— Юри, мне велели тебе передать.
Кэрол подошла и протянула мне письмо. Я раскрыл его и прочитал:
«Ваше изобретение признано первым патентом».
Похоже, всё получилось.
Первый патент был выдан на технологию производства бумаги. Разумеется, не пергамента, а бумаги из растительных волокон.
Если всё пойдёт хорошо, это принесёт мне огромную прибыль.
...Думаю.
Наверное.
Возможно.
— Я не против твоих побочных занятий, но не забывай и об основном деле, — предупредила Кэрол.
Видимо, недавняя отповедь матери не слишком-то пошла ей впрок.
— Знаю я. Если буду прогуливать, мне и перед родителями будет стыдно.
— Хорошо, если так.
Кэрол отвязала от пояса кожаный мешочек и неожиданно протянула мне.
— Это награда.
Награда?
Я взял мешочек и открыл его. Внутри он был набит золотыми монетами. Сам мешочек помещался в детской ладони, но денег там лежало немало.
— Это ещё что?
— Я же сказала: награда.
— За что? Это за что-то другое, не за прошлый раз?
— А ты совершил столько добрых дел, чтобы получать награды так часто? — Кэрол ехидно улыбнулась.
— Не припомню.
— Семь великих домов ведьм выразили недовольство. Похоже, им неприятна мысль, что дом Хо останется в долгу, если в качестве награды ему дадут право, от которого ещё неизвестно, будет польза или нет.
— и прислали деньги? Какая глупость.
Я-то ни о каком долге и не думал. Такое чувство, будто мы расстались на хорошей ноте, а потом мне прислали деньги, лишь бы больше не иметь со мной дела.
— Я сказала им, что уж лучше ничего не давать, чем такую мелочь.
— Мелочь?
Даже навскидку в мешочке было около тридцати золотых. Одна монета равнялась тысяче руг, значит, всего здесь было около тридцати тысяч. Точно пересчитать невозможно, но в японских деньгах это примерно три миллиона иен.
— Вообще-то это целое состояние.
— Я не очень понимаю, насколько важно твоё открытие. Но не слышала, чтобы награда за дело, ради которого человека вызывает сама королева, была настолько скромной.
Ну да. Королевской семье ведь нельзя прослыть скупой, так что, наверное, в таких случаях она запросто выдавала тысяч пятьдесят руг.
Всё-таки у членов королевской семьи свои представления о деньгах.
— Я же ещё ребёнок. Наверное, они решили, что давать мне сразу слишком много денег — не лучшая мысль.
— При чём здесь возраст? Разве это имеет значение?
Какая же эта принцесса далёкая от жизни.
— Если дать ребёнку кучу денег, он потратит их на всякую ерунду и погубит себя. Например, станет ходить по дорогим борделям и влюбится в какую-нибудь продажную женщину.
— Ч-что?! Т-тогда верни немедленно! Нельзя тебе их отдавать!
Не знаю, что пришло Кэрол в голову, но она бросилась отнимать мешочек. Расставаться с только что полученными деньгами мне не хотелось, и я спрятал его за спиной.
...Точнее, сделал вид, что спрятал, а сам незаметно бросил его через плечо на пол за кроватью.
— А ну отдай!
Кэрол так громко кричала, что, похоже, не услышала, как мешочек упал на пол. Она прижималась ко мне, пытаясь его отнять, и мы чуть не повалились друг на друга.
— Дура, успокойся! Не стану я тратить деньги на такое!
Я ещё даже не достиг половой зрелости.
— Ха-а... ха-а... Правда?
— Правда. Да и тебя это вообще не касается.
— ...Ну, пожалуй. Но если мой сосед по комнате пойдёт по дурной дорожке...
— Да не пойду я никуда!
Даже когда в прошлой жизни я получил большие деньги и опустился, дальше безработного затворничества дело не зашло. Будь я человеком, склонным к настоящему разгулу, стал бы курить, играть в азартные игры и ходить по кабаре.
Так что всё в порядке.
— Тогда на что ты их потратишь? Отложишь?
Ну почему мысли у неё как у старухи?
— Вложу в дело.
— Вложишь?
— Ну... это как купить хорошее копьё перед войной.
Хотя на самом деле совсем не так. Просто мне уже стало лень объяснять.
— Вот как. Для тебя это весьма разумное решение. Похвальный способ распорядиться деньгами.
Кажется, ответ ей понравился. Она говорила так, будто хвалила школьника, который купил пособия для подготовки к экзаменам.
Хотя на деле это скорее походило на покупку компьютера ради игр для взрослых. Ну да ладно.
По моим собственным ощущениям, прожил я уже довольно долго, но открыть своё дело собирался впервые.
В моём распоряжении были только что полученные тридцать тысяч руг и карманные деньги, которые я откладывал годами. Всего пятьдесят тысяч.
Сумма довольно приличная: если переводить в японские деньги, получится около пяти миллионов иен. Но прямое сравнение здесь не годилось.
В этой стране продукты стоили особенно дёшево, а изделия ручной работы — дорого.
Точнее, при здешнем уровне развития промышленности всё производилось вручную, и это естественным образом повышало цену. В Японии корзину для белья можно было купить в магазине «всё по сто иен», но здесь она не стоила одну ругу. Её приходилось плести вручную из тонких прутьев, поэтому запросто могли попросить и все пятьдесят.
Зато, если не роскошествовать, прожить можно было довольно дёшево. Питайся себе хлебом из смеси злаков, вяленым мясом да солью, а в остальное время спи — и, в зависимости от платы за жильё, даже в столице можно было уложиться примерно в десять тысяч руг в год.
Таким образом, пятьдесят тысяч руг — это, очень грубо говоря, плата за пять лет работы человека без особых навыков, которого легко заменить. Или пяти человек за год.
Но на самом деле, помимо зарплаты, пришлось бы платить за помещение и оборудование, так что нанять пятерых я бы не смог.
На бумажной фабрике я никогда не работал. Я знал, что и европейскую, и японскую бумагу первоначально отливали вручную, но сам этого не умел и почти ничего не знал о том, как изготовить нужные инструменты.
Поэтому я понятия не имел, когда удастся получить бумагу, пригодную для продажи, и сколько денег потребуется до тех пор.
Пятьдесят тысяч руг для начального капитала казались весьма ненадёжной суммой.
К тому же, хоть свободного времени у меня и прибавилось, по утрам я по-прежнему был занят, так что уделять делу весь день не мог. А после обеда у меня всё ещё оставалось три занятия. Мне нужен был кто-то, кому можно доверить управление.
Впрочем, был и другой вариант: не поручать дело постороннему, а заняться им самому.
Не обязательно было сразу нанимать людей и расходовать капитал. Для начала можно было снять хижину у воды и работать в свободное время.
Я никогда не собирался становиться предпринимателем и ничего не изучал об управлении бизнесом, но вряд ли специалисты стали бы меня ругать за то, что я сначала поработаю один и наберусь опыта, а уже потом найму помощников.
Я размышлял над этим за обедом в столовой, когда ко мне обратился Мяро.
— О чём-то задумались?
Он спросил без особого беспокойства.
— Вроде того.
— Если хотите, я могу помочь советом.
Похоже, он был готов меня выслушать. Мяро — неплохой человек для такого разговора. Возможно, лучше кандидатуры и не найти.
— Хочу начать торговое дело, но не знаю, кому его поручить.
— Торговое дело? — Мяро удивился.
— С начала года у меня сильно убавилось занятий после обеда. Вот теперь и свободного времени полно.
— Завидная проблема.
Возможно, он и прав. Но я действительно почти всё закончил, ничего не поделаешь.
— Ты и сам когда-нибудь до этого дойдёшь. Года через два тоже будешь без дела сидеть.
— Не знаю. Мне плохо даётся практика, так что придётся заняться физической подготовкой.
А, точно.
Как он сам и сказал, практические занятия давались Мяро с трудом. В этом году меня перевели в более сильную группу, и мы оказались в разных классах.
Нельзя сказать, что Мяро был неловким, но, похоже, мышцы у него нарастали плохо от природы, и он оставался худым и слабым. С кинжалом это ещё можно было как-то компенсировать, но в бою на коротких копьях сила значила слишком много.
Грубо говоря, даже если Мяро изо всех сил будет держать копьё, а Дорра со всей силы ударит по нему своим, копьё, скорее всего, просто вылетит у него из рук. А если и не вылетит, стойка нарушится, и он останется совершенно беззащитным.
В бою на коротких копьях невозможно всякий раз избегать столкновения оружия, так что для Мяро это было серьёзным недостатком.
— Но даже так ты ведь сможешь выпуститься?
Если бы академию нельзя было окончить из-за слабой физической подготовки, рыцарским домам, у которых единственный сын родился хилым, пришлось бы несладко.
— Да. Но тогда мне будет уже больше двадцати.
Больше двадцати, значит. Понятно, что ему хотелось закончить учёбу как можно скорее.
Сколько бы ты ни занимался науками, без практики всё равно не выпустишься. Непростое дело.
— Тяжело тебе...
— Да ладно обо мне. Расскажите лучше о себе, Юри.
Точно. Мы отвлеклись.
О чём я говорил?
— О работнике.
— Да. Какой человек вам нужен?
Мяро принял серьёзный вид. Если он и вправду готов меня выслушать, это обнадёживает.
— Мне нужен человек, который будет производить и продавать новый товар, а не просто закупать местные изделия и перепродавать. Поэтому он должен уметь гибко мыслить. Тому, кто умеет только сидеть в лавке и вести переговоры, может быть не под силу.
— Понятно. Я не буду спрашивать, что это за товар: наверняка это секрет. Но да, обычный человек с такой работой может не справиться.
Вообще-то никакой это не секрет, мог бы и спросить.
Патент уже выдан, так что всякий, кто захочет меня копировать, будет обязан платить мне за его использование. Да я только рад буду, если они начнут подражать мне сколько душе угодно.
— Может, сходить в купеческую гильдию, подать объявление и провести собеседования?
— А-а... — Мяро задумчиво нахмурился.
— Что?
— Купеческая гильдия находится под контролем Семи великих домов ведьм. Думаю, если вы, наследник рыцарского дома, обратитесь туда, могут возникнуть проблемы.
Вот как? Даже здесь всё не так просто?
— Какая морока.
— Если искать работников, разумнее было бы сделать это во владениях дома Хо.
— Понятно. Но пока мне придётся заниматься делом в столице. Неудобно отправлять человека сюда из наших земель.
На королевском орле я бы добрался туда в один миг, но до получения разрешения летать одному куда угодно оставалось ещё несколько лет.
Начинать придётся в столице. К тому же именно здесь, вероятно, потребляют больше всего бумаги, а это ещё одно преимущество.
— Если вам нужен торговец, живущий в столице, у меня есть один человек на примете. Хотите, я вас познакомлю?
У него и такой человек на примете имеется? Мяро не только всё знает, но ещё и со всеми знаком. Впечатляет.
Ему точно пятнадцать?
— И что это за человек?
— Его выгнали из торгового дома, который ведёт дела с моей семьёй.
— Выгнали?
Безработный, который не может найти новое место после того, как его выставили с прежнего? Стоит ли связываться?
— Он не брал деньги из кассы или чего-то подобного. Насколько я знаю, они просто не сошлись во взглядах.
— Вот как.
Я совершенно не знал здешних торговых обычаев, поэтому мне трудно было судить. Что ж, пока не встречусь с ним, ничего не узнаю.
— Торговые дома, которые ведут дела с домами ведьм, умеют только льстить и подхалимничать. Так что то, что он восстал против них и ушёл, скорее даже говорит в его пользу.
И ведь между делом оскорбил собственную семью.
— Ну, раз ты его рекомендуешь, вряд ли он совсем уж плох.
Конечно, поговорить с ним надо, но мне с трудом верилось, что Мяро станет рекомендовать мне совершенно ни на что не годного человека.
Как можно понять хотя бы по его неприязни к домам ведьм, Мяро терпеть не мог бездарей, которые ничего не производят и живут за счёт семейного дела.
Наверняка у этого человека есть какой-то талант. По крайней мере, встретиться с ним стоит.
...Думаю.
— Мне приятно, что вы так считаете, — Мяро смущённо улыбнулся.
— Как мне с ним связаться?
— Я и сам знаю только его имя. Проще всего будет узнать адрес в королевском замке и отправить ему письмо.
Не знал, что в королевском замке можно узнать чей-то адрес. Наверное, столичных жителей там всё-таки хоть как-то учитывают.
— Понятно. Как его зовут?
— Каф Онет.
Три дня спустя я отправился к Кафу Онету.
Дом, в котором он снимал комнату, стоял к востоку от четвёртой кольцевой улицы в северной части столицы. Большая река делила город надвое, а кольцевые улицы соединяли между собой большие дороги, расходившиеся от королевского замка. Это была четвёртая такая улица.
По моим представлениям, район можно было назвать не самым лучшим, но и не самым плохим местом для простолюдинов.
Состоятельные горожане на северной стороне селились к востоку от третьей кольцевой, оттуда удобно было добираться и до Большого рынка, и до королевского замка.
Но четвёртая кольцевая находилась близко к северному порту, что для торговца было удобно. Вполне подходящее место для купца не особенно большого достатка.
Я поднялся на второй этаж трёхэтажного каменного дома и постучал в дверь.
— Открыто! — донеслось изнутри.
Как беспечно. В последнее время обедневшие переселенцы из Кирухины с трудом находили себе пропитание, и на улицах стало немного опаснее.
Впрочем, если уж на то пошло, ребёнку тоже не следовало бы приходить в такой район одному.
— Прошу прощения, я войду.
Я открыл дверь.
Внутри была давно не виданная мной «комната неряшливого холостяка»: повсюду валялся мусор, а пол был покрыт пылью. Лишь там, где хозяин часто ходил, от пыли остались свободные полосы, похожие на звериные тропы.
В Японии я видел такое каждый день, точнее, такой была моя собственная комната. Но за эту жизнь я впервые увидел подобный беспорядок. Поначалу за чистотой следила Судзуя, а затем горничные и уборщицы, поэтому ни одно из моих жилищ никогда не выглядело так.
— Здравствуйте. Я Юри Хо.
— Извини, но...
Каф Онет развалился на жёстком с виду диване и пил. Несмотря на приход гостя, вставать он и не собирался.
— Мне некогда участвовать в играх дворянских детишек.
— ...Вот как.
Какая неприятная манера разговаривать. Похоже, ничего не выйдет.
Хотя в чём-то его понять можно. Раз уж он занят, ничего не поделаешь. Правда, со стороны он выглядел как человек, которому совершенно нечего делать.
Но до чего же он запустил свою жизнь. Вот если бы ещё в углу сидел голодный ребёнок с потухшим взглядом, картина была бы полной.
— Я собираюсь продавать изделие, которое со временем сможет вытеснить пергамент с рынка.
— Ясно. Ничего у тебя не выйдет.
Какой негостеприимный. Словно разговариваю со стеной.
Уйти, что ли?
Нет, раз уж пришёл, попробую ещё немного.
— Кто знает? Пока не попробуем, не узнаем.
— Не выйдет. Даже если ты прав, всё равно эти ублюдки всё украдут. В этой стране всё так устроено: чем бы ты ни занялся, конец будет один.
Какой озлобленный. Весь мир ему, похоже, осточертел.
— Теперь всё устроено так, чтобы этого не происходило. Можете не беспокоиться.
— Хм.
На его лице читалось: «И говорить тут не о чем».
— Если кто-то, кроме меня, изобретателя, станет производить этот товар, он будет обязан платить мне за использование патента. Её Величество королева одобрила это лично. У меня даже есть документ с её собственноручной подписью и королевской печатью.
Я на всякий случай захватил его с собой.
— ...Никогда о таком не слышал.
— Я обратился к Её Величеству примерно месяц назад. Новый порядок установили неделю назад, а разрешение мне выдали три дня назад. Кстати, мой патент первый.
— Хм. Хочешь сказать, ты заставил королеву установить такой порядок?
— Да.
Каф приподнялся и впервые посмотрел на меня. Вблизи он выглядел ещё хуже. Не то чтобы лицо у него было некрасивым, но оно заросло грязной неухоженной бородой, да и волосы он явно давно не приводил в порядок.
— Не верится. Покажи.
— Пожалуйста.
Я немного опасался, что он его порвёт, но всё же передал документ. Лист был из белоснежного высококачественного пергамента, так что вряд ли походил на подделку.
Каф пробежал его глазами.
— Похоже, не врёшь.
— Конечно.
Он вернул мне документ.
— И что ты хочешь, чтобы я делал?
О, кажется, он немного заинтересовался.
— Общее руководство и работа. Когда товар будет готов — продажа. В общем, я хочу, чтобы вы делали за меня всё, что должен был бы делать я.
— Это ещё что значит?
Он уставился на меня в изумлении.
— По утрам мне нужно ходить в академию, да и других дел хватает.
— Значит, я всё делаю от начала до конца, а ты забираешь всю прибыль?
— Не совсем. У меня пока есть только идея, а способ производства ещё предстоит найти. Даже по самым оптимистичным подсчётам, серьёзная прибыль появится не раньше чем через полгода. До тех пор лучше считать, что её не будет вовсе.
— И всё это время мне работать бесплатно?
— Я буду платить вам жалованье. Правда, много предложить не смогу. А о настоящем вознаграждении поговорим, когда дело встанет на ноги.
Каф вздохнул. Похоже, он колебался.
— Ты и правда думаешь, что добьёшься успеха?
— Через десять лет пергамент почти совсем исчезнет с рынка. Если, конечно, нам удастся наладить производство.
— Вот как... Но гильдия пергаментщиков находится под покровительством дома Лакламанус. Они могут помешать.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...