— Уходи.
Внезапно произнесла Гамаль.
Иван не удивился. «Другие» никому не подпускали к себе близко. Возможно, в этом жестоком мире было трудно выжить в одиночку, из-за чего все они отличались крайним эгоизмом. И хотя Гамаль не была законченной эгоисткой, она всё же отличалась нравом.
Удивительнее было то, что она позволила ему оставаться рядом целых две недели.
Иван без колебаний собрал свои вещи и поднялся.
— Живи здесь хорошо.
Гамаль протянула ему мешочек.
— Возьми.
Заглянув внутрь, он увидел цветы — их набралось столько, словно она поделилась всем, что у неё было.
Иван спросил:
— Ты что, собралась умирать?
— Нет. Я не умру.
Она ответила так решительно, словно и думать об обратном не стоило.
— Ведь я не заслуживаю встречи с Мати и Тавой.
Он не знал этих слов, но догадался, что, должно быть, так звучат «мама» и «папа.»
Иван посмотрел на Гамаль с её непреклонным, решительным выражением лица и внезапно спросил:
— Кто тебя преследует?
Гамаль вздрогнула.
Он понял это уже давно. Гамаль вела себя как беглянка, но не была преступницей, которую разыскивало государство: если мимо леса проходили случайные люди или патрульные военные, она, напротив, заметно успокаивалась.
Значит, её преследовал какой-то конкретный человек.
— Стань моей женой, и я тебя защищу.
Он предложил это не потому, что внезапно увидел в ней женщину, а просто впервые встретил «другую», с которой удавалось так легко находить общий язык.
Гамаль посмотрела на Ивана. Её глаза были глубокими и темными, словно она погрузилась в пучину отчаяния, отчаявшись даже в самом отчаянии.
— Тогда ты умрешь.
Сказав это, Гамаль отвернулась.
— Обещай мне. Не ищи меня. Тот человек найдет тебя. А потом найдет и меня.
— Ты тоже усложняешь себе жизнь. Было бы проще просто убить его.
— Забирать жизнь — дело Бога. Если человек пытается вершить дела Бога, Бог его наказывает.
Иван посмотрел на мешочек с цветами.
— Разве мы уже не наказаны достаточно?
Имея в виду то, во что они оба превратились.
В любом случае, она отвергла его предложение, и задерживаться дольше не было смысла. Иван сказал это и развернулся.
— Удачи.
Гамаль на мгновение открыла рот, словно в припадке, но тут же закрыла его. Она смотрела на удаляющуюся спину Ивана, а затем спросила:
— Как тебя зовут?
Иван оглянулся. Гамаль старалась выглядеть стойкой, но, сама того не осознавая, была похожа на брошенного щенка.
— Александрос.
Это было его настоящее имя, которое он давно никому не называл, но почему-то решил, что сейчас это будет уместно.
Гамаль уставилась в пустоту. Она не была уверена, но в недалеком прошлом жил король с таким именем...
Она почти ничего не знала о мирских новостях, поскольку скрывалась от Куниса по глухим углам. Но тот правитель шумел так громко, будто собирался покорить весь свет, поэтому не запомнить его было трудно.
Однако, насколько она помнила, он умер молодым. Где-то около тридцати...
Гамаль посмотрела на Ивана, которому на вид было чуть больше тридцати.
А-а, вот оно что.
Его тоже выбросили из той жизни, которую он знал и считал само собой разумеющейся. Как и её, как и многих других «других.»
— А тебя?
Спросил Иван. Гамаль ответила, разворачиваясь:
— Гамаль.
Затем она исчезла за кустами. Иван усмехнулся и пошел прочь. У него было предчувствие, что они ещё встретятся.
***
— И это был первый раз, когда я встретил Гамаль.
Иван закончил свой рассказ. Но никто не спешил нарушать тишину. Тогда Иван посмотрел на Гамаль и спросил:
— Ты всё это время жила на острове?
— Да. Но нет. Я спала в пещере. Тайфун разбудил меня.
Иван произнес с интересом:
— Твоя манера речи не изменилась.
— Теперь я хорошо знаю латынь. Но современные языки даются с трудом. Но... Кунис правда в тюрьме?
— Да.
Гамаль помолчала, а затем спросила:
— Ты ранен?
У Доёна слегка дернулась бровь. Это было почти незаметно, но Тора знал, что это признак крайнего недовольства.
Должно быть, сам факт того, что Гамаль спрашивает о таком, был ему неприятен.
— Я потерял обе ноги.
Ответил Рекс деловым тоном, не выказывая никаких эмоций.
— Зато число жертв террористической группировки Великого князя исчисляется сотнями.
После слов Рекса Гамаль сделала такое виноватое лицо, словно это она сама совершила все эти преступления.
— Я слышала... о том, что натворил Кунис.
Впоследствии, столкнувшись с Кунисом лично, Иван сразу понял, что за «дурной сон» преследовал Гамаль. Тот выглядел точь-в-точь как она, но при этом отличался такой отъявленной злобой, что впору было догадаться: именно он являлся причиной её ПТСР.
Да и не нужно было гадать — он сам об этом проболтался.
— Ты так долго живешь. Не видел ли ты женщину-вампира, похожую на меня? Её зовут Гамаль.
Иван тяжело вздохнул.
— Твое исчезновение вовсе не привело его в норму. Наоборот, он принялся рыскать повсюду в твоих поисках. Попутно он сколотил банду и заделался главарем террористов.
— Я...
Гамаль пробормотала что-то невнятное.
— Это не вина Мати.
Вмешался Тора сердитым голосом.
— Мати тогда сделала всё, что могла. Вы хотите сказать, что она должна была умереть?
— Я не об этом. Я о том, что вместо того чтобы прятаться, ей стоило активнее просить помощи у окружающих.
Вместо Ивана ответил Доён с оттенком жалости. Тора, который только что готов был взорваться, тут же успокоился, будто и не он только что кричал.
— Это верно.
— Хотя она, наверное, пыталась никого не впутывать.
Когда Доён произнес это безразличным тоном, Гамаль посмотрела на него с восхищением — он понял её чувства.
— Доён.
Тора остался невозмутим, но остальные перевели взгляды с Доёна на Гамаль, заметив нечто странное. Поняв, что сболтнул лишнего, Доён поспешил сменить тему:
— Думаю, всем стоит отдохнуть.
Сказал Рекс.
— Мы выделим вам комнату.
Ёнха первой поднялась и вышла. Её сердитый вид озадачил Гамаль, а Иван с тяжелым вздохом последовал за ними.
Снаружи донеслись обрывки разговора.
— Это было ещё до встречи с Рексом.
— Я знаю.
Хотя она и говорила, что знает, Ёнха не могла легко успокоиться.
— Но кому ещё ты говорил такие слова? Скольким женщинам...
— Гамаль была единственной.
Внезапно Гамаль схватила Ёнху и сказала:
— Тогда Алек был одинок. Вот и всё.
Ёнха посмотрела на Гамаль.
— Это не Алек. Это Иван.
Гамаль улыбнулась и кивнула.
— Да. Иван.
Ёнха вдруг о чем-то задумалась и посмотрела на Гамаль с подозрением.
— А почему ты обращаешься на «ты»?
Гамаль уставилась на Ёнху.
— Я старше.
— Но при первой встрече...
— Тогда и ты обращайся на «ты.»
Как только Гамаль сказала это, Ёнха тут же ответила:
— Хорошо, договорились.
Доён закатил глаза.
— Идиоты.
Стоило ему развернуться, как Гамаль бросила пару слов Ёнхе и вприпрыжку последовала за Доёном.
— Тогда увидимся позже.
Ёнха проводила их взглядом, а затем с недоверием посмотрела на Ивана.
— Это что сейчас было...?
— Похоже на то.
Иван тоже изумленно хмыкнул, а Ёнха, не скрывая крайнего удивления, уставилась вслед удаляющимся Доёну и Гамаль.
— Что вы наделали, майор?
Тем временем Доён прошел по коридору и вышел на палубу. Солнце садилось. Доён внезапно обернулся и пристально посмотрел на Гамаль. В его глазах не было ни капли шутки.
— Почему ты не стала женой директора? Тогда бы тебе не пришлось жить на том острове до сих пор.
Гамаль забормотала, перебирая пальцами:
— Иван был как Марс.
Доён почувствовал, как напряглась вена на виске.
«Да что с ней такое?»
В этот момент Гамаль покачала головой и серьезно добавила:
— Но это не в моем вкусе.
Доён скрестил руки на груди и встал вполоборота.
— А что в твоем вкусе?
Свежий ветер трепал высушенные после душа волосы и полы одежды. Горизонт заходящего солнца окрасился в глубокие багряные тона, придав темным серым глазам Доёна особенный блеск.
Это казалось странным. Доён был обычным человеком и по определению уступал вампирам в силе, но она ни на секунду не сомневалась, что он превосходит любого из них. Напротив, этот мужчина внушал твердую уверенность в том, что его никому не одолеть.
Даже зная, насколько это тщетная вера, Гамаль не могла не поддаться этой подавляющей жизненной энергии, исходящей от Доёна.
К тому же, он был красив.
До сих пор она и сама не подозревала, что так падка на внешность. Простите, Ланту и Адави, но теперь становилось понятно, почему её так к вам не тянуло.
Конечно, если рассуждать о чистой красоте, мало кто мог потягаться с нереальной внешностью Рекса или Ивана, но их застывшая, словно высеченная из льда красота не трогала её сердца.
— Есть кое-что.
Пробормотала Гамаль. Доён тяжело вздохнул и расцепил руки.
— Я устал. Пойдем спать.
Он зашагал прочь. Но когда они почти дошли до назначенной комнаты, он заметил, что Гамаль всё ещё идет за ним, и обернулся:
— Почему ты идешь за мной?
— Ты же сказал, что идешь спать.
— И что?
Гамаль указала на Доёна, потом на себя и сказала:
— Мы будем спать вместе.
Он так и думал. Похоже, она собиралась делать всё так же, как на острове. Доён опешил:
— Здесь так нельзя.
— Почему?
Гамаль переспросила с лицом, совершенно не понимающим причин. Доён вздохнул:
— Потому что я мужчина, а ты женщина.
Гамаль склонила голову набок.
— Раньше это было неважно?
— Это цивилизованный мир.
Только тогда Гамаль поняла, что они не могут спать вместе, и надулась.
— Не хочу. Я буду спать с Доёном.
Доён махнул рукой и развернулся. Гамаль послушно пошла за ним. Дойдя до какой-то комнаты, Доён сказал:
— Заходи.
Гамаль вошла внутрь, как он и велел.
— Здесь спать?
— Да.
Доён, стоявший снаружи, нажал кнопку закрытия двери.
— Спокойной ночи.
Доён бросил короткое слово и развернулся. Ожидаемо, Гамаль не имела ни малейшего понятия, как открывать двери изнутри — из комнаты тут же донесся глухой стук.
— Открой!
Звук доносился издалека, пока он шел. Доён не обращал внимания и направился в свою комнату. Он уже собирался снять куртку, как по кораблю разнесся грохот.
Доён вздрогнул. Следом раздался сигнал тревоги.
Бип. Бип. Бип.
Вдалеке поднялся шум, раздался частый топот бегущих ног. В следующую секунду дверь комнаты Доёна распахнулась, Гамаль влетела внутрь и намертво вцепилась в него в крепких объятиях. От неожиданного толчка Доён пошатнулся и вписался спиной в стену.
— Ты...!
— Я буду спать с Доёном!
Гамаль вцепилась в него, точно в спасательный канат, и упрямо повторила. Зеваки в коридоре начали перешептываться, гадая, что здесь стряслось.
Вероятно, слух разлетится по всему кораблю ещё до наступления ночи.
Доён ошарашенно подумал:
«Боже мой.»
Теперь он понял, почему Тора сказал: «Это будут напрасные усилия.»
Это было именно то чувство. Словно тебя преследует бешеная собака, которая никого, кроме тебя, не слушается.

Комментарии

Загрузка...