Совет прервали, и участники разошлись по отведённым им комнатам.
Ещё некоторое время в коридоре стояла суматоха. Наверное, слугам пришлось немало потрудиться, переодеть тех, кого забрызгало кровью убитых стражников, приготовить им ванну и всё такое.
Меня кровь не задела, а вот одежда Люка немного испачкалась, когда он применил удушающий захват. Сам он говорил, что ничего страшного, но служанки упросили его переодеться.
После этого мы с Люком спокойно сидели за столом. Перед ним стоял бокал со спиртным.
Не прозрачный, как те, что продавались в Японии, а мутноватый, причём, кажется, его выкрасили в синий цвет, чтобы скрыть эту мутность. Но форма у бокала была красивой.
У нас дома из стеклянной посуды был только тот бокал, из которого Люк пил. Стекло у него было ещё мутнее, да и форма не такая ровная.
— Отец, вы сегодня здорово двигались. Вы научились этому в рыцарской академии? — спросил я.
— Да, там.
Значит, это и правда боевые приёмы из академии.
Я почему-то представлял себе, что в рыцарской академии благородные отпрыски под видом тренировок постукивают друг друга бамбуковыми мечами. Но, судя по движениям Люка, там обучают весьма практичным боевым искусствам.
— Тебе хотелось бы так научиться? — спросил он.
— Да, немного.
Сказал бы, что не хочется, — соврал бы.
— Немного? Не очень сильно?
— Хотелось бы уметь, но если ради этого придётся тренироваться десять или двадцать лет, то я бы ещё подумал.
Впрочем, вряд ли мне такое по силам. Я не слишком ловкий.
— Да нет. Когда немного подрастёшь и окрепнешь, думаю, за пять лет стараний вполне справишься.
Даже по самому оптимистичному прогнозу — пять лет?..
— Это значит, придётся с утра до вечера бегать и тренироваться?
— Нет, по полдня. В академии обычно занимаются физической подготовкой с рассвета и до тех пор, пока солнце не поднимется высоко.
Целых полдня?
Интересно, как это будет.
По меркам моей прежней жизни затворника от одной мысли тошно, но и сейчас я по полдня помогаю Люку и тренируюсь.
Правда, рядом будут не близкий и понятный мне Люк, а, может быть, заносчивые благородные отпрыски и инструктор-изверг вроде сержанта Хартмана*. Так что всё равно страшновато.
В дверь постучали.
— Можно войти? — послышалось снаружи.
— Войдите, — ответил Люк.
В комнату вошла служанка.
— ...Прошу прощения. Как вы желаете поступить с ужином?
— Да как угодно, — небрежно ответил Люк.
Он и Судзуе часто так говорил. А она каждый раз отвечала: «Хуже всего, когда тебе говорят “как угодно”». У нас это был почти ежедневный разговор.
Интересно, если Люк станет главой дома, таких разговоров больше не будет?
— Госпожа Сацуки просила передать, что хотела бы пригласить вас к ужину.
— ...
Люк поморщился так выразительно, что его мысли можно было прочесть без труда.
Как же всё это задолбало. Хочется поесть в комнате чего-нибудь простого, вроде пиццы, выпить с сушёным кальмаром и лечь спать.
— ...Хорошо, я принимаю приглашение. Позови нас, когда будет готово.
Надо же, согласился.
— Всё уже готово. Прошу за мной.
А у них-то всё заранее подготовлено.
Нас проводили в комнату, похожую на личные покои хозяев. Здесь не было роскошной мебели, оконные рамы тоже ничем не сверкали, а стены не были оклеены обоями: виднелось хорошо отполированное дерево.
Но нельзя было сказать, что комната выглядела плохо.
Здесь было как-то уютнее.
На не слишком большом столе примерно на шесть человек лежали четыре салфетки под приборы. За столом уже сидели Сацуки и Шам.
— Прошу, садитесь, где вам угодно, — сказала Сацуки.
Я выбрал место напротив Шам, решив, что так будет уместнее.
— Спасибо вам за то, что выручили меня сегодня, когда мне угрожала опасность, — с улыбкой поблагодарила нас Сацуки.
— Да что вы, ничего особенного, — ответил Люк.
Он нисколько не хвастался. А ведь мог бы и погордиться. Если бы всё пошло плохо, Ракуну, возможно, перебил бы всех в зале.
— Вы по-прежнему не любите сражаться? Кажется, уже восемнадцать лет прошло?
Восемнадцать лет?
Люк, возможно, потому, что бреется, выглядел лет на двадцать с небольшим, но в этом году ему исполнялось тридцать восемь. Значит, восемнадцать лет назад ему было двадцать.
— Не люблю. Поэтому я сам выбрал другую жизнь. Даже в долги влез, чтобы создать ранчо, и начал всё сначала.
— Я понимаю. Но вы ведь и правда собирались отправить Юри в рыцарскую академию?
Чего?
— Это правда, но если бы ему там не понравилось, я собирался позволить ему уйти...
Да, он и раньше говорил, что отправит меня в академию.
— Я ведь тоже ни к чему вас принуждать не собираюсь. Конечно, хотелось бы, чтобы Юри хотя бы попробовал там учиться, но если он захочет уйти — пусть уходит. И вы, Люк, можете продолжать заниматься ранчо.
— Но тогда главным домом всё это время будете управлять вы, Сацуки? Разве это хорошо?
Как я и предполагал, это считалось не слишком хорошим решением. Люк был серьёзно обеспокоен.
— Всё будет хорошо. У нас полно стариков, которым на покое нечем заняться.
Значит, поручит дело отставникам?
— Но если оставить всё на них, найдутся и такие, кто начнёт класть деньги себе в карман.
— Если такое случится, я тихонько вам расскажу, а вы уж напишите пару строк, хорошо?
Она улыбнулась.
Страшная женщина.
Он должен будет написать что-то вроде: «Я знаю о ваших злодеяниях. Покончите с собой по чести»?
— ...Хорошо, это я смогу.
Вид у Люка всё равно оставался не слишком довольный.
— О, а вот и еда.
Нам принесли блюда.
...И чего только нет.
Сыр, завёрнутый в тонкие ломтики копчёного лосося; омлет с какой-то рубленой начинкой; фрукты, обёрнутые чем-то вроде сыровяленой ветчины. На одной тарелке лежали разные маленькие закуски.
Это, должно быть, первое блюдо.
Домашняя стряпня Судзуи хороша, но и такое иногда неплохо.
Я попробовал всё. Было вкусно. Здешний повар тоже знал своё дело.
Люк молча пил поданный перед едой напиток и ел закуски, словно они были просто угощением к выпивке.
Выглядел он счастливым.
Наверное, его радовала не столько еда, сколько хорошее спиртное.
Напиток был похож на окрашенный крепкий алкоголь. Может, что-то вроде бренди. Наверняка он был намного лучше того, что Люк пил дома. Во всяком случае, выглядело именно так.
Я случайно посмотрел на Сацуки, а она улыбнулась:
— Ешь побольше, хорошо?
Прямо как какая-нибудь тётушка из родни.
Хотя, если подумать, она и есть моя настоящая тётушка.
— Да, спасибо. С удовольствием.
Я ответил вежливо, но всё равно чувствовал себя немного скованно.
От закусок до десерта нам подали целых шесть блюд. Когда мы закончили, я уже порядком наелся.
Тогда сидевшая напротив Шам, выглядевшая почему-то очень взволнованной, впервые за вечер заговорила:
— А... а не хотите вместе посмотреть на звёзды?!
На звёзды?
Я выглянул в окно. Небо сегодня было совершенно ясным, и на нём виднелись звёзды. Отличная ночь для наблюдений.
Я посмотрел на Люка. Он ухмылялся.
Наверное, решил, что не по годам развитая девочка приглашает понравившегося ей мальчика на романтическое свидание.
Нет, папа, всё не так.
Скорее всего, наблюдение за звёздами будет исключительно научным.
— Отец, можно мне пойти?
— Конечно, иди. Только за пределы поместья не выходите, сам понимаешь.
Да кто собирается?
Тем более поместье окружено рвом, а вход всего один. Двух детей стража всё равно не выпустит.
— Не беспокойтесь. Тогда мы пойдём.
Мы с Шам вышли из комнаты.
— Сюда. Я знаю хорошее место для наблюдений.
Оживлённая Шам повела меня вверх по двум лестницам, и мы оказались на крыше особняка.
Крыша была большой и двускатной, но возле самой вершины находилась ровная площадка размером примерно с два татами. Мы поднялись туда по приставной лестнице, и перед нами открылся вид на все четыре стороны.
Кроме лестницы, здесь почти ничего не было, даже крыши над головой. Правда, по краям всё же стояло невысокое ограждение, а отверстие в полу, через которое мы поднялись, можно было закрыть.
Наверное, навес не стали делать, чтобы не создавать слепых зон, ведь здесь есть королевские орлы и другие летающие существа.
Казалось бы, дождь будет попадать внутрь дома, но пол площадки был сделан с небольшим уклоном, чтобы вода стекала. Закрытая крышка люка тоже слегка выгибалась вверх.
Похоже, отсюда наблюдали за окрестностями в случае опасности.
На четырёх углах территории поместья стояли дозорные башни. На них горели факелы и дежурили часовые. Отсюда были видны все четыре башни сразу.
За ними должен был находиться город, но там не было электрического освещения, поэтому никаких огней не виднелось.
Прекрасное место для наблюдений.
— Только я почти ничего не знаю о звёздах, — честно признался я.
— Тогда я вам расскажу, — радостно улыбнулась Шам.
Сколько ей сейчас лет?
Она либо моя ровесница, либо на год младше.
Никогда не думал, что придёт день, когда меня будет учить маленькая девочка такого возраста.
— Я приготовила подстилку и одеяла, давайте ляжем.
Шам проворно расстелила подстилку и положила поверх неё одеяло. Всё это она достала из стоявшего здесь ящика, наверное, вещи держали для дозорных.
Я послушался, лёг и посмотрел на небо. Крыши над нами не было, и ничто не заслоняло небосвод.
Если подумать, с тех пор как я попал в этот мир, я впервые вот так спокойно разглядывал ночное небо.
Ни Люка, ни Судзую звёзды, кажется, не интересовали. А я жил по очень строгому детскому распорядку и вечером сразу ложился спать.
Астрономия — одна из древнейших наук. Изучать её может всякий, у кого есть зрение. Но и силы для этого нужны немалые.
Во времена, когда нет орбитальных спутников и автоматизированных обсерваторий, приходится всю ночь бодрствовать и следить за звёздами.
— Красивое небо. Ни облачка.
— Правда?
Небосвод, который я видел своими молодыми, ещё не состарившимися глазами, был невероятно прекрасен.
Может, воздух здесь чище. Может, дело в новолунии или в том, что городские огни не засвечивают небо. А может, мы находимся высоко над уровнем моря, или влажность низкая, или просто атмосфера этого мира устроена иначе.
Не знаю почему, но всё небо было усыпано бесчисленными звёздами.
Звёздное небо, которое я видел в Японии, никогда не было таким, даже в самые ясные ночи.
В детстве, когда нам в школе рассказывали о Млечном Пути, я толком не понимал, что это такое. Я ведь не видел на небе места, где звёзды явно собирались бы в плотную полосу.
Но теперь понял.
Через весь небосвод действительно тянулась полоса, густо усыпанная звёздами.
Их было так много, что они образовывали широкую неподвижную реку. Понятно, почему люди древности назвали её молочной.
Какая же красота.
Эти звёзды принадлежат к той же галактике, что и планета, на которой мы находимся.
Галактика имеет форму диска, и мы смотрим на него сбоку, поэтому звёзды кажутся собранными в полосу.
Погодите. Если здесь есть Млечный Путь, значит, есть и галактика?
Интересно было бы как-нибудь об этом подумать.
— Эй, вы меня слушаете? Вон та звезда называется Мирлаа...
— Мирлаа?
— Так называется третья звезда, которая вращается вокруг нашей планеты.
Понятно.
Третья... Меркурий, Венера, Земля. Значит, Земля?
Вон та — Земля...
Стоп. Совсем запутался.
Нет, что-то здесь не так. Шам сказала: третья звезда, которая вращается «вокруг этой планеты»
Что же, у неё целых три луны?
Или она исходит из геоцентрической системы?
Да и вообще, звёзд было столько, что, сколько бы она ни показывала пальцем, я никак не мог понять, о какой именно речь. Честно говоря, я так и не разобрался, где эта Мирлаа.
На первый взгляд геоцентрическая система кажется нелепой: как вообще можно было так ошибаться, неужели люди были глупыми?
Но, как я где-то читал, с её помощью можно объяснить очень многое в движении небесных тел. А если не знать об эллиптических орбитах, то некоторые явления геоцентрическая модель объясняет даже лучше гелиоцентрической. Всё не так просто.
— Есть ещё пять подобных звёзд. Они считаются особыми, потому что движутся не так, как остальные.
— А как движутся остальные?
— Они вращаются вокруг звезды, которую называют Неподвижной.
Что-то вроде Полярной звезды?
— А созвездия ты знаешь?
— ...Знаю, конечно.
Я посмотрел на неё. Вид у Шам был скучающий.
— В астрономии важны пять звёзд. Остальные почти не меняются...
Может, созвездия ей не слишком интересны.
И правда, без большого телескопа далёкие звёзды, наверное, ужасно скучны.
Иногда, возможно, взрывается сверхновая и какая-то новая звезда появляется или исчезает. Но в остальное время они только и делают, что с постоянной скоростью круг за кругом вращаются вокруг Полярной звезды.
Вряд ли найдётся более скучный предмет для исследований.
А вот внутренние и внешние планеты по сравнению с ними движутся совершенно свободно.
— Ну пожалуйста, расскажите мне, учительница.
— Ну ладно, так и быть. Расскажу.
Стоило мне заговорить почтительно, как Шам приняла довольный вид.
Как просто.
И выглядит она при этом довольно мило.
— Прежде всего созвездия бывают зимними и летними. Сейчас видны зимние.
Начинаем с этого? Как учительница в начальной школе.
— Итак... Вон там созвездие Быка.
— ...Понятно.
Как я и ожидал, ни черта не понятно.
Нельзя же просто ткнуть пальцем в усыпанное звёздами небо и ожидать, что я сразу увижу созвездие.
— А вон там — Арфа, а там — Кошка.
— Вот как.
Я по-прежнему ничего не понимал, но Шам, рассказывающая мне о звёздах, выглядела неожиданно мило, так что ладно.
Я словно стал отцом.
Как трогательно.
Мне бы тоже хотелось иметь такую дочь.
В прошлой жизни женщины обходили меня стороной, за исключением одного неприятного случая. Да и тот оказался настолько скверным, что после него я чуть ли не начал бояться женщин.
— А вон там созвездие Ковша.
Вот как.
Быка, Кошку и Арфу я так и не разглядел, зато Ковш увидел сразу.
Семь звёзд образовывали ковш. Все они были заметно ярче остальных, так что очертания хорошо выделялись.
Совсем как Большой Ковш.
...А?
Я потёр глаза и снова посмотрел на созвездие.
...М-м?
Слишком уж похоже на Большой Ковш.
Да это и есть Большой Ковш.
У меня в голове всё опустело.
Я тут же перевёл взгляд и стал искать другие знакомые созвездия.
Я не знаток и не смог бы, например, найти Лебедя. Но самые известные созвездия, состоящие из ярких звёзд, я помнил.
Одно нашлось сразу.
Я увидел нечто, похожее на Орион. Причём это мог быть только он.
Что?
Передо мной было то, чего здесь никак не должно было быть.
Разве в другом мире звёзды могут располагаться точно так же?
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...