— Прошу прощения за ожидание!
В тот миг, когда Риса открыла дверь в комнату, галдёж внутри на мгновение притих. Взгляды разом устремились в их сторону.
— О, реально пришёл.
— А чего это Мацумаэ с Кисараги-сан?
— Э-э! Да что у вас за отношения?
Масаки, прежде чем отвечать, осмотрел комнату. Свободные места. Расстояние до двери. Где можно остаться стоять. Мгновенно всё оценил и так же мгновенно понял: ничего не подходит.
(Да это полный тупик...)
С каждым брошенным в его сторону взглядом плечи наливались тяжестью. Казалось, одно только нахождение рядом с Кисараги-сан порождает кучу вещей, которые придётся объяснять.
(Ну да, этого следовало ожидать...)
Неуютно. Будь его воля, вышел бы прямо сейчас обратно за дверь.
Риса, заметив реакцию окружающих, легко улыбнулась. Не так, будто смутилась от подколок, скорее, упредила развитие шума, улыбнувшись первой и сведя всё к шутке.
Глядя на это лицо, Масаки слегка растерялся. Кисараги-сан знает, как разрядить такую атмосферу. В ситуации, где он бы только молчал, она смеётся и обстановка становится легче.
— Я же сама его пригласила, вот и проводила, — Риса ответила без тени уклончивости, прямо.
— Это ты его пригласила, Кисараги-сан?
— Ага.
Мгновенный ответ. Она кивнула так просто, будто и не думала ничего скрывать.
(Да от такой формулировки ещё страннее выходит...)
Масаки мысленно возразил. Но Риса с невозмутимым видом, как ни в чём не бывало, стояла рядом. Её лицо странно цепляло взгляд, и Масаки на миг отвёл глаза. Мягкость глаз, когда она улыбается, спокойное молчаливое достоинство, всё это чуть выделялось на фоне общего шума.
Затем Риса шагнула вперёд, словно непринуждённо занимая место рядом с ним. Встала со стороны прохода, оказываясь между Масаки и свободными сиденьями.
(...Путь к отступлению отрезан.)
Стоило ему попытаться проскользнуть мимо, как положение Рисы чуть смещалось, и она непременно оказывалась в поле зрения. Двигалась она не так, чтобы пропустить его вперёд, а так, чтобы оставался лишь один маршрут «рядом с ней».
(Это же не нарочно...?)
Но странное дело, именно потому, что это не вызывало отторжения, становилось лишь труднее.
Риса легонько вытянула палец, указывая на дальние сидения.
— Мацумаэ-кун, твоё место вон там.
И плавным, словно текучим движением встала так, чтобы перед ним остался лишь этот проход. Дистанцию не сокращала, но вариантов становилось всё меньше.
(Я-то думал, в комнате мы разойдёмся...)
Риса лучезарно улыбнулась. Это выражение лица было до того красивым, что Масаки торопливо уставился вперёд.
— Ну же, садись?
Казалось, она не даст ему сбежать. Но увидев, что Масаки не двигается с места, улыбка Рисы на самую капельку дрогнула.
— ...Если тебе неприятно — только скажи, ладно?
Тихий голос. Потерявшийся среди общего шума, так что, наверное, расслышал один Масаки.
(Да нет, «неприятно» это...)
Не то чтобы неприятно. Просто дистанция слишком короткая. Такая близкая, что почти чувствуешь тепло, а попытайся объяснить наверняка всё станет ещё более нелепым.
(Этот настрой просто невыносим...)
Взгляды со всех сторон покалывали.
— Чего? Даже место рядом?
Масаки попятился, пытаясь отодвинуться от Рисы. И упёрся в свободное крайнее сиденье.
Риса посмотрела на него в упор:
— Мацумаэ-кун, садись сюда.
Масаки перестал сопротивляться. Сел, стараясь как можно сильнее вжаться в стену.
Риса же опустилась прямо рядом с ним, будто так и надо. Мягкий сладкий аромат стал ближе. Плечи едва не соприкасались настолько близко.
(Близко!)
Масаки охватила паника. Но он и так сидел у стены, и пространства для манёвра не осталось.
— К... Кисараги... сан... — выдавил он, понизив голос до шёпота, чтобы слышала только она.
— М?
Риса приблизила лицо к нему, вслушиваясь. Расстояние сократилось ещё сильнее. Шёлковые волосы качнулись. Тени от чуть опущенных ресниц и уголки губ, что приподнялись будто перед улыбкой, назойливо бросались в глаза. Кожа была гладкой и под светом ламп казалась светящейся белизной.
(...Милая.)
Тонкие черты лица стали видны ещё ближе, и решительно некуда было девать взгляд.
— Не слишком ли... близко? — прошептал он.
— Что? Не слышу.
И придвинулась ещё ближе.
Масаки, залившись краской до корней волос, отвёл глаза. Риса, казалось, пряча смущение, издала короткий смешок. Масаки же этот смешок показался жестом того, кто полностью владеет ситуацией.
Кожей он чувствовал на себе чужие взгляды.
(Она точно к такому привыкла!.. Только я один тут дохожу до предела...)
Масаки обхватил голову руками.
◇
— Мацумаэ-кун, давай закажем напитки. Безлимит, так что выбирай отсюда.
Риса протянула меню и положила ему на колени. В этот миг кончики её пальцев коснулись его руки.
Мягкие. Тонкие, гладкие пальцы слегка задели тыльную сторону ладони и не спешили убираться.
(...!)
Дыхание на миг остановилось.
Риса с совершенно беззаботным лицом придерживала меню. Не было похоже, что она касается нарочно. И всё же от пальцев будто передавался жар и это странным образом будоражило сознание.
Масаки опустил взгляд в меню. Если бы посмотрел на неё, реакция могла стать совсем уж нелепой.
Сердце колотилось невозможно громко. Всего лишь касание. Только и всего, а сознание целиком утянуло туда.
Риса, будто не замечая, улыбнулась.
Масаки уже наполовину сдался:
— ...Колу.
Глаза Рисы на секунду округлились, а потом уголки губ едва заметно смягчились. Чуть-чуть такое лицо, будто она нашла что-то и бережно спрятала.
— Из еды тоже можно выбрать по одному блюду на человека. Что будешь?
— ...Караагэ.
— Отлично, здесь оно вкусное.
Сразу ответила и оформила заказ с планшета. И дистанция всё равно оставалась близкой.
(Ну почему она так сокращает расстояние...)
Масаки пытался сохранять хотя бы видимость спокойствия. Но то, с какой готовностью она, первая в классе, спросила заказ у изолированного одноклассника, давало смутно понять, почему она в центре внимания.
— Ну что, для затравки — кто поёт первым?
— Давай ты давай!
Микрофоны пошли по кругу.
Масаки, косясь на это, изо всех сил вжался спиной в спинку дивана.
(Домой хочу...)
Честно говоря, больше ничего. Шумная атмосфера, взгляды, всё это было невыносимо.
В этот миг сбоку раздался тихий голос:
— Ты в порядке?
Это была Риса.
Масаки ответил с долей задержки:
— ...В каком смысле.
— Я подумала — может, тебе уже хочется уйти.
Выражение лица у неё было встревоженное. Чуть склонив голову, она заглядывала ему в глаза. Большие глаза глядели прямо и это было совсем не похоже на ту «рабочую» улыбку, что она только что дарила окружающим. Вблизи её лицо всё равно оставалось безупречным, и каждый раз, когда уголки её глаз озабоченно опускались, отвести взгляд становилось странно трудно. Губы чуть приоткрылись и застыли, словно в ожидании ответа.
Масаки на секунду потерял дар речи.
(...У меня что, всё на лице написано?)
— ...Да ничего.
Ответил рефлекторно.
Риса заметно заволновалась. Взгляд её беспокойно заметался, на коленях она крепко сжала пальцы. Даже этот жест был похож на маленького зверька, и Масаки стало ещё сложнее найти, куда деть глаза.
— А... может, споёшь что-нибудь?
— ...Чего?
Невольно переспросил.
Риса, чуть запинаясь, продолжила:
— Нет, я... не настаиваю. Просто если вдруг что-то есть, ну... то есть...
Говоря, она и сама, казалось, теряла нить, и слова рассыпались в неловкую кашу. Глядя на это, Масаки, наоборот, успокоился.
(Чего это она вдруг засуетилась?)
Совсем не тот уверенный образ, что был раньше. Теперь это было лицо человека, который внимательно следит за ним и пытается что-то придумать.
— ...Да нет, я не пою.
Коротко бросил он.
Риса на миг изобразила «ну конечно», и с натужно-весёлым:
— Вот именно!
— улыбнулась. Но почти сразу же снова потупилась, будто слегка встревоженная.
— Тогда, значит... давай поговорим!
— ...Чего?
Масаки снова отреагировал точно так же.
(С чего вдруг такой поворот?)
Логическая цепочка «не пою → тогда поговорим» была ему решительно непонятна.
— ...Да нам вроде не о чем говорить, — честно сказал он.
Риса на секунду запнулась.
Глядя на неё, растерянно пробормотавшую: «Ну-у...», Масаки вдруг заметил:
(Кстати... она же с самого начала болтает только со мной.)
Вокруг уже вовсю готовились к песням, спорили, кто первый, и всё такое. Микрофоны пошли в другую сторону, взгляды утекали туда. Кто-то окликнул Рису по имени и махал рукой, приглашая к микрофону. Наверное, подойди она сразу вольётся. Сможет быть в центре, как всегда.
(...Твоё место там, Кисараги-сан.)
Но она не присоединилась к той компании, а, как нечто само собой разумеющееся, сидела рядом и, как нечто само собой разумеющееся, смотрела на него. Снова и снова заводила разговор с тем, кто лишь молча жался у стены.
Это было скорее неловко, чем приятно.
— Можешь не обращать на меня внимания, — произнёс Масаки, и в тот же миг движения Рисы застыли.
— А?
Только короткий звук сорвался, и повисла крохотная пауза.
Риса сразу попыталась улыбнуться, но улыбка не получилась дрогнули лишь губы.
— Ну... это же я тебя позвала, — говорила она, и взгляд её слегка опустился. — Ты ведь сказал: «Если будет скучно — уйду»...
В этих словах не было прежней лёгкости.
Масаки чуть свёл брови.
(И что с того...)
Он не поспевал за ходом её мыслей. Не понимал, почему о нём так заботятся. Он-то должен быть здесь просто для количества.
И тут до него, кажется, начало доходить. И эта дистанция всё это время, и причина сидеть рядом, возможно, всё это только из чувства долга.
— Да ладно, не забивай себе голову. Иди, повеселись со всеми, Кисараги-сан.
Риса на мгновение замерла.
— ...Угу.
Голос прозвучал тихо, и между словами легла короткая пауза.
Как раз в этот момент кто-то запел, смех и аплодисменты наложились друг на друга. Но здесь, в их углу, эти звуки были чуть далековаты.
Риса раз посмотрела в сторону микрофона, но тут же перевела взгляд обратно на Масаки.
— ...Знаешь... всё-таки...
Начала и запнулась.
Она попыталась улыбнуться. Наверное, хотела вернуть своё обычное весёлое лицо. Но уголки губ лишь немного приподнялись, а глаза не последовали за ними.
— Я... наверное, надоедаю тебе, да?
Сказано было в шутку, но голос прозвучал слабее обычного. От этого Масаки не смог ответить сразу.
(...Что?)
— П... прости. Тебе же в тягость, да?..
Риса тут же поправилась, зачастив. Чувствовалось, как она через силу пытается вернуть былую бодрость.
И тут Масаки наконец вспомнил.
(...Точно, она же.)
Говорила: «Обещаю, тебе точно понравится».
По пути сюда, от самого класса, он был так занят близостью и неловкостью, что почти забыл эту предпосылку.
(А как тогда я выгляжу сейчас?)
Просто сижу, не разговариваю, почти не реагирую. И при этом говорю «не обращай внимания».
(...Ну да, тогда и такой вывод понятен.)
Масаки помедлил, подыскивая слова.
— Да нет, я не в том смысле... не то чтобы...
Только и смог ответить что-то невнятное.
Риса замерла.
Масаки продолжил:
— Просто... Мне показалось, ты слишком заботишься обо мне и сама не веселишься...
Говоря это, он и сам выплёскивал вслух смутное ощущение, которое ещё не мог уложить в голове.
Риса один раз моргнула и пристально посмотрела на Масаки.
— ...Д-да мне и так весело.
Тихо, но торопливо, будто отрицая, проговорила она.
Масаки чуть сузил глаза.
— Сейчас это не похоже на правду.
Только и сказал, скользнув взглядом в сторону.
— Это потому... что Мацумаэ-кун говорит так, будто я мешаю и чтобы я шла куда-нибудь...
Под конец фраза почти исчезла, словно оправдание.
Масаки застыл.
(...Для неё это так прозвучало?)
Наконец понял. Он-то хотел сказать: «Не обращай на меня внимания», а Рисе послышалось: «Ты меня отталкиваешь».
(Плохо дело.)
Чуть запершило в горле. Но он всё равно не знал, как переформулировать.
«Можешь не обращать на меня внимания».
«Не забивай себе голову».
«Иди, повеселись со всеми».
И правда, всё это были слова, сказанные с намерением отдалиться.
— Да нет, я не говорю «уходи куда-нибудь».
Риса легонько сжала пальцы на коленях.
— Но ведь ты, Мацумаэ-кун... стараешься держать дистанцию со мной.
Масаки чуть вдохнул.
— Я уже говорил по пути сюда: ты, Кисараги-сан, слишком красивая — я просто не знаю, как себя вести.
Движения Рисы на миг замерли. А затем лицо её разом залилось краской.
Сказав это, Масаки тут же захотел зажать себе рот.
(Ну и зачем я это сейчас повторил?!)
Он ведь хотел поддержать. Объяснить причину, почему держится на расстоянии. Но если слушать только вырвавшиеся слова, он выглядит как тип, который зациклился на лице Кисараги-сан и дошёл до предела.
(Да, вроде не ошибка... но то, что это не ошибка, как раз самое паршивое...)
Риса выждала самую малость.
— Е... если это правда... тогда... может, мне, наоборот, приятно сидеть рядом?
Масаки на миг оцепенел, не успевая осознать.
— ...А?
Вырвавшийся рефлекторно звук был совершенно дурацким.
Риса, сама заметив, что сказала, заметалась взглядом. Но не отступила. Не то чтобы не могла отступить, скорее, лицо у неё было как у человека, который уже ляпнул и теперь ничего не исправить.
— Да нет, то есть... прости, что-то я слишком много о себе возомнила. Н-ну, в общем... я хотела спросить: можно мне побыть с тобой?
У Масаки на секунду пропали все слова.
(«Можно мне побыть с тобой»?)
Стоит ли таким человеком специально спрашивать такое? Той, что всегда в центре класса? Вокруг неё сколько угодно людей, с кем можно побыть.
— ...Да можно, наверное.
Как только Масаки ответил, лицо Рисы тут же просветлело.
— ...Вот как...
Тихая улыбка. Дрожавшее до этого выражение разгладилось. Открытое лицо, словно она испытала облегчение.
Глядя на это лицо, Масаки проглотил смутное чувство, которое не мог облечь в слова.
Помимо оценок вроде «правильные черты» или «красивая», эта девушка по-настоящему смотрит на реакции людей и действует. И недавняя тревога, и нынешнее облегчение — всё это прямо отражалось у неё на лице.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...