Пока мы ели и болтали о пустяках, настала очередь Сион задать мне вопрос.
— Ёхан, можно я тоже кое-что спрошу?
— Конечно. И не надо каждый раз спрашивать разрешения.
Сион заговорила осторожно.
— ...Можешь сказать, почему ты не остался в игровом мире, как предлагала Гремори?
Похоже, ей было любопытно, почему я без колебаний уничтожил мир, где мог бы жить королём, купаясь в бесконечных удовольствиях.
Вопрос не требовал раздумий, и я ответил сразу:
— Потому что я в здравом уме.
Дело было вовсе не в моральной ответственности за бесчисленные жизни, запертые в том фальшивом мире.
— Загнать Гремори в угол мне удалось лишь потому, что она потеряла бдительность, а у меня была магия, с помощью которой я мог жульничать. На время она, может, и склонилась передо мной, но рано или поздно придумала бы, как дать отпор. Остаться там — верный способ по собственной глупости стать рабом. И...
А главное — это было не по мне.
— Если счастье тебе дарит кто-то другой, он в любой момент может перестать это делать. Как бы сильно мне этого счастья ни хотелось.
Я взял помидорку черри, разжевал, проглотил и продолжил:
— Не хочу, чтобы кто-то другой решал, когда мне смеяться, а когда плакать.
Если на работе меня отчитывали или приходилось кланяться, ничего страшного. Хочешь зарабатывать на жизнь — тут уж ничего не поделаешь.
Это не значит, что я позволял кому-то помыкать собой. Просто на миг пригибал голову, чтобы не лишиться куска хлеба.
Такова жизнь в обществе.
...Но когда кто-то другой начинает распоряжаться самой моей жизнью — это совсем другое дело.
Самое жалкое время в моей жизни. Когда мне было пять.
Я пытался подольститься, чтобы меня не бросили, — и потерпел неудачу.
Я вышел, держа её за руку. Она отпускала мою руку, когда ей вздумается, а меня в итоге оставили в приюте.
Унижения, которое довелось пережить беспомощному ребёнку, было более чем достаточно.
Пусть даже пришлось бы ползти по земле, пусть это была бы крошечная крупица счастья — я должен был добыть её своими руками.
А не цепляться за кого-то и ждать, пока он мне её подарит.
— ...Прости. Я тут разошёлся, пытаясь говорить глубокомысленно.
Я негромко рассмеялся и закончил объяснение.
— Просто предложение было нелепым, и мне оно не пришлось по душе. Вот и всё.
Сион слегка покачала головой.
— Ничего подобного. Мой вопрос мог прозвучать так, будто я тебе не доверяю... Спасибо, что ответил честно.
Так и продолжалась наша беседа.
В конце концов мы доели пасту и решили, что пора убирать со стола.
— Спасибо, было очень вкусно. Ты, наверное, тоже устала, так что спасибо, что потратила время на готовку. Я сам уберу. Доберись до дома без приключений.
— Да ладно. Я и сама получила удовольствие, к тому же приготовила всё это, чтобы тебя поблагодарить. И уберусь тоже.
С этими словами Сион убрала со стола тарелки, вымыла посуду и отправилась домой.
...Она служила в отделе особого реагирования — с ней мне следовало быть настороже.
Но после того, как она приготовила для меня и вымыла посуду, она всё-таки стала мне чуть симпатичнее.
Когда Сион ушла, я погладил по голове Гризли, выбравшегося из гримуара.
— Гя-а~.
Гризли: умеет говорить «Гя-а~ Гя-а~», умеет есть.
Я вспомнил, как Сион плакала в шкафчике со смущённым выражением лица.
[«Г-Гя... Гя-а...»]
Бюджетный Гризли (Сион): готовит, моет посуду.
— Ха...
— Гя?
От этой дурацкой мысли я сам не заметил, как рассмеялся.
‧
‧
‧
Квартира-студия Сион.
— Фух...
В пижаме Сион вышла из ванной, вытирая полотенцем мокрые чёрные волосы.
Покинув дом Ёхана, она доложила отделу особого реагирования о случившемся в игре. Ей велели отдохнуть, и она вернулась домой и помылась.
Потом она рухнула прямо на мягкую кровать.
«Надо бы как следует высушить волосы...»
Её прекрасные, спокойные чёрные глаза устало моргнули.
— ...
В реальном мире не прошло и суток, а столько всего успело случиться.
Вдруг она вспомнила, что Ёхан сказал, насмехаясь над Гремори в игре.
[«В следующий раз проверь свою весовую категорию, прежде чем раскрывать клюв, пеликан.»]
Она стала искать пеликанов в телефоне.
Одна из найденных фотографий пеликана невольно рассмешила её.
— Ха... Пф... Хе-хе...
На снимке пеликан раскрыл клюв перед спокойно сидевшим жирафом, а тот даже не шелохнулся.
Сион встала с кровати и достала фен.
Обдумать предстояло многое...
Но пока ей стоило отдохнуть перед завтрашним днём.
Управление по противодействию аномальным явлениям.
Хотя управление и подчинялось правительству, выросло оно из клана экзорцистов-воинов, и глава этого клана одновременно занимал пост директора.
В итоге всё это больше походило на личную организацию директора, действующую при правительстве.
А сейчас — кабинет директора управления.
Шин Дорён, директор Управления по противодействию аномальным явлениям, глава семьи Шин и отец Шин Сион, прищурился, глядя на сидевшую перед ним старомодную женщину, которая выглядела моложе своих лет.
— Почему бы тебе при необходимости не взять вторую жену и не завести сына, который продолжит род?
Он посмотрел на свою тётю, Шин Сехи. Та говорила с ним без всякого стеснения.
— Ты ещё крепок и здоров. Заведи ещё одного ребёнка. Если проблема в жене — возьми новую наложницу. Ты ведь любишь за юбками бегать?
— ...У меня есть Сион. От первой жены у меня есть замечательная дочь, которой я могу оставить своё состояние. Зачем мне ещё ребёнок?
— Девочка, рождённая от болезненной женщины.
Холодные чёрные глаза Шин Дорёна сузились, взгляд потемнел.
Для него Сион была дочерью, которую ему родила любимая жена. Поэтому ему и не нужен был ещё один ребёнок — сын, который встал бы у Сион на пути.
Но долгие объяснения ничего бы не изменили...
Раздался его низкий голос.
— Тётушка, хотите, я вас поколочу?
— ...?!
Глаза Сехи округлились: настолько грубо и непочтительно он заговорил со старшей.
Но она не могла возмутиться и крикнуть: «Да как ты смеешь!»
Шин Дорён и вправду был непочтительным негодяем: на глазах у всей родни он избил собственного отца, заявив, что всё равно женится на той болезненной проклятой девке.
На этом разговор фактически закончился. С перекошенным от недовольства лицом Шин Сехи покинула кабинет директора.
— ...
Она подняла этот вопрос ради семьи, но если бы её избил племянник, это ударило бы по её гордости.
...К тому же она не любила боль.
Когда Шин Сехи ушла, в кабинет осторожно вошёл начальник группы Пак, ожидавший за дверью.
— Директор, я пришёл.
— Хорошо. Принёс материалы, о которых я просил?
— Вот они.
Начальник группы Пак положил материалы на стол.
Там были фотография и краткая справка о Ёхане — гражданском помощнике третьей группы отдела особого реагирования.
— Так это тот тип, который неделю не отходил от Сион в этой аномальной игре?
— Да. Если быть точным, шесть дней — с понедельника по субботу.
— ...Ну и злобные же у него, блядь, глаза. Прямо психопат.
Шин Дорён говорил с явным неудовольствием, разглядывая фотографию Ёхана.
— Такие ублюдки на людях строят из себя милых и добрых, а за закрытыми дверями избивают своих девушек. А потом шепчут: «Прости», «У меня только ты и есть», «Я тебя люблю».
Оставим в стороне клевету и дикие домыслы Шин Дорёна...
Начальник группы Пак перевёл взгляд с фотографии Ёхана на Шин Дорёна и, не подумав, произнёс:
— ...А ведь он странно напоминает вас, директор.
Одна бровь Шин Дорёна взлетела вверх.
— Что?
Что это вообще за приём в разговоре — сказать, что человек похож на того, кого только что назвал психопатом?
Начальник группы Пак поспешно добавил:
— Нет, я не это имел в виду. Просто странно похож на вас в молодости. Только внешне. Только внешне!
Шин Дорён нахмурился и прищурился, глядя на фотографию Ёхана.
— Чем?
Затем он небрежно бросил фотографию на стол.
— Ладно. Он хозяин гримуара, так что не провоцируй его ненужной слежкой или попытками взять под контроль.
...Но всё же он отдал распоряжение как директор.
— Сион сказала, что сама с ним разберётся. Предоставь это ей.
Тайный храм в краях, где некогда стоял древний вавилонский город Урук.
По храму, похожему на сон, разносилась прекрасная песня.
А затем...
ЦОК-ЦОК.
Когда внутри храма раздался цокот верблюжьих копыт, люди радостно расступились, освобождая дорогу.
— А-а...
В её храме люди склонились перед ней со счастливыми лицами и стали ждать.
ВЗМАХ.
В храме взмыли в воздух белоснежные голуби.
На ней была золотая корона, украшенная белым кружевом.
ЦОК-ЦОК.
По проходу, который люди освободили для неё, шёл верблюд с прекрасной рыжеволосой женщиной на спине.
Гремори, пятьдесят шестая из семидесяти двух демонов Соломона, не выказывала ни капли высокомерия перед почитателями.
— Вам незачем всем так преклонять колени.
Она улыбнулась и заговорила мягким, доброжелательным голосом.
Но люди, чувствуя её искреннюю заботу, поклонились ещё радостнее и стали восхвалять Гремори.
— А-а... Великая.
Не видя другого выхода, Гремори направилась к почётному месту, которое приготовили её почитатели.
Когда верблюд подогнул ноги, она устроилась, прислонившись к нему. И тут...
— Хм?
Её прекрасные красные глаза заметили что-то, летевшее к ней по ветру.
Это был рыжий волос.
— Это...
Она вспомнила. Когда-то к ней пришёл человек и сказал, что хочет создать место, где люди могли бы счастливо наслаждаться любовью. Она одолжила ему свою магическую силу.
Раз волос вернулся вот так, значит, что-то пошло не так.
Гремори протянула руку, чтобы забрать свою магическую силу.
Но рыжий волос не впитался в неё сразу, а закружил над её ладонью.
Словно просил её на что-то взглянуть.
— Хм?
Тогда она заглянула в воспоминания, которые нёс в себе волос.
Воспоминания разворачивались перед ней, и тонкие брови Гремори нахмурились.
— ...
Если честно, фальшивый мир под названием [«Гаремная академия»] был не в её вкусе.
Сама академия была неплоха, но она не понимала, что весёлого в том, чтобы мучить и убивать людей.
Некоторым демонам подобное нравилось, но Гремори этого совсем не понимала.
Она чувствовала в этом одну лишь злобу, а не любовь.
Жестокие, утомительные воспоминания, лишённые всякого смысла.
Но в какой-то момент её красные глаза широко раскрылись.
— ...!
Она расхохоталась, словно юная девушка.
— Ха-ха-ха-ха-ха!
Смахнув слёзы с уголков глаз, Гремори вспомнила мужчину, который безжалостно сокрушил её аватар и высмеял его в этих воспоминаниях.
— Хе-хе~.
Ёхан.
«Хватало ему, значит, любви...» Какой надменный, раболепный, дерзкий, жалкий, прекрасный, уродливый мужчина.
Красные глаза Гремори соблазнительно блеснули, и она улыбнулась.
Сердце её затрепетало.
Она нежно зажала указательный палец губами и прикусила его.
Ах... Да. Ей хотелось научить его любви.

Комментарии

Загрузка...