Зверь.
Это слово отперло какую-то дверь в самых глубинах сознания Мо Цяо.
В мыслях что-то шевельнулось, словно он попытался что-то вспомнить, но стоило ему сосредоточиться и попытаться поймать это воспоминание, как в голове не осталось ничего.
Судя по реакции Чи Чугэ, если не считать мифов и легенд, о Бегемоте она знала не больше его самого.
— Сколько ты здесь работаешь?
Снова этот внезапный вопрос, повисший в воздухе.
Чи Чугэ открыла глаза и опустила взгляд на него.
— Гораздо дольше, чем ты думаешь.
— Раз ты пробыла здесь столько времени, то должна хорошо разбираться в этом месте, верно? Тогда знаешь ли ты, как мне... кхм, узнать о чем-то, о чем обычные люди понятия не имеют? Нет, я не имею в виду какие-то грязные сплетни...
Мысли путались, и Мо Цяо несвязно бормотал, сам толком не понимая, что именно хочет выразить.
— Можешь обратиться к Реймонду, — тихо произнесла Чи Чугэ, поняв его с полуслова.
— А я думал, ты велела мне держаться от него подальше.
— Без особой надобности лучше держаться от него на расстоянии. Но если тебе требуется раздобыть какую-то информацию, он — как раз тот, кто тебе нужен.
Крестный отец по прозвищу Потрошитель.
Мо Цяо вспомнил его прозвище в этих стенах.
— Ладно, время вышло.
Чи Чугэ хлопнула в ладоши, и за дверью бесшумно, точно привидение, возникла Вероника.
— Подожди, у меня остался еще один вопрос. Почему А-13 сказал, что ты преграждаешь ему путь уже в третий раз? Что происходило раньше?
— Вопросы задашь в следующий раз.
Бросив эти слова небрежным тоном, Чи Чугэ вновь уткнулась в бумаги. Длинные белые пряди по обе стороны ее лица водопадом сбежали вниз, скрывая ее профиль.
Отказывающий жест давал понять, что отвечать на этот вопрос она сейчас не намерена.
Мо Цяо пришлось отступить. Он поднялся со стула и направился к двери.
— Когда я смогу увидеть тебя снова?
— Когда тебе потребуется лечение.
— И когда это будет? Завтра в то же время?
— Сам узнаешь.
......
После того как Мо Цяо ушел, Чи Чугэ оперлась обеими руками о стол, опустила голову и шумно выдохнула. Ледяное выражение на ее лице, подобно летней ледяной глыбе, стало медленно таять.
Искусный лжец может обмануть человеческие глаза, но приборы не лгут: Мо Цяо действительно ничего не помнит.
В мертвой зоне, скрытой от глаз Мо Цяо за ширмой, Чи Чугэ всё это время фиксировала его неврологическую реакцию с помощью аппаратуры.
Всё в норме.
Вспомнив слова, брошенные им ей в лицо там, на заводе, когда он прошел сквозь толпу мимо Надзирателя, Чи Чугэ почувствовала, как в груди поднимается неконтролируемая рябь.
Откуда он мог это знать?
Это был ее самый сокровенный секрет. По крайней мере, судя по ее собственным воспоминаниям, она никогда никому об этом не рассказывала.
Неужели та женщина проболталась?
Но этот человек уже очень давно не появлялся здесь, и было мало шансов, что Мо Цяо мог услышать об этом из ее уст.
Поразмыслив так и этак, ее привычно ясный и рассудительный ум затуманился. Чи Чугэ покачала головой, заставляя себя успокоиться.
Куда важнее было в данный момент разобраться с другим делом.
Она выдвинула ящик стола и с трепетной осторожностью извлекла оттуда прозрачный пакет.
Внутри лежала ручка, подобранная незадолго до этого с пола в тестовой комнате.
— Вероника, мне нужно, чтобы ты помогла кое в чем разобраться.
Чи Чугэ передала герметичный пакет безликой механической деве и коротко отдала распоряжения.
У нее было предчувствие: если удастся докопаться до истины в этом деле, она сделает еще один шаг к разгадке тайны когнитивного заражения.
......
Обед в приюте подавали ровно в полдень.
Все пациенты выходили из палат и выстраивались в белый коридорчик, держа руки по правилам перед собой, чтобы пройти проверку надзирателей.
Подобная картина напомнила Мо Цяо школьную военную подготовку, когда инструкторы шмон за шмоном устраивали тем, кто втайне протащил сигареты.
Он стоял у дверей своей палаты; по обе стороны от него застыли обитатели соседних палат. Здоровяк слева — афроамериканец исполинского телосложения, на глаз ростом выше двух метров сорок сантиметров, с бугрящимися мышцами, чьи бицепсы и грудь казались каменными глыбами, готовыми разорвать больничную робу. На лице этого громилы красовалась татуировка черной летучей мыши, придававшая и без того жутковатому облику еще больше устрашающего вида.
Его руки были скрещены на груди. Заметив взгляд Мо Цяо, он продолжал смотреть перед собой всё с тем же невозмутимым видом, однако из его горла вырвалось низкое, звериное рычание, напоминающее рокот мотора мотоцикла.
Ладно, всё ясно.
Получив сигнал тревоги, Мо Цяо торопливо отвел глаза. Но даже не глядя на этого амбала, левым боком он всё равно ощущал давящую ауру невидимого прессинга.
Это вообще психиатрическая лечебница или отборочный тур по реслингу...
Мо Цяо молча перевел взгляд направо, надеясь увидеть там нормального человека.
Но его снова жгло разочарование: фигура соседа справа была не столь внушительной — типичный долговязый уличный хулиган с ирокезом на голове, но при этом уши, нос, брови и даже щеки были усыпаны пирсингом, а железные кольца самых разных размеров звенели в воздухе при каждом резком движении.
Аж смотреть больно.
Он обвел взглядом коридор, но следов Реймонда Монли обнаружено не было. С тех пор как он вернулся из кабинета Чи Чугэ, этого элегантного старика-француза никто не видел.
— Поворот.
Дошла очередь и до него.
А-13 подошло к нему так, словно ничего особенного не произошло, и отдало приказ. Однако в безэмоциональном голосе жуткого биороида Мо Цяо всё же уловил нотку омерзения.
И отлично, он сам испытывал к нему то же самое.
Напугал до смерти.
Спустя несколько минут вся эта колонна пациентов по команде надзирателей синхронно развернулась и двинулась в сторону комнаты отдыха.
— Быстрее шевелитесь! Вечно копаетесь! — нетерпеливо рявкнул шедший позади Брат Штифтов.
Он грубо толкнул Мо Цяо в спину, отчего тот споткнулся и чуть не угодил лбом прямо в локоть стоявшего впереди громилы.
К счастью, инстинктивная реакция тела помогла ему быстро вернуть равновесие и не задеть амбала: Мо Цяо вовсе не горел желанием нарываться на этого накачанного верзилу, похожего на Скалу Джонсона в мрачной версии.
— Ты что творишь? — обернувшись, понизил голос Мо Цяо.
— Какого хрена пялишься? У меня в желудке урчит от голода, а ты плетешься как черепаха.
Без всяких церемоний выругался Брат Штифтов, нахмурив бесбровые надбровные дуги и выдав тираду отборной ругани.
Плетусь?
Он шел в ногу со всем строем, и было непонятно, с чего этот тип вдруг решил предъявлять претензии.
Мо Цяо уже собирался ответить дерзостью на дерзость, но, подняв глаза, заметил, что замыкавший шествие Надзиратель уже карабкается в их сторону, и решил прикусить язык — сейчас было явно не время для лишних проблем.
Он прибавил шагу, предпочитая прижиматься к спине здоровяка, лишь бы не обмениваться больше ни единым словом с любителем пирсинга.
Палаты и комната отдыха располагались на одном этаже, и путь занял совсем немного времени.
Судя по обозначениям на лестничных пролетах, всё здание, где они находились, относилось к секции E — а это означало, что в приюте было как минимум пять различных секторов. На сердце у Мо Цяо потяжелело: прототип «Бегемот» мог оказаться в любом из корпусов, и область поисков заметно расширилась.
Но еще более безнадежным казалось то, что сектор E делился на несколько функциональных зон, и если пациент хотел попасть в другое помещение, например в комнату отдыха или кабинет врача, ему приходилось преодолевать КПП, охраняемые вооруженными до зубов охранниками.
Мо Цяо узнал экипировку на этих секьюрити.
Всё это была продукция коммерческого гиганта в сфере оружейных разработок — компании Нихон-тё. Противоударные костюмы Синдзюку-II, полицейские технологии на основе высокопрочных нановолокон, способные эффективно защитить даже от взрыва в нескольких метрах; штурмовые винтовки Вакаяма, модернизированная версия М4, стреляющие особой кислотной пулей — она не только превращала врага в решето, но и оставляла после него лишь лужу жижи на полу.
Мо Цяо стиснул зубы.
И вот у этих людей он должен был отнять Прототип «Бегемот».
Он отлично разбирался в оружии; чем бы он ни занимался в прошлом втайне от всех, его жизнь несомненно была тесно связана с арсеналами и стволами.
Это была уже третья зацепка касательно его тайной личности, которую прилежный отличник Мо Цяо молча зафиксировал в памяти, чувствуя, как внутри всё холодеет.
Войдя в комнату отдыха, он увидел, что часть пациентов уже на месте. Все они, под бдительным присмотром надзирателей и охраны, послушно выстроились в длинную очередь с силиконовыми подносами в руках в ожидании своей порции.
Мо Цяо сразу же заметил Реймонда.
Тот сидел в углу длинного стола у окна — в единственном месте просторного зала, куда падали прямые лучи полуденного солнца. За этим столом свободно поместилось бы двенадцать человек, но старик оккупировал его целиком.
Устроившись с комфортом, он закинул ногу на ногу, в одной руке держа газету, а в другой — изящную теплую серебряную чашечку с ароматным чаем, и, приподняв усы, сдувал с напитка поднимающийся пар.
Мо Цяо бросил взгляд на бесформенную жижу в своей тарелке в другом конце помещения, а затем снова посмотрел на Реймонда, который посреди залитого солнцем зала попивал послеполуденный чай, окруженный набором серебряной посуды и даже парой аппетитных пирожных на столе, словно находился в саду Версаля.
Все мы люди, почему же такая колоссальная разница?
Он опустил на стол свою сомнительную похлебку и быстрыми шагами направился к Реймонду.
— Я хочу с вами...
Но стоило ему подойти к длинному столу, как сидевший там мужчина резко вскочил на ноги и схватил Мо Цяо за руку своей иссохшей, обтянутой кожей рукой.
Судя по чертам лица, этот человек имел восточноевропейские корни: его кожа отливала неестественной белезостью, а щеки были впалыми. Из уст этого создания, похожего на призрака, прозвучали такие же ледяные слова:
— Не лезь без очереди.

Комментарии

Загрузка...