Фан Синь на мгновение замер. Он медленно обернулся и посмотрел на старуху, сидевшую за низким столиком. Её водянистые очи по-прежнему безучастно взирали в его сторону.
Фан Синь на мгновение замер. Он медленно обернулся и посмотрел на старуху, сидевшую за низким столиком. Её водянистые очи по-прежнему безучастно взирали в его сторону.
Любой другой, услышав подобное, не обратил бы внимания, решив, что гадалка просто мелет чепуху, пытаясь пустить пыль в глаза. Но эти слова заставили Фан Синя прирасти к месту. О его «таланте убийства» знали лишь двое: он сам и дед. Все прочие, кому открылась эта тайна, уже давно были мертвы. К тому же сущность в зеркале и сама представилась как Король Убийств. Речь старухи затронула самые сокровенные секреты его жизни.
Любой другой, услышав подобное, не обратил бы внимания, решив, что гадалка просто мелет чепуху, пытаясь пустить пыль в глаза. Но эти слова заставили Фан Синя прирасти к месту. О его «таланте убийства» знали лишь двое: он сам и дед. Все прочие, кому открылась эта тайна, уже давно были мертвы. К тому же сущность в зеркале и сама представилась как Король Убийств. Речь старухи затронула самые сокровенные секреты его жизни.
Чу Синьяо не понимала, почему Фан Синь внезапно передумал уходить и снова сел, но послушно устроилась рядом.
Чу Синьяо не понимала, почему Фан Синь внезапно передумал уходить и снова сел, но послушно устроилась рядом.
— О чем хочешь спросить, дитя? — Старуха впилась в него взглядом своих пустых глаз.
— О чем хочешь спросить, дитя? — Старуха впилась в него взглядом своих пустых глаз.
Фан Синь смотрел на неё в упор. Несколько секунд они молча изучали друг друга.
Фан Синь смотрел на неё в упор. Несколько секунд они молча изучали друг друга.
— Позвольте узнать, почтенная, что значили ваши слова?
— Позвольте узнать, почтенная, что значили ваши слова?
Старуха тихо рассмеялась:
Старуха тихо рассмеялась:
— Ничего особенного. Я ведь слепая, а слепцам свойственно болтать вздор. — Она немного помолчала и добавила:
— Ничего особенного. Я ведь слепая, а слепцам свойственно болтать вздор. — Она немного помолчала и добавила:
— Дитя, дай мне свою руку.
— Дитя, дай мне свою руку.
Фан Синь помедлил, но все же протянул ей ладонь. Старуха сжала её, уставившись в пустоту. Спустя мгновение её тело сотрясла крупная дрожь, а пустые глазницы замерли на лице юноши.
Фан Синь помедлил, но все же протянул ей ладонь. Старуха сжала её, уставившись в пустоту. Спустя мгновение её тело сотрясла крупная дрожь, а пустые глазницы замерли на лице юноши.
— Что случилось? — Встревоженно спросила Чу Синьяо.
— Что случилось? — Встревоженно спросила Чу Синьяо.
Старуха повернула голову к девушке:
Старуха повернула голову к девушке:
— Милая, выйди пока. Мне нужно поговорить с ним наедине.
— Милая, выйди пока. Мне нужно поговорить с ним наедине.
Ничего не понимающая Чу Синьяо в замешательстве поднялась и направилась к выходу. Старуха чутко прислушивалась, пока не убедилась, что девушка отошла достаточно далеко, и лишь тогда снова обратилась к Фан Синю:
Ничего не понимающая Чу Синьяо в замешательстве поднялась и направилась к выходу. Старуха чутко прислушивалась, пока не убедилась, что девушка отошла достаточно далеко, и лишь тогда снова обратилась к Фан Синю:
— Дитя, закрой глаза.
— Дитя, закрой глаза.
Фан Синь подчинился. Едва веки сомкнулись, как реальность исчезла. Он оказался посреди бескрайнего поля брани. Повсюду лежали горы тел, реки крови заливали землю. Из бесчисленных трупов была сложена исполинская Гора Трупов, на вершине которой высился трон. Фан Синь узнал его – точно такой же он видел в зеркале. Подсознательный порыв гнал его вперед, к этому трону, но в следующую секунду золотая вспышка пронзила его грудь навылет.
Фан Синь подчинился. Едва веки сомкнулись, как реальность исчезла. Он оказался посреди бескрайнего поля брани. Повсюду лежали горы тел, реки крови заливали землю. Из бесчисленных трупов была сложена исполинская Гора Трупов, на вершине которой высился трон. Фан Синь узнал его – точно такой же он видел в зеркале. Подсознательный порыв гнал его вперед, к этому трону, но в следующую секунду золотая вспышка пронзила его грудь навылет.
Фан Синь отчаянно пытался обернуться, но так и не смог разглядеть того, кто вонзил ему меч в спину. Лицо убийцы скрывала маска. Он потянулся, чтобы сорвать её, но видение рассыпалось.
Фан Синь отчаянно пытался обернуться, но так и не смог разглядеть того, кто вонзил ему меч в спину. Лицо убийцы скрывала маска. Он потянулся, чтобы сорвать её, но видение рассыпалось.
Фан Синь распахнул глаза. Сердце бешено колотилось в груди. Он тяжело дышал, прижимая ладонь к грудине, а в ушах все еще звучал тихий шепот старухи:
Фан Синь распахнул глаза. Сердце бешено колотилось в груди. Он тяжело дышал, прижимая ладонь к грудине, а в ушах все еще звучал тихий шепот старухи:
— Кольцо убийства пронзит мир смертных! Меч лицемерия заберет сердце! Вечная Ночь грядет! Вы неизбежно взойдете на престол!
— Кольцо убийства пронзит мир смертных! Меч лицемерия заберет сердце! Вечная Ночь грядет! Вы неизбежно взойдете на престол!
Юноша бессильно склонился над столом. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот разорвется. Старуха положила руку ему на плечо, и в его тело влилась волна тепла, принося облегчение.
Юноша бессильно склонился над столом. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот разорвется. Старуха положила руку ему на плечо, и в его тело влилась волна тепла, принося облегчение.
— Почтенная, что это было? — Спросил Фан Синь, придя в себя.
— Почтенная, что это было? — Спросил Фан Синь, придя в себя.
Она лишь мягко улыбнулась:
Она лишь мягко улыбнулась:
— Увидеть грядущее – значит встретить его.
— Увидеть грядущее – значит встретить его.
— Я слишком глуп, чтобы понять это. Прошу, скажите яснее.
— Я слишком глуп, чтобы понять это. Прошу, скажите яснее.
— Дитя, я несу на себе проклятие, — кротко ответила старуха. — О многом мне запрещено говорить, но я могу дать тебе совет: опасайся одного человека.
— Дитя, я несу на себе проклятие, — кротко ответила старуха. — О многом мне запрещено говорить, но я могу дать тебе совет: опасайся одного человека.
Фан Синь резко вскинул голову. Отражение в зеркале говорило ему то же самое.
Фан Синь резко вскинул голову. Отражение в зеркале говорило ему то же самое.
— Кого именно?
— Кого именно?
Старуха достала чистый платок и осторожно вытерла пот с его лба. Её взгляд был полон нежности, словно она смотрела на собственного внука.
Старуха достала чистый платок и осторожно вытерла пот с его лба. Её взгляд был полон нежности, словно она смотрела на собственного внука.
— Как я уже сказала, проклятие сковывает мой язык. Но дам тебе подсказку: этот человек стоит в свете.
— Как я уже сказала, проклятие сковывает мой язык. Но дам тебе подсказку: этот человек стоит в свете.
Фан Синь остолбенел. Он медленно повернулся в сторону двери.
Фан Синь остолбенел. Он медленно повернулся в сторону двери.
— Почтенная... это она? Тот, кого вы видели, – это она?
— Почтенная... это она? Тот, кого вы видели, – это она?
— А кого ты увидел в тот миг, когда меч пронзил тебя?
— А кого ты увидел в тот миг, когда меч пронзил тебя?
— Я не разглядел лица.
— Я не разглядел лица.
— Тогда и мне неведомо.
— Тогда и мне неведомо.
Старуха убрала руку, её улыбка оставалась безмятежной.
Старуха убрала руку, её улыбка оставалась безмятежной.
— Тебе пора. Эта милая девочка должна была уехать из Ланьчэна еще сегодня, но ради тебя задержалась на день.
— Тебе пора. Эта милая девочка должна была уехать из Ланьчэна еще сегодня, но ради тебя задержалась на день.
Фан Синь поднялся и, достав телефон, перевел старухе шесть тысяч шестьсот шестьдесят шесть юаней.
Фан Синь поднялся и, достав телефон, перевел старухе шесть тысяч шестьсот шестьдесят шесть юаней.
— Почтенная, то, что произошло сегодня...
— Почтенная, то, что произошло сегодня...
— Я лишь слепая, что мелет чепуху, — перебила она его с улыбкой. — А вздор слепцов никто не станет слушать или принимать на веру.
— Я лишь слепая, что мелет чепуху, — перебила она его с улыбкой. — А вздор слепцов никто не станет слушать или принимать на веру.
— Скажите, неужели любой мастер стихии восприятия может увидеть во мне все это?
— Скажите, неужели любой мастер стихии восприятия может увидеть во мне все это?
— Во всем государстве Лун на это способны лишь трое. Я, один гадатель судьбы и еще один человек, которого ты непременно встретишь.
— Во всем государстве Лун на это способны лишь трое. Я, один гадатель судьбы и еще один человек, которого ты непременно встретишь.
Фан Синь во все глаза смотрел на старуху. Он и представить не мог, что в таком захолустье, как Ланьчэн, скрывается личность подобного масштаба.
Фан Синь во все глаза смотрел на старуху. Он и представить не мог, что в таком захолустье, как Ланьчэн, скрывается личность подобного масштаба.
— Вы...
— Вы...
Она жестом пресекла его вопросы:
Она жестом пресекла его вопросы:
— Все, что было прежде – лишь пролог. Все, что видит глаз – лишь будущее. Нам еще суждено встретиться, дитя.
— Все, что было прежде – лишь пролог. Все, что видит глаз – лишь будущее. Нам еще суждено встретиться, дитя.
— До свидания, почтенная.
— До свидания, почтенная.
Она лишь слегка кивнула.
Она лишь слегка кивнула.
Выйдя из лавки, Фан Синь почувствовал странную легкость. Он обернулся, глядя на скромную вывеску. Прежде чем войти, он ясно ощутил, что от старухи не исходит ни капли угрозы, и только поэтому решился на разговор. Теперь же, вспоминая видения, он понимал: перед ним был могущественный мастер восприятия, который кажется слабым лишь из-за своего проклятия. Все вставало на свои места.
Выйдя из лавки, Фан Синь почувствовал странную легкость. Он обернулся, глядя на скромную вывеску. Прежде чем войти, он ясно ощутил, что от старухи не исходит ни капли угрозы, и только поэтому решился на разговор. Теперь же, вспоминая видения, он понимал: перед ним был могущественный мастер восприятия, который кажется слабым лишь из-за своего проклятия. Все вставало на свои места.
Чу Синьяо легонько ткнула его в бок:
Чу Синьяо легонько ткнула его в бок:
— Сяо Фан, о чем вы там шептались?
— Сяо Фан, о чем вы там шептались?
— Она спрашивала, с чем вкуснее доуфунао – с сахаром или с солью, — с самым серьезным видом соврал он.
— Она спрашивала, с чем вкуснее доуфунао – с сахаром или с солью, — с самым серьезным видом соврал он.
— Хм, ну конечно, так я и поверила! — Синьяо снова шутливо толкнула его плечом.
— Хм, ну конечно, так я и поверила! — Синьяо снова шутливо толкнула его плечом.
— Кстати, старушка обмолвилась, что ты должна была уехать еще сегодня?
— Кстати, старушка обмолвилась, что ты должна была уехать еще сегодня?
Девушка так и замерла с открытым ртом:
Девушка так и замерла с открытым ртом:
— Ого! Она и это знает?
— Ого! Она и это знает?
— Раз она так точно все предсказывает, почему у неё так мало клиентов?
— Раз она так точно все предсказывает, почему у неё так мало клиентов?
Чу Синьяо, заложив руки за спину, зашагала рядом с ним:
Чу Синьяо, заложив руки за спину, зашагала рядом с ним:
— Потому что бабушка гадает только тем, с кем чувствует связь. Она открывает лавку, когда у неё хорошее настроение. Если кто-то заглянет – погадает, а если нет – посидит немного и уходит. К тому же рядом храм Фэнмин, там тоже предсказания сбываются, так что все идут туда.
— Потому что бабушка гадает только тем, с кем чувствует связь. Она открывает лавку, когда у неё хорошее настроение. Если кто-то заглянет – погадает, а если нет – посидит немного и уходит. К тому же рядом храм Фэнмин, там тоже предсказания сбываются, так что все идут туда.
Хо Ши следовал за ними тенью.
Хо Ши следовал за ними тенью.
— Госпожа, если вы хотели узнать судьбу, господин Чу дружен с величайшим гадателем судьбы в стране. Вы вполне могли бы обратиться к нему...
— Госпожа, если вы хотели узнать судьбу, господин Чу дружен с величайшим гадателем судьбы в стране. Вы вполне могли бы обратиться к нему...
Чу Синьяо резко остановилась и обернулась к телохранителю:
Чу Синьяо резко остановилась и обернулась к телохранителю:
— Будь любезен, не встревай в наш разговор! И держись, пожалуйста, на расстоянии!
— Будь любезен, не встревай в наш разговор! И держись, пожалуйста, на расстоянии!
— Госпожа Чу, я обязан заботиться о вашей безопасности.
— Госпожа Чу, я обязан заботиться о вашей безопасности.
— Разве сейчас в Ланьчэне не безопасно? — Сердито надулась она.
— Разве сейчас в Ланьчэне не безопасно? — Сердито надулась она.
Хо Ши почтительно поклонился:
Хо Ши почтительно поклонился:
— Госпожа, после того нападения господин Чу был в ярости. Именно он настоял на проведении операции «Обезглавливание». Хоть город и зачистили, береженого бог бережет. Я здесь для того, чтобы...
— Госпожа, после того нападения господин Чу был в ярости. Именно он настоял на проведении операции «Обезглавливание». Хоть город и зачистили, береженого бог бережет. Я здесь для того, чтобы...
— Хватит! — Оборвала его Синьяо, не дав закончить фразу.
— Хватит! — Оборвала его Синьяо, не дав закончить фразу.
Фан Синь вытаращил глаза. Вот это новости! Значит, ту масштабную облаву организовал её отец? Он посмотрел на девушку совсем другим взглядом.
Фан Синь вытаращил глаза. Вот это новости! Значит, ту масштабную облаву организовал её отец? Он посмотрел на девушку совсем другим взглядом.
Чу Синьяо схватила его за руку:
Чу Синьяо схватила его за руку:
— Сяо Фан, пойдем быстрее, не слушай его! Почему ты на меня так смотришь?
— Сяо Фан, пойдем быстрее, не слушай его! Почему ты на меня так смотришь?
— Сестрица Чу, я больше не хочу трудиться. Возьми меня на содержание!
— Сестрица Чу, я больше не хочу трудиться. Возьми меня на содержание!
Девушка лучезарно улыбнулась:
Девушка лучезарно улыбнулась:
— Договорились! Тогда с этого дня всегда стой за моей спиной. Твоя сестрица станет твоей самой надежной опорой.
— Договорились! Тогда с этого дня всегда стой за моей спиной. Твоя сестрица станет твоей самой надежной опорой.
Весь день они провели вместе. После ужина сходили на ночной сеанс в кино. Прощаясь у машины, Синьяо долго и весело махала ему рукой, и Фан Синь ответил ей тем же.
Весь день они провели вместе. После ужина сходили на ночной сеанс в кино. Прощаясь у машины, Синьяо долго и весело махала ему рукой, и Фан Синь ответил ей тем же.
Домой он вернулся уже в одиннадцатом часу вечера. Наскоро умывшись, он заперся в комнате и достал из тайника в ящике стола телефон, присланный дедом. Он собирался еще раз пересмотреть старые записи, а затем отправиться к зеркалу, но, включив экран, замер от удивления.
Домой он вернулся уже в одиннадцатом часу вечера. Наскоро умывшись, он заперся в комнате и достал из тайника в ящике стола телефон, присланный дедом. Он собирался еще раз пересмотреть старые записи, а затем отправиться к зеркалу, но, включив экран, замер от удивления.
На устройстве светилось новое входящее сообщение.
На устройстве светилось новое входящее сообщение.
Фан Синь дрожащими пальцами коснулся экрана.
Фан Синь дрожащими пальцами коснулся экрана.

Комментарии

Загрузка...