Глава 23

Глава 23. Выходной«До Спартакиады провинции осталось 37 дней».Эту фразу никто не писал аршинными красными буквами на плакатах и не вывешивал на стенах легкоатлетического манежа, словно таймер обратного отсчёта до выпускных школьных экзаменов.В этом не было нужды. Каждый спортсмен сборной провинции, каждый тренер и массажист отчеканил эту дату в своём сознании калёным железом.А ведь за этим рубежом скрывалась целая вереница других, куда более пугающих и манящих отсчётов. До Национальных игр оставалось пять долгих месяцев. До Азиатских игр — два изнурительных года. А до Олимпийских игр... четыре года.Четыре года до того момента, как их родная страна впервые в истории примет у себя величайшее спортивное торжество планеты. Само осознание того, что ты можешь просто попасть в расширенный список национальной сборной, выступить на родной земле, под рёв многотысячных трибун защищая честь своего флага — это уже была непередаваемая, слепящая слава.А если кому-то вдруг удастся совершить чудо? Если кто-то из них сможет завоевать призовое место или, страшно подумать, медаль в спринте — дисциплине, в которой их страна отродясь не хватала звёзд с неба? Тогда имя этого счастливчика будет золотыми буквами вписано в спортивную историю нации на века. Я был здесь! Я творил историю!В груди каждого юноши, дерзнувшего поднять взгляд к недосягаемым звёздам, бурлило жаркое, первобытное желание покорить эту вершину, растоптать любые преграды на пути к олимпу.Но для того, чтобы достичь небес, нужно было для начала не споткнуться на беговой дорожке под собственными ногами.В то утро старший тренер Лу Цзиньжун, хмуря густые брови, неотрывно следил за Лу Со. Парень бежал из рук вон плохо. Его движения казались вялыми, раскоординированными, а на лице явственно читалась печать глубочайшего истощения.— Лу Со, тормози! Что с тобой сегодня? — рявкнул тренер, перехватывая тяжело дышащего парня у кромки поля.— Кажется... просто немного переутомился, тренер, — выдохнул Лу Со, украдкой бросая взгляд на полупрозрачное окно перед глазами.Статус: Выносливость 78/100На дворе стояло раннее утро, а показатель выносливости уже просел так низко. Стало быть, вчерашние эксперименты с навыком вымотали его организм настолько, что даже полноценный ночной сон не смог вернуть тело в норму. Всё было именно так, как он и опасался: стоило выносливости пробить критическое дно, как скорость её восстановления катастрофически падала.— Ладно, на сегодня для тебя тренировка окончена. Даю тебе два дня выходных, — отрезал Лу Цзиньжун непререкаемым тоном. — Поезжай домой, проведай сестру.— Два дня выходных?! — донёсся вдруг до них истошный, полный чёрной зависти вопль. Это Тянь Шивэй, пробегавший мимо, резко затормозил, взметая крошку с покрытия. — Тренер! Я тоже чертовски устал! Мои ноги сейчас отвалятся! Мне тоже нужен отпуск!— А ну пошел вон, на двухсотметровку! — рявкнул Лу Цзиньжун, и его нога с поразительной грацией и плавностью, отработанной годами практики, приземлилась точно на задницу нерадивого спринтера.Получив целебный пинок, Шивэй жалобно взвизгнул и, задрав подбородок в небо, словно побитый хаски, рванул по дорожке к стартовым колодкам на вираже — отрабатывать двести метров.На данный момент в спринтерской команде дистанцию в двести метров бегали лишь единицы. Такова была стратегическая задумка Лу Цзиньжуна: абсолютно все новички начинали со стометровки. Затем, после долгих отсевов, самые быстрые и взрывные зачислялись в эстафету 4 по 100, а те, кто обладал более совершенной техникой и выносливостью — переводились на двести.Что же касалось убийственных четырёхсот метров, то на них тренер пока махнул рукой. Эта дистанция была открыта для всех желающих — кто достаточно сумасшедший, тот пусть и пробует свои силы.По сравнению с прямолинейным забегом на сто метров, дистанция в двести метров таила в себе коварную загвоздку — вираж. И пусть со стороны бег по дуге не казался чем-то сверхъестественным, в мире легкой атлетики добавление даже малейшего технического нюанса увеличивало сложность в несколько раз, требуя сотен и тысяч дополнительных часов монотонной отработки.Учитывая нынешний, откровенно слабенький технический арсенал Лу Со, тренер ни за что не подпустил бы его к двухсотметровке. Поэтому парень всё же испытывал легкий укол зависти, глядя в спину убегающему Шивэю. Но он был реалистом и понимал, что нельзя проглотить слона целиком. В профессиональном спорте он без году неделя, его техника всё ещё напоминает неотесанное бревно, так что впереди непочатый край работы.— Спасибо, тренер! — искренне поблагодарил Лу Со, но уходить не спешил. — Разрешите задать один вопрос? Как вы считаете, на стометровке какой этап ускорения играет решающую роль: стартовый разгон, середина дистанции или финальный спурт?Услышав этот философский вопрос, Лу Цзиньжун смерил подопечного крайне подозрительным взглядом. Сама суть вопроса казалась ему абсурдной. Даже самые выдающиеся олимпийские чемпионы на стометровке выжигают себя дотла с первой же миллисекунды. О каком вообще распределении сил или выборе отрезка для ускорения может идти речь, когда нужно просто лететь вперед, пока не порвёшь ленточку?— Тренер, я имею в виду... чисто гипотетически. Если бы была такая возможность, — поспешно добавил Лу Со, сообразив, как нелепо прозвучали его слова.— В спринте не бывает никаких «если», парень. Есть только холодный расчёт твоих сильных и слабых сторон, — сурово отрезал наставник, но всё же пустился в объяснения. — Твой рост — сто восемьдесят два сантиметра. Твоя природная физиология диктует твой стиль: у тебя очень широкий, мощный шаг, но из-за длины ног частота этих шагов неизбежно ниже, чем у низкорослых бегунов.Тренер ткнул пальцем в сторону беговой дорожки.— На первых тридцати метрах твой рост — это твой главный враг. Парни ростом метр семьдесят выстреливают из колодок быстрее тебя. С тридцати до шестидесяти метров твоя огромная длина шага начинает компенсировать отставание. А вот на отрезке от шестидесяти до ста метров наступает твое время — здесь ты становишься королём дорожки.— Вот! Именно об этом я и думал! — глаза Лу Со азартно блеснули. — Если бы я вдруг смог магическим образом прибавить в скорости, куда бы мне следовало вложить это усилие: попытаться закрыть слабое место на старте, или усилить своё преимущество на финише?— Без тени сомнений — бить туда, где ты и так силён! — безапелляционно заявил Лу Цзиньжун. — Вы с Тянь Шивэем — спринтеры абсолютно одного типажа, у вас схожее сложение. Посмотри на него внимательно, и ты увидишь собственное будущее.Лу Со послушно перевёл взгляд на беговую дорожку. Там, перегнувшись пополам, упираясь руками в колени и высунув язык чуть ли не до земли, тяжело, по-собачьи дышал Тянь Шивэй. Лу Со живо представил, как в будущем он сам вот так же стоит, пуская слюни на резину, словно загнанный хаски.Перспектива вырисовывалась, прямо скажем, так себе.— Тренер, я не собираюсь быть чьей-то копией или запасным вариантом, — тихо, но с абсолютной, звенящей уверенностью в голосе произнёс Лу Со. — В будущем я стану только чемпионом.— Уверенность в своих силах — это, конечно, похвально... — Лу Цзиньжун окинул парня долгим, нечитаемым взглядом, проглотив окончание фразы, и лишь тяжело похлопал его по плечу.Прежде чем отправиться собирать вещи, переполненный энтузиазмом Лу Со решил напоследок провести ещё один экспериментальный забег.И с треском провалился, прочесав лицом беговую дорожку.Зоркий глаз тренера безошибочно зафиксировал момент катастрофы: Лу Со споткнулся и полетел кубарем на последних тридцати метрах дистанции. И самое дикое заключалось в том, что прямо перед падением парень попытался искусственно, рывком изменить частоту своих шагов! Да это же чистое безумие!Стометровка — это стрела, выпущенная из туго натянутого лука. Разве может стрела на середине полёта передумать и изменить траекторию? Исключено! За те десять с небольшим секунд, что длится забег, человеческий разум и тело намертво скованы заданным на старте ритмом. Любое вмешательство извне, любая попытка сознания сломать эту программу на пиковой скорости неизбежно ведет к катастрофической потере контроля.Да, в мире существовали элитные спринтеры с филигранной техникой, способные на микроуровне варьировать частоту шага, чтобы сбить с толку бегущих рядом соперников. Но это искусство оттачивалось годами кровавых тренировок! А для новичка уровня Лу Со подобные фокусы были равносильны самоубийству.Слава небесам, парень отделался лишь стёсанной кожей, не порвав связки.«Тело просто не справляется...» — с горечью подумал Лу Со, раскинув руки в стороны и глядя в бездонное синее небо, лёжа прямо на резиновом покрытии трека.В этот раз он мысленно активировал «Взрывной рывок» на финальном, самом выигрышном для него отрезке дистанции. Но внезапный, неконтролируемый всплеск первобытной мощи мгновенно разорвал его естественный ритм. Ноги заплелись, и он рухнул.Чтобы обуздать эту силищу и не убиться в процессе, ему предстояло пахать как проклятому. Шутка ли — пытаться натянуть сову на глобус, приспосабливая навык для прыжков в высоту под нужды прямолинейного бега!Затраты выносливости: -20 единицДаже провальная активация навыка исправно сожрала очередные двадцать очков. Кости ломило, мышцы превратились в пережёванную вату, требуя немедленного покоя.Повернув голову, Лу Со увидел, как к нему со всех ног мчатся лишь два человека — перепуганный тренер и бросивший свою тренировку Шивэй. Парень криво, болезненно усмехнулся. Что ж, это в очередной раз доказывало, что душой компании он здесь так и не стал. Но это не страшно. Плевать.Рано или поздно он укротит этот строптивый «Взрывной рывок».И вот тогда они все сами выстроятся в очередь, чтобы погреться в лучах его славы.Кряхтя и постанывая, Лу Со поднялся на ноги. Впереди его ждал законный, заслуженный кровью и потом отдых. Самый длинный отпуск за все те двадцать два дня, что он числился в профессиональной команде!Он так давно не видел свою маленькую Лу Сяоюй.Одно лишь воспоминание о сестрёнке разлилось по груди горячим, щемящим теплом, заставляя забыть о содранных коленях.Однако стоило ему переступить порог своей комнаты в общежитии, как все мечты о беззаботном отдыхе разбились вдребезги. В кресле, закинув ногу на ногу, его поджидал Лу Цзиньжун.— Т-тренер? — голос Лу Со дрогнул, когда его взгляд упал на пухлый пластиковый пакет в руках наставника. Сердце предательски ёкнуло, предчувствуя неминуемую беду.— Раз уж едешь домой прохлаждаться, держи подарочек, — с садистской ухмылочкой произнёс Лу Цзиньжун, впихивая тяжеленный пакет прямо в руки опешившему парню. — Здесь тесты по высшей математике. Решишь всё до единого. По возвращении лично проверю каждую строчку!Пакет оттягивал руки, словно в нём лежали свинцовые гири, а во рту у Лу Со мгновенно пересохло, оставив лишь горький привкус безысходности. В голове роилась тысяча проклятий в адрес безжалостной системы образования, гробящей молодые таланты, но вслух он не посмел произнести ни звука.И вот, сгибаясь под тяжестью спортивной сумки за спиной и проклятого пакета с формулами в руке, Лу Со угрюмо побрёл к выходу с территории спортивного интерната.У самых ворот его окликнула Чжу Но. Узнав, что парень едет навестить семью, она велела ему подождать, пулей метнулась обратно в женское общежитие и вскоре вернулась, запыхавшаяся, с красивой коробочкой в руках. Внутри лежали разноцветные резинки для волос — подарок для Лу Сяоюй.Чжу Но мельком видела малышку в тот самый день, когда Лу Со пришёл на свои первые пробы. Эта крохотная, большеглазая девочка, похожая на белоснежную, сладкую сахарную вату, сразу запала ей в душу. У самой Чжу Но не было при себе ничего дорогого, поэтому она решила порадовать ребёнка хотя бы такими милыми девчачьими безделушками.Повертев цветастую коробочку в руках, Лу Со рассудил, что подарок вряд ли стоит баснословных денег, и с благодарной, тёплой улыбкой кивнул, принимая его от имени своей младшей сестрёнки.

Глава 23. Выходной

«До Спартакиады провинции осталось 37 дней».

Эту фразу никто не писал аршинными красными буквами на плакатах и не вывешивал на стенах легкоатлетического манежа, словно таймер обратного отсчёта до выпускных школьных экзаменов.

В этом не было нужды. Каждый спортсмен сборной провинции, каждый тренер и массажист отчеканил эту дату в своём сознании калёным железом.

А ведь за этим рубежом скрывалась целая вереница других, куда более пугающих и манящих отсчётов. До Национальных игр оставалось пять долгих месяцев. До Азиатских игр — два изнурительных года. А до Олимпийских игр... четыре года.

Четыре года до того момента, как их родная страна впервые в истории примет у себя величайшее спортивное торжество планеты. Само осознание того, что ты можешь просто попасть в расширенный список национальной сборной, выступить на родной земле, под рёв многотысячных трибун защищая честь своего флага — это уже была непередаваемая, слепящая слава.

А если кому-то вдруг удастся совершить чудо? Если кто-то из них сможет завоевать призовое место или, страшно подумать, медаль в спринте — дисциплине, в которой их страна отродясь не хватала звёзд с неба? Тогда имя этого счастливчика будет золотыми буквами вписано в спортивную историю нации на века. Я был здесь! Я творил историю!

В груди каждого юноши, дерзнувшего поднять взгляд к недосягаемым звёздам, бурлило жаркое, первобытное желание покорить эту вершину, растоптать любые преграды на пути к олимпу.

Но для того, чтобы достичь небес, нужно было для начала не споткнуться на беговой дорожке под собственными ногами.

В то утро старший тренер Лу Цзиньжун, хмуря густые брови, неотрывно следил за Лу Со. Парень бежал из рук вон плохо. Его движения казались вялыми, раскоординированными, а на лице явственно читалась печать глубочайшего истощения.

— Лу Со, тормози! Что с тобой сегодня? — рявкнул тренер, перехватывая тяжело дышащего парня у кромки поля.

— Кажется... просто немного переутомился, тренер, — выдохнул Лу Со, украдкой бросая взгляд на полупрозрачное окно перед глазами.

Статус: Выносливость 78/100

На дворе стояло раннее утро, а показатель выносливости уже просел так низко. Стало быть, вчерашние эксперименты с навыком вымотали его организм настолько, что даже полноценный ночной сон не смог вернуть тело в норму. Всё было именно так, как он и опасался: стоило выносливости пробить критическое дно, как скорость её восстановления катастрофически падала.

— Ладно, на сегодня для тебя тренировка окончена. Даю тебе два дня выходных, — отрезал Лу Цзиньжун непререкаемым тоном. — Поезжай домой, проведай сестру.

— Два дня выходных?! — донёсся вдруг до них истошный, полный чёрной зависти вопль. Это Тянь Шивэй, пробегавший мимо, резко затормозил, взметая крошку с покрытия. — Тренер! Я тоже чертовски устал! Мои ноги сейчас отвалятся! Мне тоже нужен отпуск!

— А ну пошел вон, на двухсотметровку! — рявкнул Лу Цзиньжун, и его нога с поразительной грацией и плавностью, отработанной годами практики, приземлилась точно на задницу нерадивого спринтера.

Получив целебный пинок, Шивэй жалобно взвизгнул и, задрав подбородок в небо, словно побитый хаски, рванул по дорожке к стартовым колодкам на вираже — отрабатывать двести метров.

На данный момент в спринтерской команде дистанцию в двести метров бегали лишь единицы. Такова была стратегическая задумка Лу Цзиньжуна: абсолютно все новички начинали со стометровки. Затем, после долгих отсевов, самые быстрые и взрывные зачислялись в эстафету 4 по 100, а те, кто обладал более совершенной техникой и выносливостью — переводились на двести.

Что же касалось убийственных четырёхсот метров, то на них тренер пока махнул рукой. Эта дистанция была открыта для всех желающих — кто достаточно сумасшедший, тот пусть и пробует свои силы.

По сравнению с прямолинейным забегом на сто метров, дистанция в двести метров таила в себе коварную загвоздку — вираж. И пусть со стороны бег по дуге не казался чем-то сверхъестественным, в мире легкой атлетики добавление даже малейшего технического нюанса увеличивало сложность в несколько раз, требуя сотен и тысяч дополнительных часов монотонной отработки.

Учитывая нынешний, откровенно слабенький технический арсенал Лу Со, тренер ни за что не подпустил бы его к двухсотметровке. Поэтому парень всё же испытывал легкий укол зависти, глядя в спину убегающему Шивэю. Но он был реалистом и понимал, что нельзя проглотить слона целиком. В профессиональном спорте он без году неделя, его техника всё ещё напоминает неотесанное бревно, так что впереди непочатый край работы.

— Спасибо, тренер! — искренне поблагодарил Лу Со, но уходить не спешил. — Разрешите задать один вопрос? Как вы считаете, на стометровке какой этап ускорения играет решающую роль: стартовый разгон, середина дистанции или финальный спурт?

Услышав этот философский вопрос, Лу Цзиньжун смерил подопечного крайне подозрительным взглядом. Сама суть вопроса казалась ему абсурдной. Даже самые выдающиеся олимпийские чемпионы на стометровке выжигают себя дотла с первой же миллисекунды. О каком вообще распределении сил или выборе отрезка для ускорения может идти речь, когда нужно просто лететь вперед, пока не порвёшь ленточку?

— Тренер, я имею в виду... чисто гипотетически. Если бы была такая возможность, — поспешно добавил Лу Со, сообразив, как нелепо прозвучали его слова.

— В спринте не бывает никаких «если», парень. Есть только холодный расчёт твоих сильных и слабых сторон, — сурово отрезал наставник, но всё же пустился в объяснения. — Твой рост — сто восемьдесят два сантиметра. Твоя природная физиология диктует твой стиль: у тебя очень широкий, мощный шаг, но из-за длины ног частота этих шагов неизбежно ниже, чем у низкорослых бегунов.

Тренер ткнул пальцем в сторону беговой дорожки.

— На первых тридцати метрах твой рост — это твой главный враг. Парни ростом метр семьдесят выстреливают из колодок быстрее тебя. С тридцати до шестидесяти метров твоя огромная длина шага начинает компенсировать отставание. А вот на отрезке от шестидесяти до ста метров наступает твое время — здесь ты становишься королём дорожки.

— Вот! Именно об этом я и думал! — глаза Лу Со азартно блеснули. — Если бы я вдруг смог магическим образом прибавить в скорости, куда бы мне следовало вложить это усилие: попытаться закрыть слабое место на старте, или усилить своё преимущество на финише?

— Без тени сомнений — бить туда, где ты и так силён! — безапелляционно заявил Лу Цзиньжун. — Вы с Тянь Шивэем — спринтеры абсолютно одного типажа, у вас схожее сложение. Посмотри на него внимательно, и ты увидишь собственное будущее.

Лу Со послушно перевёл взгляд на беговую дорожку. Там, перегнувшись пополам, упираясь руками в колени и высунув язык чуть ли не до земли, тяжело, по-собачьи дышал Тянь Шивэй. Лу Со живо представил, как в будущем он сам вот так же стоит, пуская слюни на резину, словно загнанный хаски.

Перспектива вырисовывалась, прямо скажем, так себе.

— Тренер, я не собираюсь быть чьей-то копией или запасным вариантом, — тихо, но с абсолютной, звенящей уверенностью в голосе произнёс Лу Со. — В будущем я стану только чемпионом.

— Уверенность в своих силах — это, конечно, похвально... — Лу Цзиньжун окинул парня долгим, нечитаемым взглядом, проглотив окончание фразы, и лишь тяжело похлопал его по плечу.

Прежде чем отправиться собирать вещи, переполненный энтузиазмом Лу Со решил напоследок провести ещё один экспериментальный забег.

И с треском провалился, прочесав лицом беговую дорожку.

Зоркий глаз тренера безошибочно зафиксировал момент катастрофы: Лу Со споткнулся и полетел кубарем на последних тридцати метрах дистанции. И самое дикое заключалось в том, что прямо перед падением парень попытался искусственно, рывком изменить частоту своих шагов! Да это же чистое безумие!

Стометровка — это стрела, выпущенная из туго натянутого лука. Разве может стрела на середине полёта передумать и изменить траекторию? Исключено! За те десять с небольшим секунд, что длится забег, человеческий разум и тело намертво скованы заданным на старте ритмом. Любое вмешательство извне, любая попытка сознания сломать эту программу на пиковой скорости неизбежно ведет к катастрофической потере контроля.

Да, в мире существовали элитные спринтеры с филигранной техникой, способные на микроуровне варьировать частоту шага, чтобы сбить с толку бегущих рядом соперников. Но это искусство оттачивалось годами кровавых тренировок! А для новичка уровня Лу Со подобные фокусы были равносильны самоубийству.

Слава небесам, парень отделался лишь стёсанной кожей, не порвав связки.

«Тело просто не справляется...» — с горечью подумал Лу Со, раскинув руки в стороны и глядя в бездонное синее небо, лёжа прямо на резиновом покрытии трека.

В этот раз он мысленно активировал «Взрывной рывок» на финальном, самом выигрышном для него отрезке дистанции. Но внезапный, неконтролируемый всплеск первобытной мощи мгновенно разорвал его естественный ритм. Ноги заплелись, и он рухнул.

Чтобы обуздать эту силищу и не убиться в процессе, ему предстояло пахать как проклятому. Шутка ли — пытаться натянуть сову на глобус, приспосабливая навык для прыжков в высоту под нужды прямолинейного бега!

Затраты выносливости: -20 единиц

Даже провальная активация навыка исправно сожрала очередные двадцать очков. Кости ломило, мышцы превратились в пережёванную вату, требуя немедленного покоя.

Повернув голову, Лу Со увидел, как к нему со всех ног мчатся лишь два человека — перепуганный тренер и бросивший свою тренировку Шивэй. Парень криво, болезненно усмехнулся. Что ж, это в очередной раз доказывало, что душой компании он здесь так и не стал. Но это не страшно. Плевать.

Рано или поздно он укротит этот строптивый «Взрывной рывок».

И вот тогда они все сами выстроятся в очередь, чтобы погреться в лучах его славы.

Кряхтя и постанывая, Лу Со поднялся на ноги. Впереди его ждал законный, заслуженный кровью и потом отдых. Самый длинный отпуск за все те двадцать два дня, что он числился в профессиональной команде!

Он так давно не видел свою маленькую Лу Сяоюй.

Одно лишь воспоминание о сестрёнке разлилось по груди горячим, щемящим теплом, заставляя забыть о содранных коленях.

Однако стоило ему переступить порог своей комнаты в общежитии, как все мечты о беззаботном отдыхе разбились вдребезги. В кресле, закинув ногу на ногу, его поджидал Лу Цзиньжун.

— Т-тренер? — голос Лу Со дрогнул, когда его взгляд упал на пухлый пластиковый пакет в руках наставника. Сердце предательски ёкнуло, предчувствуя неминуемую беду.

— Раз уж едешь домой прохлаждаться, держи подарочек, — с садистской ухмылочкой произнёс Лу Цзиньжун, впихивая тяжеленный пакет прямо в руки опешившему парню. — Здесь тесты по высшей математике. Решишь всё до единого. По возвращении лично проверю каждую строчку!

Пакет оттягивал руки, словно в нём лежали свинцовые гири, а во рту у Лу Со мгновенно пересохло, оставив лишь горький привкус безысходности. В голове роилась тысяча проклятий в адрес безжалостной системы образования, гробящей молодые таланты, но вслух он не посмел произнести ни звука.

И вот, сгибаясь под тяжестью спортивной сумки за спиной и проклятого пакета с формулами в руке, Лу Со угрюмо побрёл к выходу с территории спортивного интерната.

У самых ворот его окликнула Чжу Но. Узнав, что парень едет навестить семью, она велела ему подождать, пулей метнулась обратно в женское общежитие и вскоре вернулась, запыхавшаяся, с красивой коробочкой в руках. Внутри лежали разноцветные резинки для волос — подарок для Лу Сяоюй.

Чжу Но мельком видела малышку в тот самый день, когда Лу Со пришёл на свои первые пробы. Эта крохотная, большеглазая девочка, похожая на белоснежную, сладкую сахарную вату, сразу запала ей в душу. У самой Чжу Но не было при себе ничего дорогого, поэтому она решила порадовать ребёнка хотя бы такими милыми девчачьими безделушками.

Повертев цветастую коробочку в руках, Лу Со рассудил, что подарок вряд ли стоит баснословных денег, и с благодарной, тёплой улыбкой кивнул, принимая его от имени своей младшей сестрёнки.