— Раз ты знаешь столько всего, тогда знаешь ли ты, как мне отсюда выбраться?
Мо Цяо нахмурился: потеря памяти причиняла ему немало головной боли, но убраться из этого проклятого места волновало его сейчас сильнее всего.
— Выздоровеешь — и выйдешь.
Слова старика зажгли в сердце Мо Цяо искорку надежды.
— Сколько времени займет исцеление?
— Вечность.
Потратив несколько секунд на то, чтобы осознать смысл слов старого джентльмена, Мо Цяо вдруг прозрел: по сути, это было лишь иное выражение фразы эту дрянь вылечить невозможно.
— Заражение органов чувств неизлечимо...
Он пробормотал себе под нос слова, которые произнесла его сестра.
Три дня назад, когда он только попал сюда, его разум был совершенно пуст, и он мог действовать лишь по самым базовым инстинктам — то есть сбегать от облав и защищать сестру.
У него не оставалось лишних сил, чтобы глубоко задумываться над смыслом вещей, лежавших за пределами его понимания.
Лишь теперь, на собственном опыте ощутив расстройство памяти и услышав, как белая палата подтверждает факт его болезни, концепция «когнитивного заражения» наконец обрела для него реальность.
Однако, как ни странно, он должен был бы испытывать куда более сильный шок от того, что неизлечимо болен.
Но под бомбардировкой всё новыми и новыми порциями информации мозг, напротив, оцепенел, и принесенная этим оцепенением рассудительность позволила ему успокоиться и начать размышлять.
Неужели все обитатели этого приюта обречены вечно быть запертыми здесь? И постоянно принимать новых пациентов?
До каких же раздутых масштабов тогда придется всё это расширять? Ни один налогоплательщик не согласится содержать пожирающую огромные средства и силы бездонную бочку, от которой нет никакой пользы.
Только что старик в разговоре упомянул «правительство», поэтому Мо Цяо решил, что в этом мире устройство общества по меньшей мере не слишком отличается от Земли.
— Ты спросил меня, когда сможешь вылечиться, и ответ, разумеется — никак. Но неизлечимость не значит, что состояние нельзя улучшить. Когда твоя болезнь пойдет на спад и ты перестанешь представлять опасность для общества, сможешь отсюда уйти.
Отлично, значит, всё-таки есть способ покинуть это проклятое место, — Мо Цяо глубоко вздохнул.
Пока он послушно сотрудничает с врачами и вовремя принимает лекарства, проблем быть не должно?
— Кстати, я ведь до сих пор не знаю твоего имени.
— Реймонд Монли. Впрочем, здесь у всех нас есть только номера, можешь звать меня 60214.
— Англичанин?
— Родом из Франции.
поправил Реймонд.
Родом?
Мо Цяо на мгновение опешил. Судя по тому, что Реймонд не стал переспрашивать в духе «что такое Англия, ее можно есть?», мироустройство в этом мире вряд ли сильно отличалось от земного.
Но что же тогда означало это «родом»?
Он уже собирался задать вопрос, как из-за двери донесся частый стук.
— Тук-тук-тук!
А затем раздался грубый мужской голос:
— 24602, тест на эталонную коррекцию!
24602 — это звали его.
Мо Цяо растерянно посмотрел на Реймонда, не понимая, что ему теперь делать.
Реймонд явно привык к тому, что происходило вокруг. Он тихо бросил Мо Цяо: «Не заставляй Надзирателя ждать», — после чего перевел взгляд на книгу и больше на него не взглянул.
Мо Цяо в растерянности поднялся с пола, и тяжелая дверь белой палаты медленно отворилась.
Снаружи снова послышался торопливый голос, но на этот раз — жеманный голос маленькой девочки:
— Поднять, обе руки. Ходьба, скорость, медленно.
Интонация звучала так, будто говорила капризная девочка, но манера речи походила на механическую марионетку. Каждое слово произносилось по отдельности, словно собеседник освоил лишь разрозненные морфемы и никак не мог объединить существительные с глаголами.
Люди так не строят фразы, однако и тембр, и интонация ничем не отличались от человеческих.
Это несоответствие между человеческим и нечеловеческим вызывало у Мо Цяо глубокий дискомфорт.
«Поддельный человек».
Если на свете и вправду существовали подобные вещи, то издаваемые ими звуки, пожалуй, именно так и звучали бы.
Пришедший, судя по всему, хотел, чтобы он поднял обе руки и медленно вышел из комнаты.
Мо Цяо немного обдумал слова визитера, затем поднял обе руки и неторопливо вышел наружу, а створки двери за его спиной закрылись.
Снаружи тянулся широкий и длинный коридор, дверь напротив вела в палату на другой стороне.
Потолок, стены и пол были выкрашены в абсолютно белый цвет без единого пятнышка, из-за чего было совершенно невозможно определить границы пересечения пространства.
Если бы не исходивший от потолочных светильников голубоватый свет, Мо Цяо чувствовал: пробудись он здесь еще хоть немного дольше, и снежная слепота ему обеспечена.
В центре коридора стояло какое-то существо.
Приблизившись и разглядев его облик, Мо Цяо мысленно сделал глубокий вдохи, чтобы не позволить выражению своего лица выйти из-под контроля.
Подобно Надзирателю в виде уродливой гиены, существо, которое Реймонд назвал «Надзирателем», было сплошь покрыто слоем подвижной металлической кожи, за исключением того, что цвета смешались в черно-золотую палитру.
Мо Цяо подсознательно подумал «существо», а не «человек» потому, что, помимо человекоподобной прямой осанки, в Надзирателе не было абсолютно ничего общего с людьми.
Особенно бросались в глаза рупоры и динамики, торчавшие из швов черно-золотого жидкого металла.
У Надзирателя не было головы — вместо нее красовалось три металлических рупора разного размера: два смотрели вперед, один назад.
Мо Цяо стоял как раз напротив одного из них, а пятна ржавчины на раструбе складывались в узор, напоминавший глазное яблоко, словно всматривавшееся прямо в него.
В остальных же частях тела Надзирателя в изобилии торчали динамики и рупоры самых разных типов и размеров, усеивая его целиком, словно отвратительные опухоли и кисты.
Представьте, что кто-то накупил динамиков и рупоров разной величины, смешал их с огромным комком липкой мясной глины человеческой плоти, вылепил из этой массы гуманоидную фигуру, а чтобы плоть не расползалась, укрепил поверхность металлическими накладками.
Именно такая картина невольно возникла в голове Мо Цяо при виде Надзирателя.
— 24602, поднять, руки. Поворот, скорость, медленно.
Звук раздался из рупора, находившегося на том месте, где полагалось быть затылку.
На сей раз это был ни грубый мужской голос, ни голосок маленькой девочки, а тонкий пронзительный писк, напоминавший пересмешника, который только что научился говорить по-человечески.
Мозг Мо Цяо, оглушенный представшим перед глазами жутким зрелищем, еще не успел среагировать, но тело уже помимо воли послушно задвигалось по команде Надзирателя.
Медленно повернувшись на месте и убедившись, что на нем нет никаких лишних предметов, которые не положено иметь при себе, Надзиратель заговорил снова.
Теперь это был мягкий женский голос.
— Идти, вперед.
Нежный голос женщины, похожий на голос учительницы начальных классов, доносился из жуткого тела Надзирателя. Мо Цяо даже не знал, как описать то, что он сейчас чувствовал.
Что вообще творится в этом проклятом месте?
Почему всё, что связано с приютом, настолько жуткое?
Бормоча себе под нос, он одновременно осматривал окружающую обстановку.
По отбрасываемым светильниками теням он с трудом мог различить границу между стеной и полом.
Все попадавшиеся на пути двери были плотно закрыты. Звукоизоляция здесь явно работала отменно — он не слышал ни малейшего звука, издаваемого пациентами в палатах.
Пройдя совсем немного и завернув за угол, он увидел, как неподалеку отворилась одна из дверей.
Желтый свет, падавший изнутри, окрасил белизну коридора в новые тона, однако доносившиеся из комнаты вопли заставили Мо Цяо замедлить шаг.
Оттуда долетал пронзительный визг старика:
— Вытащите ее! Вытащите ее наружу!
Голос старика был тонок, как резкий крик совы, и сопровождался лязгом металла.
Мо Цяо остановился в нескольких шагах. Прсвистительные вопли и стоны старика резали слух, заставляя его колебаться перед каждым следующим шагом.
— Иди.
Позади нетерпеливо подгонял Надзиратель; на этот раз прозвучал строгий женский голос, напомнивший Мо Цяо его школьного завуча.
— Я...
— Иди.
Над головой легла огромная тень. Мо Цяо поднял глаза и увидел знакомый силуэт гиены: вниз головой, прицепившись к потолку, та неизвестно когда забралась прямо над ним.
Это был Надзиратель!
Сердце Мо Цяо сжалось.
Впрочем, он быстро заметил, что этот экземпляр был на несколько размеров меньше тех, с которыми они столкнулись на фабрике — должно быть, это и есть те самые «Надзиратели третьего уровня», о которых упоминал Реймонд.
Выпученные, как лампочки, глаза на уродливой голове Надзирателя в упор уставились на него.
Ряды выпуклых абсолютно черных глазных яблок были лишены век и отражали множество мелких копий самого Мо Цяо.
Подгоняемый Надзирателем и чувствуя невидимое давление со стороны этой твари, Мо Цяо оставалось лишь сглотнуть слюну и, набравшись храбрости, двинуться к комнате, откуда доносились крики.
Чем ближе он подходил, тем громче становились стоны старика.
Мо Цяо и не подозревал, что дряхлый старческий голос способен издавать столь пронзительные звуки — от них по всему телу побежали мурашки.
Ему хотелось проскочить мимо как можно быстрее, глядя прямо перед собой, но, проходя мимо распахнутой двери, боковой взгляд сам собой потянул его заглянуть внутрь.
Двое врачей в белых защитных костюмах и белых металлических масках с обеих сторон намертво прижимали к полу руки изможденного старика.
Старик выглядел исхудавшим, его черты лица казались запавшими, а кожа обтягивала выступающие кости так тонко, что едва держалась.
Волосы на его голове росли редко, причем не от естественного выпадения — он сам выдирал их клочьями, и несколько ярких кровавых полос тянулись от самого лба до затылка.
Взглянув на пальцы рук старика со слезшими ногтями и сплошь в крови и мясе, Мо Цяо невольно судорожно втянул воздух и едва не запутался в собственных ногах.
— Умоляю вас! Скорее откройте мне голову! Вытащите эту штуку!

Комментарии

Загрузка...