Они стояли друг напротив друга, скрестив взгляды. Мужчина с золотистыми глазами попытался подавить Фан Синя своей аурой, но тот даже бровью не повел. Раньше подобное давление могло бы смутить юношу, но после встреч с по-настоящему могущественными мастерами, которых он повидал рядом с Седым, эта жалкая попытка казалась ему пустым местом.
Они стояли друг напротив друга, скрестив взгляды. Мужчина с золотистыми глазами попытался подавить Фан Синя своей аурой, но тот даже бровью не повел. Раньше подобное давление могло бы смутить юношу, но после встреч с по-настоящему могущественными мастерами, которых он повидал рядом с Седым, эта жалкая попытка казалась ему пустым местом.
Боевая мощь противника была сопоставима с силой Шэн Тяньци, руководителя Седьмого отдела, а возможно, даже превосходила ее. Фан Синь почувствовал, как в нем крепнет любопытство: кем же на самом деле был отец Чу Синьяо? Сначала ее охранял Седьмой отдел, теперь за ней присматривает обладатель восьмого ранга из какой-то неизвестной организации.
Боевая мощь противника была сопоставима с силой Шэн Тяньци, руководителя Седьмого отдела, а возможно, даже превосходила ее. Фан Синь почувствовал, как в нем крепнет любопытство: кем же на самом деле был отец Чу Синьяо? Сначала ее охранял Седьмой отдел, теперь за ней присматривает обладатель восьмого ранга из какой-то неизвестной организации.
— Жалкое ничтожество, умеющее лишь чесать языком! — Холодно усмехнулся золотоглазый, почувствовав пренебрежение юноши.
— Жалкое ничтожество, умеющее лишь чесать языком! — Холодно усмехнулся золотоглазый, почувствовав пренебрежение юноши.
Улыбка медленно исчезла с лица Фан Синя. Он посмотрел на мужчину холодным, пронзительным взглядом и бросил:
Улыбка медленно исчезла с лица Фан Синя. Он посмотрел на мужчину холодным, пронзительным взглядом и бросил:
— Привратник, дай дорогу.
— Привратник, дай дорогу.
От этих слов на лбу охранника вздулись вены, а его золотистые зрачки вспыхнули яростным светом. Не смея пустить в ход кулаки, он высвободил всю мощь своего ранга, надеясь, что Фан Синь рухнет под тяжестью этой невидимой горы. Но юноша, выдержавший в девятом зале Дворца Тысячи Зверей истинное величие Дракона, воспринял это давление как легкий грибной дождик.
От этих слов на лбу охранника вздулись вены, а его золотистые зрачки вспыхнули яростным светом. Не смея пустить в ход кулаки, он высвободил всю мощь своего ранга, надеясь, что Фан Синь рухнет под тяжестью этой невидимой горы. Но юноша, выдержавший в девятом зале Дворца Тысячи Зверей истинное величие Дракона, воспринял это давление как легкий грибной дождик.
— Хо Ши, пусти моего друга! — Раздался сверху звонкий голос Чу Синьяо.
— Хо Ши, пусти моего друга! — Раздался сверху звонкий голос Чу Синьяо.
Фан Синь окинул противника беглым взглядом. «Значит, эту ищейку зовут Хо Ши», – отметил он про себя. Мужчина не сводил с него глаз. Он тяжело опустил ладонь на плечо парня и процедил сквозь зубы:
Фан Синь окинул противника беглым взглядом. «Значит, эту ищейку зовут Хо Ши», – отметил он про себя. Мужчина не сводил с него глаз. Он тяжело опустил ладонь на плечо парня и процедил сквозь зубы:
— Жалкий червь, ты еще поплатишься за свои слова. И запомни: когда будешь говорить с нашей госпожой, знай свое место.
— Жалкий червь, ты еще поплатишься за свои слова. И запомни: когда будешь говорить с нашей госпожой, знай свое место.
Фан Синь лишь тонко улыбнулся. С такими людьми он никогда не церемонился. Сделав резкий шаг вперед, он нанес мощный удар плечом. Несмотря на высокий ранг, Хо Ши уступал обладателям таланта стихии силы в физической мощи. На такой короткой дистанции чудовищная, необузданная сила Фан Синя, подкрепленная талантом ранга SSS, заставила охранника пошатнуться.
Фан Синь лишь тонко улыбнулся. С такими людьми он никогда не церемонился. Сделав резкий шаг вперед, он нанес мощный удар плечом. Несмотря на высокий ранг, Хо Ши уступал обладателям таланта стихии силы в физической мощи. На такой короткой дистанции чудовищная, необузданная сила Фан Синя, подкрепленная талантом ранга SSS, заставила охранника пошатнуться.
— Даже если к названию породы пуделя приставить слово «благородный», он все равно останется собакой, — не оборачиваясь, бросил Фан Синь. — Не псу учить людей манерам, когда те пришли поговорить с его хозяином.
— Даже если к названию породы пуделя приставить слово «благородный», он все равно останется собакой, — не оборачиваясь, бросил Фан Синь. — Не псу учить людей манерам, когда те пришли поговорить с его хозяином.
С этими словами он направился вверх по лестнице. Хо Ши остался внизу, разминая плечо. Он привык тренировать тело, но без активации таланта против такого врожденного монстра, как Фан Синь, в ближнем бою у него не было шансов. Золотые глаза пылали яростью, вены на лбу бешено пульсировали, но статус гостя и слухи о том, что за этим новичком из Девятого отдела стоит сам Седой, заставили его лишь бессильно сжать кулаки.
С этими словами он направился вверх по лестнице. Хо Ши остался внизу, разминая плечо. Он привык тренировать тело, но без активации таланта против такого врожденного монстра, как Фан Синь, в ближнем бою у него не было шансов. Золотые глаза пылали яростью, вены на лбу бешено пульсировали, но статус гостя и слухи о том, что за этим новичком из Девятого отдела стоит сам Седой, заставили его лишь бессильно сжать кулаки.
— Сяо Фан, подожди минутку! Я только прическу доделаю! — Крикнула Чу Синьяо из своей комнаты.
— Сяо Фан, подожди минутку! Я только прическу доделаю! — Крикнула Чу Синьяо из своей комнаты.
Ее обитель была воплощением девичьих грез: розовые ковры, розовая кровать «как у принцессы», даже рояль, книжные шкафы и туалетный столик сияли нежными оттенками. Родители редко бывали дома, поэтому старались компенсировать свое отсутствие, исполняя любые материальные прихоти дочери.
Ее обитель была воплощением девичьих грез: розовые ковры, розовая кровать «как у принцессы», даже рояль, книжные шкафы и туалетный столик сияли нежными оттенками. Родители редко бывали дома, поэтому старались компенсировать свое отсутствие, исполняя любые материальные прихоти дочери.
Синьяо выглянула и посмотрела на гостя. Сегодня она нанесла легкий макияж и собрала волосы в высокий хвост. Голубая тонкая блуза, короткая юбка и белые гольфы выше колен подчеркивали ее юную, бьющую через край энергию. Зажав губами резинку для волос, она поправила хвост, бросила взгляд в зеркало и лучезарно улыбнулась:
Синьяо выглянула и посмотрела на гостя. Сегодня она нанесла легкий макияж и собрала волосы в высокий хвост. Голубая тонкая блуза, короткая юбка и белые гольфы выше колен подчеркивали ее юную, бьющую через край энергию. Зажав губами резинку для волос, она поправила хвост, бросила взгляд в зеркало и лучезарно улыбнулась:
— Сяо Фан, ну как? Заметил во мне что-нибудь особенное сегодня?
— Сяо Фан, ну как? Заметил во мне что-нибудь особенное сегодня?
— Голову помыла, что ли? — Невозмутимо ответил он.
— Голову помыла, что ли? — Невозмутимо ответил он.
— Ох, Сяо Фан! — Она возмущенно уперла руки в бока. — Ну почему ты всегда так напрашиваешься на взбучку!
— Ох, Сяо Фан! — Она возмущенно уперла руки в бока. — Ну почему ты всегда так напрашиваешься на взбучку!
Фан Синь присел на край стола, листая какой-то комикс.
Фан Синь присел на край стола, листая какой-то комикс.
— Это талант ранга SSS – бесить людей. Врожденное, ничего не поделаешь.
— Это талант ранга SSS – бесить людей. Врожденное, ничего не поделаешь.
Чу Синьяо фыркнула и, не надевая обуви, запрыгала к нему по розовому ковру. В воздухе разлился тонкий, пленительный аромат ее духов. Она приблизилась почти вплотную и указала на свои глаза:
Чу Синьяо фыркнула и, не надевая обуви, запрыгала к нему по розовому ковру. В воздухе разлился тонкий, пленительный аромат ее духов. Она приблизилась почти вплотную и указала на свои глаза:
— Смотри внимательнее. Видишь изменения?
— Смотри внимательнее. Видишь изменения?
Фан Синь посмотрел в ее прекрасные глаза и, увидев в них собственное отражение, словно в зеркале, поправил челку.
Фан Синь посмотрел в ее прекрасные глаза и, увидев в них собственное отражение, словно в зеркале, поправил челку.
— Неужели я и правда так хорош собой?
— Неужели я и правда так хорош собой?
Девушка со смехом ткнула его пальцем в живот.
Девушка со смехом ткнула его пальцем в живот.
— Я просила смотреть на меня, а не на себя любимого!
— Я просила смотреть на меня, а не на себя любимого!
Фан Синь несколько секунд внимательно всматривался в ее зрачки.
Фан Синь несколько секунд внимательно всматривался в ее зрачки.
— Да вроде все как обычно.
— Да вроде все как обычно.
— Ну как же! Разве ты не видишь золотистый отблеск?
— Ну как же! Разве ты не видишь золотистый отблеск?
— Кажется, есть немного. Линзы надела?
— Кажется, есть немного. Линзы надела?
— Нет же! Это талант стихии света пробудился! — Гордо объявила она.
— Нет же! Это талант стихии света пробудился! — Гордо объявила она.
Фан Синь замер, вспомнив золотоглазого Хо Ши внизу.
Фан Синь замер, вспомнив золотоглазого Хо Ши внизу.
— Значит, после пробуждения света глаза становятся такими? Погоди... так тот цепной пес внизу тоже из «светлячков»?
— Значит, после пробуждения света глаза становятся такими? Погоди... так тот цепной пес внизу тоже из «светлячков»?
Синьяо прыснула со смеху и легонько ущипнула его за губу.
Синьяо прыснула со смеху и легонько ущипнула его за губу.
— Твой язык доведет тебя до беды. Этот «пес»... тьфу, Хо Ши, действительно обладает талантом стихии света. Но и у тебя он есть, Сяо Фан.
— Твой язык доведет тебя до беды. Этот «пес»... тьфу, Хо Ши, действительно обладает талантом стихии света. Но и у тебя он есть, Сяо Фан.
— У меня лишь ранг А, — напомнил он.
— У меня лишь ранг А, — напомнил он.
Синьяо покачала головой.
Синьяо покачала головой.
— Ошибаешься. Ты не использовал эликсиры, а значит, у тебя врожденный ранг S. Просто талант еще не пробудился. Вот, возьми это! Поможет тебе раскрыть силу. Лишний козырь в рукаве никогда не помешает.
— Ошибаешься. Ты не использовал эликсиры, а значит, у тебя врожденный ранг S. Просто талант еще не пробудился. Вот, возьми это! Поможет тебе раскрыть силу. Лишний козырь в рукаве никогда не помешает.
Она протянула ему небольшую статуэтку высотой в три цуня. Она оказалась неожиданно тяжелой, выполненной из непонятного материала, но от нее исходила едва уловимая, не поддающаяся описанию мощь.
Она протянула ему небольшую статуэтку высотой в три цуня. Она оказалась неожиданно тяжелой, выполненной из непонятного материала, но от нее исходила едва уловимая, не поддающаяся описанию мощь.
— Днем или ночью подними ее к солнцу или луне. Пусть свет омоет ее, а ты смотри на нее, не отрываясь. Во время медитации ты погрузишься в особое состояние и тогда естественным образом пробудишь свою стихию света.
— Днем или ночью подними ее к солнцу или луне. Пусть свет омоет ее, а ты смотри на нее, не отрываясь. Во время медитации ты погрузишься в особое состояние и тогда естественным образом пробудишь свою стихию света.
— А как же ты? — Спросил Фан Синь, принимая дар.
— А как же ты? — Спросил Фан Синь, принимая дар.
Девушка легонько щелкнула его по лбу.
Девушка легонько щелкнула его по лбу.
— Глупый, я-то уже пробудилась, мне она больше не нужна. И учти: обычный талант света позволяет выбрать лишь путь солнца или путь луны. Но с твоим рангом S ты наверняка сможешь освоить оба начала. Ладно, попрактикуешься дома, а сегодня ты весь в моем распоряжении!
— Глупый, я-то уже пробудилась, мне она больше не нужна. И учти: обычный талант света позволяет выбрать лишь путь солнца или путь луны. Но с твоим рангом S ты наверняка сможешь освоить оба начала. Ладно, попрактикуешься дома, а сегодня ты весь в моем распоряжении!
Чу Синьяо схватила его за руку и потащила вниз. Хо Ши, завидев их фамильярность, тут же подал голос:
Чу Синьяо схватила его за руку и потащила вниз. Хо Ши, завидев их фамильярность, тут же подал голос:
— Госпожа, ваше высокое положение...
— Госпожа, ваше высокое положение...
— Хо Ши! — Перебила его девушка. — Завтра я уезжаю из Ланьчэна. Сегодня мой друг нашел время, чтобы провести этот день со мной, и это для меня очень важно. Я благодарна тебе за защиту, но прошу – не говори лишнего и не мешай нам. Сяо Фан, идем!
— Хо Ши! — Перебила его девушка. — Завтра я уезжаю из Ланьчэна. Сегодня мой друг нашел время, чтобы провести этот день со мной, и это для меня очень важно. Я благодарна тебе за защиту, но прошу – не говори лишнего и не мешай нам. Сяо Фан, идем!
Она быстро обулась и буквально вытащила Фан Синя за дверь. Золотые глаза охранника наполнились гневом, но он мог лишь смиренно опустить голову и молча следовать за ними на расстоянии.
Она быстро обулась и буквально вытащила Фан Синя за дверь. Золотые глаза охранника наполнились гневом, но он мог лишь смиренно опустить голову и молча следовать за ними на расстоянии.
Они шли плечом к плечу по тихим окраинам Ланьчэна. Синьяо без умолку щебетала, пока они не присели отдохнуть.
Они шли плечом к плечу по тихим окраинам Ланьчэна. Синьяо без умолку щебетала, пока они не присели отдохнуть.
— Сяо Фан, мы ведь выросли вместе. Даже не верится, что теперь дороги расходятся. Будет не хватать этой привычной суеты.
— Сяо Фан, мы ведь выросли вместе. Даже не верится, что теперь дороги расходятся. Будет не хватать этой привычной суеты.
— В книгах пишут, что любой пир когда-нибудь заканчивается, — Фан Синь смотрел куда-то вдаль. — Но там же сказано, что жизнь полна неожиданных встреч.
— В книгах пишут, что любой пир когда-нибудь заканчивается, — Фан Синь смотрел куда-то вдаль. — Но там же сказано, что жизнь полна неожиданных встреч.
— А если я соскучусь? Что тогда делать?
— А если я соскучусь? Что тогда делать?
— Отбей земной поклон в сторону Ланьчэна, и я это почувствую!
— Отбей земной поклон в сторону Ланьчэна, и я это почувствую!
— Сяо Фан! — Она в шутку замахнулась на него. Юноша же достал из сумки платок и протянул ей:
— Сяо Фан! — Она в шутку замахнулась на него. Юноша же достал из сумки платок и протянул ей:
— Это тебе.
— Это тебе.
Взглянув на подарок, Синьяо тут же поморщилась:
Взглянув на подарок, Синьяо тут же поморщилась:
— Ужас какой, он же страшный! Не возьму.
— Ужас какой, он же страшный! Не возьму.
— Вообще-то это артефакт шестого ранга для защиты от ментальных атак.
— Вообще-то это артефакт шестого ранга для защиты от ментальных атак.
— Все равно не возьму! Страшный, страшный, страшный! Ой... Сяо Фан, у тебя что, есть пространственное кольцо?
— Все равно не возьму! Страшный, страшный, страшный! Ой... Сяо Фан, у тебя что, есть пространственное кольцо?
— Есть. Хочешь? Могу подарить одно.
— Есть. Хочешь? Могу подарить одно.
— Было бы здорово, но как же ты сам?
— Было бы здорово, но как же ты сам?
— У меня два.
— У меня два.
Фан Синь, недолго думая, протянул ей кольцо. Девушка просияла от радости.
Фан Синь, недолго думая, протянул ей кольцо. Девушка просияла от радости.
— Ну ты и богатей! Аж два кольца!
— Ну ты и богатей! Аж два кольца!
— Да вообще-то было три, одно сестре отдал.
— Да вообще-то было три, одно сестре отдал.
Синьяо вцепилась в его руку, хлопая ресницами:
Синьяо вцепилась в его руку, хлопая ресницами:
— Братец Сяо Фан, ты такой крутой! Возьми меня под крылышко, буду твоей верной последовательницей, а?
— Братец Сяо Фан, ты такой крутой! Возьми меня под крылышко, буду твоей верной последовательницей, а?
Он в шутку оттолкнул ее голову.
Он в шутку оттолкнул ее голову.
— Иди ты!
— Иди ты!
— Хи-хи, ладно, пойдем в храм Фэнмин!
— Хи-хи, ладно, пойдем в храм Фэнмин!
Этот храм на окраине Ланьчэна славился тем, что молитвы в нем всегда исполнялись. Паломников там всегда было в избытке, а в праздники – и вовсе не протолкнуться. У подножия храма тянулась старинная улочка с лавками местных деликатесов, постоялыми дворами и лавчонками со всякой всячиной. Совершив все обряды и воскурив благовония, друзья отправились бродить по торговым рядам.
Этот храм на окраине Ланьчэна славился тем, что молитвы в нем всегда исполнялись. Паломников там всегда было в избытке, а в праздники – и вовсе не протолкнуться. У подножия храма тянулась старинная улочка с лавками местных деликатесов, постоялыми дворами и лавчонками со всякой всячиной. Совершив все обряды и воскурив благовония, друзья отправились бродить по торговым рядам.
Спустя десять минут Синьяо указала на неприметную дверь.
Спустя десять минут Синьяо указала на неприметную дверь.
— Кажется, здесь. Сестра говорила, что тут живет старушка, которая гадает невероятно точно.
— Кажется, здесь. Сестра говорила, что тут живет старушка, которая гадает невероятно точно.
Внутри магазинчика было тихо. На зов Синьяо из-за занавески вышла сгорбленная старуха.
Внутри магазинчика было тихо. На зов Синьяо из-за занавески вышла сгорбленная старуха.
— Гадать пришла, девочка? — Проскрипела она.
— Гадать пришла, девочка? — Проскрипела она.
— Да!
— Да!
— Заходи.
— Заходи.
Они прошли в маленькую комнатку, стены которой были увешаны странными амулетами. Старуха тяжело опустилась за низкий столик и пододвинула к девушке хрустальный шар.
Они прошли в маленькую комнатку, стены которой были увешаны странными амулетами. Старуха тяжело опустилась за низкий столик и пододвинула к девушке хрустальный шар.
— Положи руки сверху и думай о том, что хочешь узнать.
— Положи руки сверху и думай о том, что хочешь узнать.
Синьяо послушно коснулась холодного стекла. Шар начал испускать мягкий свет, который становился всё ярче, внезапно погас на мгновение и вспыхнул вновь. Фан Синь прищурился – он понял, что эта женщина была сильным мастером стихии восприятия.
Синьяо послушно коснулась холодного стекла. Шар начал испускать мягкий свет, который становился всё ярче, внезапно погас на мгновение и вспыхнул вновь. Фан Синь прищурился – он понял, что эта женщина была сильным мастером стихии восприятия.
Старуха накрыла ладонь Синьяо своей и закрыла глаза. Прошло несколько минут, прежде чем они обе очнулись от транса. Гадалка улыбнулась:
Старуха накрыла ладонь Синьяо своей и закрыла глаза. Прошло несколько минут, прежде чем они обе очнулись от транса. Гадалка улыбнулась:
— Дитя, твой путь залит светом. И даже если наступит тьма, она будет лишь кратким мигом.
— Дитя, твой путь залит светом. И даже если наступит тьма, она будет лишь кратким мигом.
— Спасибо, бабушка! Сколько я вам должна?
— Спасибо, бабушка! Сколько я вам должна?
— На твое усмотрение. Хоть один юань, хоть десять тысяч. Можешь и вовсе не платить.
— На твое усмотрение. Хоть один юань, хоть десять тысяч. Можешь и вовсе не платить.
Синьяо, не скупясь, перевела ей шесть тысяч шестьсот шестьдесят шесть юаней. Старуха же перевела взгляд на Фан Синя. Ее глаза были лишены зрачков и белков – сплошная водная гладь, которая, казалось, пронзала саму душу.
Синьяо, не скупясь, перевела ей шесть тысяч шестьсот шестьдесят шесть юаней. Старуха же перевела взгляд на Фан Синя. Ее глаза были лишены зрачков и белков – сплошная водная гладь, которая, казалось, пронзала саму душу.
— Молодой человек, давай и тебе погадаю.
— Молодой человек, давай и тебе погадаю.
— Мне не о чем спрашивать судьбу, — пожал плечами Фан Синь, собираясь уходить.
— Мне не о чем спрашивать судьбу, — пожал плечами Фан Синь, собираясь уходить.
Но вслед ему донесся надтреснутый, древний голос гадалки, нараспев произносящий слова пророчества:
Но вслед ему донесся надтреснутый, древний голос гадалки, нараспев произносящий слова пророчества:
«Бьет колокол в далеком краю»!
«Бьет колокол в далеком краю»!
Трубит рог войны над землей!
Трубит рог войны над землей!
Орел взирает с высоты...
Орел взирает с высоты...
Стервятник плоть живых клюет!
Стервятник плоть живых клюет!
Нисходит Древний Властелин!
Нисходит Древний Властелин!
Убийство!
Убийство!
Лишь пролог к концу безумного мира!
Лишь пролог к концу безумного мира!
Убийство!
Убийство!
Финал эпохи лживого процветания!
Финал эпохи лживого процветания!

Комментарии

Загрузка...