— Юри, я всё сделала.
Кэрол вернулась. Я попросил её помочь Шам освоиться в Академии, и, похоже, она выполнила просьбу.
Вряд ли кому-то придёт в голову обижать девочку, которую привела сама принцесса. Теперь за Шам можно не волноваться.
За всё, кроме учёбы.
В тот момент я неторопливо играл с Мяро в тоги в гостиной общежития.
— Вы ведь договорились? Не беспокойтесь обо мне, можете идти, — сказал Мяро.
— Правда? Извини.
Неудобно бросать игру на середине, но придётся.
— Подожди. Вы играете в тоги?
Кэрол подошла ближе и наклонилась над доской.
Играла она неважно. Честно говоря, плохо.
Как и Люк, она относилась к тем несчастным, которые очень-очень любят игру, но всё равно никак не могут научиться играть хорошо. Конечно, она была сильнее Дорры, которого можно назвать самым слабым игроком на свете, но даже среди ровесников её уровень был ниже среднего.
— Ладно. Подожду, пока доиграете.
— Да ты просто сама хочешь посмотреть.
— ...Сдаюсь.
Я положил ладонь на доску.
— Что?
Одна дурочка удивлённо вскрикнула, а Мяро сидел и улыбался.
— Эй, ты слишком быстро сдался. Ещё ведь можно...
— Мат в семь ходов.
Я сделал следующий ход, а Мяро, похоже, тоже всё понимал,ответил без промедления. Мы повторили это пять раз, и на доске возникло положение, при котором даже непосвящённый увидел бы угрозу королю.
Самый настоящий мат.
— Ого. Как ты заметил? — восхитилась Кэрол.
Впрочем, ничего удивительного. Хотя до мата и оставалось всего семь ходов, увидеть его было непросто.
— С Мяро всегда так: заметишь угрозу, а уже мат.
Он умел подбрасывать приманки и направлять противника туда, куда ему нужно. Многие делают это слишком очевидно, а вот его ловушки действительно трудно распознать.
Он запросто отдавал слабые фигуры, чтобы добраться до сильных. А когда ты, мучимый сомнениями, не решался атаковать, сам начинал наступление, словно только этого и ждал.
В этой партии я заметил его замысел за пять ходов до мата и попытался что-нибудь предпринять, но безуспешно. При этом со стороны положение выглядело более или менее равным, так что понять Кэрол, решившую, что я сдался слишком рано, можно было.
— Извини, разберём партию в другой раз.
Надо заняться Кэрол.
— Конечно. Я сам уберу доску.
— Спасибо.
— Постарайтесь развлечь Её Высочество.
Он что-то не так понял?
— Мы вообще-то не развлекаться идём.
— Разве? А я думал, у вас свидание.
Что за глупости?
— Не говори ерунды, — с возмущением ответила и Кэрол.
Редкий случай, наши мнения совпали.
— Слушай, сегодня что, особый день, когда все говорят такие глупости? Мне и до этого такое сказали, — обратилась она ко мне.
Насколько мне известно, подобного странного обычая не существовало.
— Нет, но со стороны это выглядит именно так, — сказал Мяро с озорной улыбкой.
— Не выглядит, — отрезала Кэрол.
— Ладно, пошли.
Она схватила меня за руку и потащила за собой. Мяро с интересом смотрел нам вслед и помахал.
Я обещал позволить Кэрол полетать на моём королевском орле.
Я привёз его с собой из дома. Похоже, Кэрол почему-то считала, что я хорошо летаю именно благодаря ему.
Желающих стать небесными рыцарями было много, но вырастить королевского орла не так просто, как курицу, поэтому птиц на всех не хватало. Они стоили дорого, и даже Рыцарская академия не могла держать их десятками.
Поэтому ученики из достаточно богатых семей должны были по возможности привозить собственных орлов. Каждый такой ученик означал, что с курса небесных рыцарей придётся отсеять на одного человека меньше.
Причём руководство Академии, похоже, воспринимало это не как пожелание, а скорее как требование: «Если можете привезти собственного орла, обязаны это сделать, если только нет особых обстоятельств».
Без своей птицы и правда возникало множество проблем.
Орлы Академии каждый день подвергались большим нагрузкам и потому часто были не в лучшей форме. А полёт на нездоровой птице повышал риск несчастного случая.
Кроме того, на них постоянно летали неопытные ученики, а времени регулярно заново их дрессировать не было. Поэтому ездить на них, похоже, было не особенно удобно.
Ещё приходилось ждать своей очереди. Практиковаться удавалось примерно вдвое меньше, чем тем, кто привёз собственную птицу, поэтому мастерство росло медленнее.
При этом у учеников существовало ограничение по весу, пока они росли, времени оставалось всё меньше. Поэтому те, у кого не было своих орлов, часто торопились как можно скорее освоить полёты.
Лишь поступив сюда, я узнал, что даже после обучения и получения своего рода квалификации небесного рыцаря около половины выпускников проводили дальнейшую жизнь вдали от королевских орлов.
Хорошо, если им хотя бы иногда давали полетать. Но многие после выпуска не садились на орла десятилетиями и становились чем-то вроде водителей, которые получили права, но никогда не водят машину.
Разумеется, я происходил из семьи, которая никак не могла приехать без своего орла, поэтому Люк дал мне птицу.
Её звали Звёздная Пыль*. Это имя придумала Шам.
Орла вырастил сам Люк с момента вылупления. Птиц с его фермы по-прежнему продавали, но ферма больше не была его основным занятием, поэтому орлы, за которыми он ухаживал с рождения, теперь стали редкостью.
Впрочем, при последней встрече он сказал, что его собственный орёл стареет и придётся вырастить нового. Наверное, скоро возьмёт яйцо и поможет ему вылупиться. Похоже, хотя бы собственного орла он хочет растить сам.
Кэрол тоже, непонятно почему, записалась на курс небесных рыцарей и летала довольно хорошо.
Её орла звали Ясный Шквал*. Имя ему дала сама королева.
Этого орла Люк тоже вырастил с момента вылупления. Когда Кэрол была маленькой, королева купила птицу и подарила дочери.
Это был тот самый орёл, которого я помогал доставлять. До передачи я даже успел на нём посидеть, но ненадолго, поэтому плохо его помнил.
Похоже, во дворце его чрезмерно избаловали. Когда я встретил его снова, у него была наглая морда, а ещё он приобрёл привычку клевать смотрителей по голове.
Саму Кэрол он, конечно, не клевал, но даже если в вольере есть всего один такой орёл, смотрителям приходится надевать железные шлемы.
Когда мы вошли в вольер, Звёздная Пыль сразу меня заметил и спустился.
— Р-р-р...
Он приветствовал меня низким гортанным урчанием. Когда я подошёл, он подставил клюв.
— Звёздная Пыль, молодец.
Я погладил его клюв.
— Кру-р-р...
Он довольно прищурил жёлтые глаза с чёрными зрачками.
Я немного его погладил, надел седло и вывел наружу. Там ждала Кэрол.
— Вот, держи угощение.
Она поднесла к его клюву рыбу, похожую на треску. Для королевского орла та была размером с один кусочек.
Звёздная Пыль схватил рыбу за хвост, подбросил и проглотил. И собаки, и орлы одинаково привязываются к тому, кто их кормит.
Вообще-то королевские орлы обитали в районе фьордов по другую сторону горного хребта.
Дикие орлы существуют и сейчас. Питаются они главным образом наземными животными, например оленями.
Охотятся они своеобразно: пикируют, хватают оленя когтями и уносят с собой, а затем сбрасывают с высоты. После этого съедают погибшего от удара о землю зверя, а иногда относят добычу в гнездо, чтобы накормить пару и птенцов.
На людей они нападают редко, но, сбрасывая добычу, инстинктивно выбирают открытое место. Поэтому в тамошних деревнях с неба нередко падают олени и пробивают крыши.
Помимо наземных животных орлы едят морских зверей. А поскольку им достаётся и содержимое внутренностей добычи, рыбу они тоже могут переваривать.
Сами они рыбу не ловят, но и не отказываются от неё. А морская рыба, по моим представлениям, не должна была заразить их паразитами.
— Ну вот, молодец.
Кэрол протянула руку, и Звёздная Пыль без всякого сопротивления сам подставил клюв. Она погладила его тонкими пальцами по клюву и мелким перьям.
— Продолжай его кормить. Я пока седло поправлю.
Когда я взялся за седло, Звёздная Пыль сам подогнул ноги и лёг животом на землю.
Какой умница.
Я закинул седло ему на спину и закрепил ремни безопасности. Он привык и совсем не противился.
Всё это время Кэрол бросала ему рыбу, а он с удовольствием её глотал.
Закончив с седлом, я сказал:
— Давай, садись.
— Что, прямо сейчас?
Мы находились возле вольера, а здесь обычно не садятся на птиц. Для взлёта и посадки есть специальная площадка. Ради безопасности орла сначала отводят туда пешком.
— Лучше немного привыкнуть к нему до полёта. Ты одна для него не слишком тяжёлая.
Обычно он нёс взрослого и ребёнка, вместе почти восемьдесят килограммов. Так что одна Кэрол ему не помешает.
Восемьдесят килограммов для королевского орла — серьёзная нагрузка, поэтому обычно его не заставляют с таким весом ещё и ходить. По возможности даже ребёнка лучше не сажать заранее, но паника в воздухе из-за того, что всадник сел на птицу в последнюю минуту, страшнее небольшой лишней усталости.
— Для самца большая честь катать принцессу. Смотри не опозорься, — тихонько сказал я Звёздной Пыли, чтобы Кэрол не услышала.
Он, конечно, не понимал слов, но ответил гортанным:
— Кру-р... р-р...
— Ремень безопасности закреплён! — доложила Кэрол, как примерная ученица.
Мы же не на занятии... Ну да ладно.
Я слегка потянул поводья, и Звёздная Пыль сразу поднялся, ещё прежде чем я успел потянуть его за голову.
И правда умница. Люк отлично его выдрессировал.
Теперь я понимал, почему другие небесные рыцари так хотят получить орлов, выращенных Люком.
Я повёл птицу за поводья к взлётно-посадочной площадке.
Площадка представляла собой расчищенное от деревьев ровное место, за которым ухаживали не так тщательно, как за учебным двором. Траву кое-где подкашивали, но не выпалывали.
Зачем она нужна королевским орлам, которым не требуется взлётная полоса? На случай, если неопытный всадник ошибётся при взлёте или посадке.
Например, при взлёте достаточно подать птице соответствующий сигнал, больше ничего делать с поводьями не нужно. Но если ученик запаникует и дёрнет их в процессе, орёл может завалиться вперёд или назад и упасть.
В таком случае лучше упасть на мягкую землю с травой, чем врезаться в дерево или здание либо рухнуть на утоптанную, твёрдую поверхность учебного двора. Поэтому траву здесь и оставляли.
Я бросил поводья Кэрол. Она ловко поймала их в воздухе.
— Наверху ни в коем случае не дёргай поводья резко.
— Знаю.
— Лети.
Кэрол быстро потянула поводья на себя, поднимая голову Звёздной Пыли. Он широко расправил огромные крылья, несколько раз взмахнул ими и поднялся.
Затем полетел вверх по диагонали.
Мы с Кэрол совсем недавно получили разрешение на начальную самостоятельную практику.
Мяро тоже, без особого шума, записался на курс небесных рыцарей, но разрешения пока не получил. У него не было своего орла, поэтому он отставал.
Может показаться опасным отпускать в одиночный полёт детей, которые выглядят не старше учеников средней школы. Но с каждым днём они растут и прибавляют в весе, так что приходится торопиться, даже подвергаясь некоторому риску.
Мы с Кэрол пока не настолько отставали, чтобы беспокоиться. Но если хотелось научиться воздушной акробатике под руководством преподавателя, нужно было освоить основы полёта до тринадцати лет. Так что желающим достичь большего приходилось спешить.
После четырнадцати общий вес ученика и инструктора приближался к пределу, и даже преподавателю становилось слишком опасно обучать фигурам высшего пилотажа.
Если не успеть, оставалось изучать теорию на земле, а потом самостоятельно тренироваться в воздухе. А это опасно.
При выполнении сложных фигур неизбежно случается потеря скорости. Королевский орёл — живое существо, и, если он начинает сваливаться в воздухе, у него может начаться паника.
Самолёт, потеряв скорость, при падении может снова её набрать и выровняться. Но орёл это не машина.
Когда птица теряет скорость в воздухе, инстинкт заставляет её пытаться избавиться от всего, что зажато в когтях или находится на спине.
Но всадник закреплён ремнями, и сбросить его она не может. Пока орёл бьётся, пытаясь освободиться, он успевает долететь до земли.
Если орёл полностью доверяет всаднику, а опытный всадник намеренно вводит его в сваливание, птица чувствует себя в безопасности и не паникует. Но неопытный наездник такого доверия вызвать не может.
Поэтому самостоятельно осваивать воздушную акробатику особенно опасно.
Среди небесных рыцарей считается, что настоящим мастером становится лишь тот, кто способен выполнять сложные фигуры. Поэтому в Рыцарской академии довольно легко дают разрешение на самостоятельные полёты, стараясь помочь ученикам набраться опыта до четырнадцати лет.
Но летают-то дети дворян — гордые и склонные зазнаваться. Поэтому во время самостоятельной практики часто происходят несчастные случаи, и многие высокопоставленные рыцарские семьи с самого начала решают не делать своих сыновей небесными рыцарями.
Какой смысл, если долгожданный наследник погибнет из-за нелепой случайности?
Кроме того, небесными рыцарями не становятся огромные мускулистые воины, поэтому крупным детям иногда советуют отказаться от этой мечты сразу.
К чему я всё это? К тому, что речь идёт о Дорре. С орлами он никак не связан.
Я посмотрел вверх. Звёздная Пыль с Кэрол на спине плавно летел по небу. Держался он исключительно ровно.
Впрочем, на начальной самостоятельной практике ничего сложного делать не разрешали, так что ошибиться было почти невозможно.
Королевских орлов приучают после взлёта самостоятельно подниматься на высоту, которая им нравится, а затем описывать широкие круги против часовой стрелки.
На начальном этапе всадник может делать только это, продолжать полёт большими кругами.
Единственное, за чем нужно следить, чтобы центр круга не смещался и птица не удалялась от площадки. Если такое происходит, направление слегка поправляют.
А если поправить не получается, нужно подать команду на посадку, пока орёл не улетел слишком далеко, и приземлиться где угодно.
Вот и всё. Ничего сложного.
Если бы орёл совершенно не умел ориентироваться, задача могла бы оказаться трудной. Но Звёздная Пыль описывал почти идеальный круг, так что, если не делать ничего лишнего, проблем не возникнет.
Пока я вздремну, они наверняка вернутся.
Я примял траву у подходящего дерева, прислонился к стволу и устроился отдыхать.
Ах, какая хорошая погода. Солнце ярко светит, небо синее.
Пока стоит недолгая пора, когда в этой стране можно вздремнуть на улице, надо ею наслаждаться.
Но кое-кто не позволил мне этого сделать.
— Ха-а... ха-а...
Ко мне подошла незнакомая девочка. Не знаю, что ей было нужно. Судя по сбившемуся дыханию, она прибежала.
На ней была форма Академии благородного воспитания. Волосы светлые, что среди шан встречалось редко. Вернее, до сих пор я видел такие только у Кэрол и королевы.
Девушки из Академии благородного воспитания, забредающие глубоко на территорию Рыцарской академии, обычно оказывались поклонницами красивых старшекурсников.
Они могли, например, расстелить покрывало и устроить пикник посреди взлётной площадки, несмотря на опасность, за что их потом как следует отчитывали и выгоняли.
По возможности связываться с такими мне не хотелось.
— Ты здесь не видел мою сестр...у?
Девочка перевела дыхание, подняла голову и впервые взглянула на меня.
Что такое?
Почему-то она застыла с ошеломлённым видом.
Я ещё никогда не видел, чтобы кто-то так смотрел на моё лицо, поэтому обернулся, решив, что у меня за спиной внезапно появился Годзилла.
Но там были только деревья.
Я снова посмотрел на девочку. Кажется, она младше меня. Черты лица у неё были очень изящные, но вид немного нахальный.
— Что?
— Как тебя зовут?
Зачем ей моё имя? Впрочем, ничего страшного не случится, если я представлюсь.
— Юри.
— Юри, значит. А фамилия?
— Хо.
— Юри Хо... Хм, ты второй сын в семье Хо или кто-то вроде того?
Что с ней такое? Сам хотел бы взглянуть на второго сына, если бы он существовал. Люк, конечно, второй сын, но она же не о поколении моих родителей говорит.
— Тебе какое дело?
— Тебе? Как грубо. Ты вообще знаешь, кто я?
Разошлась. Мол, как смеет простолюдин со мной так разговаривать?
Да знать я тебя не знаю.
— Понятия не имею.
— Я из королевской семьи.
Из королевской? Вот как. Понятно, почему держится так важно.
— Ясно.
— Я Каря Фул Шартору.
Вот как.
Понятно. Значит, сестра Кэрол. Не слышал, чтобы у неё была сестра почти того же возраста.
Отцы у них, конечно, могли быть разными, но мать наверняка одна. А для шан, у которых редко рождаются дети, родить двоих подряд большая редкость.
Люк с Судзуей вот уже десять лет стараются, а второго ребёнка всё нет.
— Значит, ты сестра Кэрол.
— ...Надо же, какая смелость — называть мою сестру по имени в моём присутствии.
Неужели я такой смелый? Вообще-то при взрослых, которым это может не понравиться, я называю её «Ваше Высочество».
— Мы с ней на «ты» и «эй, ты».
— Ты знаком с сестрёнкой?
— Ну да.
Хотя назвать нас знакомыми... Я и сам не знаю, как описать наши отношения.
А если подумать, что вообще значит «на “ты” и “эй, ты”»? Никогда раньше такого не слышал.
— Понятно. Раз так, я могу оказать тебе особую честь и подружиться с тобой.
— ...Что?
Это она к чему вдруг?
— Я говорю, что готова с тобой подружиться.
— Нет, я не понимаю.
— Ты же рад?
Она небрежно откинула волосы. Светлые пряди мягко взлетели в воздух.
Что ж, девочка она и правда красивая. Какой-нибудь извращенец, увидев её, пожалуй, был бы готов поставить крест на собственной жизни и совершить преступление.
— Не то чтобы совсем не рад.
— Правда?
— Но я, пожалуй, откажусь.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...