Хуан Дабао вытягивал шею, высматривая кого-то у самого выхода со станции. Внезапно кто-то похлопал его по плечу. Обернувшись, он увидел, что позади него уже стоит Фан Синь.
Хуан Дабао вытягивал шею, высматривая кого-то у самого выхода со станции. Внезапно кто-то похлопал его по плечу. Обернувшись, он увидел, что позади него уже стоит Фан Синь.
— Глава секты? Вы когда успели выйти?
— Глава секты? Вы когда успели выйти?
— Я прошел через специальный коридор, — ответил Фан Синь. — Где люди, которых я велел привести?
— Я прошел через специальный коридор, — ответил Фан Синь. — Где люди, которых я велел привести?
Хуан Дабао тут же услужливо указал в сторону:
Хуан Дабао тут же услужливо указал в сторону:
— Вон там! Идемте, я провожу!
— Вон там! Идемте, я провожу!
За годы жизни на положении мутанта Хуан Дабао привык к осторожности. Всех новоприбывших он предусмотрительно расселил по нескольким небольшим гостиницам. При встрече Фан Синь бегло осмотрел их. Почти все едва дотягивали до третьего ранга. После гениев Девятого отдела видеть такую слабую толпу было почти физически больно, но Фан Синь понимал: теперь у них есть талант убийства, и со временем, через сражения и поглощение сил, они окрепнут.
За годы жизни на положении мутанта Хуан Дабао привык к осторожности. Всех новоприбывших он предусмотрительно расселил по нескольким небольшим гостиницам. При встрече Фан Синь бегло осмотрел их. Почти все едва дотягивали до третьего ранга. После гениев Девятого отдела видеть такую слабую толпу было почти физически больно, но Фан Синь понимал: теперь у них есть талант убийства, и со временем, через сражения и поглощение сил, они окрепнут.
Разъяснив новобранцам правила обращения с их новым даром, Фан Синь по очереди наделил каждого талантом убийства. Когда один из них, затаивший недобрые мысли, погиб на месте от самоподрыва, послужив наглядным примером для остальных, выжившие замерли, боясь даже вздохнуть. Теперь в их взглядах на Фан Синя читался лишь благоговейный трепет.
Разъяснив новобранцам правила обращения с их новым даром, Фан Синь по очереди наделил каждого талантом убийства. Когда один из них, затаивший недобрые мысли, погиб на месте от самоподрыва, послужив наглядным примером для остальных, выжившие замерли, боясь даже вздохнуть. Теперь в их взглядах на Фан Синя читался лишь благоговейный трепет.
Когда все закончилось, Хуан Дабао прикрикнул на толпу:
Когда все закончилось, Хуан Дабао прикрикнул на толпу:
— Ну, чего стоите? Кланяйтесь главе!
— Ну, чего стоите? Кланяйтесь главе!
Все поспешили выразить почтение. Один татуированный юноша даже выкрикнул лозунг:
Все поспешили выразить почтение. Один татуированный юноша даже выкрикнул лозунг:
— Божественная секта Семи Убийств непобедима! Глава свят, мудр и добродетелен! Пусть правит он миром во веки веков!
— Божественная секта Семи Убийств непобедима! Глава свят, мудр и добродетелен! Пусть правит он миром во веки веков!
Фан Синь усмехнулся, разглядывая парня:
Фан Синь усмехнулся, разглядывая парня:
— Как звать?
— Как звать?
— Отвечаю главе: меня зовут А Дао!
— Отвечаю главе: меня зовут А Дао!
Фан Синь запомнил это имя, решив присмотреться к юноше. Если тот окажется способным, можно будет подумать о повышении. Обсудив с Хуаном Дабао дальнейший план действий, они решили пока придерживаться скрытной тактики: «фармить» в тени и не высовываться, пока не наберут достаточно сил.
Фан Синь запомнил это имя, решив присмотреться к юноше. Если тот окажется способным, можно будет подумать о повышении. Обсудив с Хуаном Дабао дальнейший план действий, они решили пока придерживаться скрытной тактики: «фармить» в тени и не высовываться, пока не наберут достаточно сил.
Сверившись со временем, Фан Синь решил отправиться в место, о котором говорил тигриный страж Мо, чтобы призвать А Ли. Впереди ждали Руины богов и демонов, и еще один верный страж в отряде явно не был бы лишним. Завершив по пути несколько дел, Фан Синь наконец добрался до переправы князя Чу.
Сверившись со временем, Фан Синь решил отправиться в место, о котором говорил тигриный страж Мо, чтобы призвать А Ли. Впереди ждали Руины богов и демонов, и еще один верный страж в отряде явно не был бы лишним. Завершив по пути несколько дел, Фан Синь наконец добрался до переправы князя Чу.
Легкий ветерок морщил гладь воды, в зарослях камыша выше человеческого роста слышался неумолчный шелест. Пустынная и заброшенная переправа дышала тишиной. Под карнизом ветхой хижины позвякивал колокольчик, словно оплакивая эпохи, безжалостно раздавленные колесом истории. Тигриный страж Мо парил над водой с печальным видом, бормоча под нос:
Легкий ветерок морщил гладь воды, в зарослях камыша выше человеческого роста слышался неумолчный шелест. Пустынная и заброшенная переправа дышала тишиной. Под карнизом ветхой хижины позвякивал колокольчик, словно оплакивая эпохи, безжалостно раздавленные колесом истории. Тигриный страж Мо парил над водой с печальным видом, бормоча под нос:
— Воды Чу все те же, но старых друзей нет. Теперь я понимаю, что значили слова Шуая: «Лица нет былого, где оно – бог весть, лишь цветы персика так же смеются весеннему ветру».
— Воды Чу все те же, но старых друзей нет. Теперь я понимаю, что значили слова Шуая: «Лица нет былого, где оно – бог весть, лишь цветы персика так же смеются весеннему ветру».
Фан Синь поднял руку, и кровавое кольцо, сплетенное из рун на его ладони, увеличилось и вылетело вперед. Зависнув в воздухе, оно стало порталом, в который Фан Синь погрузил руку.
Фан Синь поднял руку, и кровавое кольцо, сплетенное из рун на его ладони, увеличилось и вылетело вперед. Зависнув в воздухе, оно стало порталом, в который Фан Синь погрузил руку.
— Именем Убийства! Повелеваю духам и богам со всех восьми сторон явиться ко мне!
— Именем Убийства! Повелеваю духам и богам со всех восьми сторон явиться ко мне!
Секунды тянулись медленно. Внезапно поднялся неистовый ветер, пригибая камыши к самой земле. Чьи-то пальцы переплелись с пальцами Фан Синя – он сразу почувствовал, что рука женская.
Секунды тянулись медленно. Внезапно поднялся неистовый ветер, пригибая камыши к самой земле. Чьи-то пальцы переплелись с пальцами Фан Синя – он сразу почувствовал, что рука женская.
— Кто призывает меня? — Раздался звонкий, приятный голос.
— Кто призывает меня? — Раздался звонкий, приятный голос.
Фан Синь слегка потянул руку на себя, и из кольца вышла золотоволосая женщина. Высокая, в цветочном венке, с безупречными чертами лица. Бело-голубое платье с широкими рукавами было перехвачено золотым поясом, подчеркивающим ее фигуру. Длинные стройные ноги и изящные ступни едва касались поверхности воды. Фан Синь замер, пораженный ее красотой – от женщины исходило сияние, полное чистоты и святости.
Фан Синь слегка потянул руку на себя, и из кольца вышла золотоволосая женщина. Высокая, в цветочном венке, с безупречными чертами лица. Бело-голубое платье с широкими рукавами было перехвачено золотым поясом, подчеркивающим ее фигуру. Длинные стройные ноги и изящные ступни едва касались поверхности воды. Фан Синь замер, пораженный ее красотой – от женщины исходило сияние, полное чистоты и святости.
Женщина с любопытством разглядывала Фан Синя.
Женщина с любопытством разглядывала Фан Синя.
— А Ли! — Позвал тигриный страж Мо.
— А Ли! — Позвал тигриный страж Мо.
Она обернулась. Ее прекрасные глаза заблестели от радости при виде старого друга:
Она обернулась. Ее прекрасные глаза заблестели от радости при виде старого друга:
— Брат Мо!
— Брат Мо!
На обычно бесстрастном лице Мо промелькнула бледная улыбка. А Ли снова перевела взгляд на Фан Синя. Их пальцы все еще были переплетены. Она прижала руку господина к своей груди и медленно склонила голову:
На обычно бесстрастном лице Мо промелькнула бледная улыбка. А Ли снова перевела взгляд на Фан Синя. Их пальцы все еще были переплетены. Она прижала руку господина к своей груди и медленно склонила голову:
— Я услышала зов и обрела перерождение. А Ли клянется в верности своему повелителю до самой смерти!
— Я услышала зов и обрела перерождение. А Ли клянется в верности своему повелителю до самой смерти!
Фан Синь довольно усмехнулся. «А это мне нравится», – подумал он.
Фан Синь довольно усмехнулся. «А это мне нравится», – подумал он.
Как выяснилось, А Ли обладала двойным талантом: рангом SS в стрельбе из лука и рангом SS в таланте ментальной стихии. На пике своей силы она также достигала одиннадцатого ранга. А Ли внимательно всматривалась в лицо Фан Синя.
Как выяснилось, А Ли обладала двойным талантом: рангом SS в стрельбе из лука и рангом SS в таланте ментальной стихии. На пике своей силы она также достигала одиннадцатого ранга. А Ли внимательно всматривалась в лицо Фан Синя.
— Повелителя зовут Фан Синь? Ваша фамилия ведь пишется как «квадрат»?
— Повелителя зовут Фан Синь? Ваша фамилия ведь пишется как «квадрат»?
— Да. А что такое? — Удивился он.
— Да. А что такое? — Удивился он.
А Ли помедлила, изучая его черты:
А Ли помедлила, изучая его черты:
— У великого маршала Тайшу Сюна был старый друг. В облике повелителя я вижу тень того человека. Тот друг маршала тоже носил фамилию Фан. Скажите, господин, знакомо ли вам имя главы четырех великих божественных генералов Божественного Чертога – Фан Цинди?
— У великого маршала Тайшу Сюна был старый друг. В облике повелителя я вижу тень того человека. Тот друг маршала тоже носил фамилию Фан. Скажите, господин, знакомо ли вам имя главы четырех великих божественных генералов Божественного Чертога – Фан Цинди?

Комментарии

Загрузка...