— Почему это проблема дома герцога Декарта? Зерновым ведомством всегда управлял принц Дитрих. Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как им занялся принц Леонхильт. Надо проверить принца Дитриха и военное ведомство.
Графиня Валленштейн и маркиза Хессенберг сверкнули на них глазами, но те не обратили внимания. Дамы, вставшие на сторону королевы, принадлежали к семьям, поддерживающим первого принца. Они примчались сюда, как только услышали, что принцесса здесь.
— Ну, разве не так? Честно говоря, ведь нет явных доказательств, и мне кажется, что поспешно делать вывод, будто это дело рук королевы. Не так ли, Ваше Высочество принцесса?
Анастасия вместо ответа глубоко вздохнула. Когда она повернула голову и посмотрела на них, дамы разом напряглись.
— "Поспешно", значит. Именно в тот час зерновое ведомство опустело, словно по уговору, схваченные на месте люди принадлежат Декартам, но вы говорите, что это нельзя принять как доказательство. Маркиза Розенштейн.
— Нет, я просто хочу сказать, что на основании только таких вещей нельзя делать выводы…
— В четыре часа дня я должна была войти в зерновое ведомство. Если бы что-то пошло чуть иначе, жертвой могла стать не принцесса Элровиса, а я. Разве это не так?
Дамы, вставшие на сторону королевы, пришли в ужас.
— Нет, Ваше Высочество! Какая у королевы могла быть обида на вас, и вообще, это не её рук дело!
Чем больше они говорили, тем больше запутывались. Анастасия холодно посмотрела на них.
— Кто бы это ни сделал, лично я крайне разочарована. Я и не знала, что каландская королевская семья так управляет зерновым ведомством, что является житницей страны. Часть зерна, хранящегося там, ‒ это ежедневное пропитание Билебаха.
— Мы понимаем ваше беспокойство, но график экспорта в Билебах не изменится. Не волнуйтесь.
— Вот как? Похоже, королева послала вас, чтобы успокоить меня?
— Нет! Что вы, как можно! Я пришла исключительно из беспокойства о принцессе Элровиса…
— Прийти навестить принцессу, с которой даже не знакома, ‒ не знала, что вы настолько сердобольны, графиня. Но было бы искреннее, если бы королева приехала сама.
Анастасия холодно усмехнулась.
— Неужели Его Величество оставит это без внимания? Закрытие зернохранилища было требованием военного ведомства, значит, это проблема армии. Тогда у командующего Винтербарка есть право на расследование.
— Д-да. Если есть проблема в армии, то, конечно, нужно вырвать корни…
— Тогда командующий тщательно всё расследует. До чего же дотянулись эти гнилые корни. Судя по тому, как он был в ярости, результаты расследования будут очень интересны мне и как принцессе Каланда, и как принцессе Билебаха.
Чётко отчеканив это, Анастасия резко развернулась. Лекарь, оказавшийся между ними и не знавший, что делать, поспешно сказал:
— Для начала принцессе нужно обеспечить покой и наблюдать за её состоянием. Прошу всех выйти, чтобы не тревожить пациентку. Я пойду приготовлю лекарство.
— Да. Не шумите здесь, все выйдите.
Графиня Валленштейн, замахав руками, выпроводила дам к двери. Она поочерёдно взглянула на Вару и Лукиана.
— Эй, если принцесса придёт в себя, сразу дёргай за шнурок. Поняла?
[Да]
— Кстати, вы, кажется, секретарь принцессы? Выглядите очень бледным. Я скажу лекарю приготовить и для вас лекарство.
Вслед за графиней все дамы вышли из комнаты. В комнате остались только Лукиан, стоявший у двери как изваяние, и Вара, подбежавшая к постели.
Лукиан, некоторое время смотревший вниз, тихо сказал:
— … Все ушли. Теперь можете вставать, принцесса.

Комментарии

Загрузка...