Лизелотта недоуменно наклонила голову набок.
Ее длинные светлые волосы, оттенком близкие к бежевому, были высоко собраны на макушке. Яркие голубые глаза пристально смотрели на меня.
Мы находились в небольшом кафе для бранча, которое выбрала Лизелотта. Заведение пустовало, и Лизелотта сидела прямо рядом со мной.
— Вы не учились в университете, госпожа Лизелотта?
— Да.
«Неожиданно». Я-то думал, что дочь из столь знатного рода, как Вайсман, непременно должна была окончить какой-нибудь престижный университет.
— Почему же?
Я ждал ее объяснений. Но вместо того чтобы ответить сразу, Лизелотта принялась аккуратно резать ножом панкейк с маслом.
— В конце концов, высшее образование не так уж обязательно. На самом деле это довольно забавная история...
Лизелотта на мгновение огляделась по сторонам и слегка наклонилась ко мне. Сейчас она выглядела гораздо более расслабленной, чем обычно.
Пожалуй, даже немного воодушевленной.
— Я слушаю.
— Все из-за дела Пэтти Херст.
«Что это еще такое?» Заметив мой недоумевающий взгляд, Лизелотта прикрыла рот ладонью и тихонько рассмеялась.
— А что это за дело?
— Это случилось не так давно, в 1974 году. Наследницу медиамагната Херста похитила леворадикальная группировка. Прямо возле Беркли.
— А-а...
Я озадаченно почесал затылок.
— Позже у бедной Пэтти развился стокгольмский синдром, и она вместе со своими похитителями грабила банки. Через несколько месяцев ее поймали и посадили в тюрьму.
— Надо же.
Неудивительно, что семейство Вайсман не на шутку перепугалось.
Я мельком взглянул на телохранителя Лизелотты, который стоял, прислонившись к стене кафе.
Поскольку я почти все время проводил в больнице, то порой забывал об этом... Но сейчас мне в очередной раз напомнили, насколько странным местом была Америка в 1970-х годах.
Лизелотта кивнула.
— Отец, узнав об этом случае, заявил: «Даже не думай об университете. Если захочешь что-то изучить, я просто найму профессоров, и они будут учить тебя на дому».
— Вот оно как. Понимаю.
— Забавно, правда?
Лизелотта сделала глоток чая.
Как по мне, история скорее тревожная, чем забавная. Но Лизелотта, глядя на меня, лишь весело улыбалась.
Теперь понятно, почему она никогда не выходит на улицу без охраны и сопровождения. И почему не пошла в университет.
Это действительно многое объясняло.
— Вообще-то, не очень смешно.
— И все же... Я так удивилась, когда вы согласились встретиться со мной сегодня! Думала, вы откажетесь.
Я кивнул.
— Спасибо за приглашение.
Лизелотта лучезарно улыбнулась.
— Ну что ж... Может, потихоньку двинемся в путь? Поместье Вайсман находится не так уж близко.
Мы поднялись из-за стола.
Как мне сказали, до поместья Вайсман нужно было ехать несколько часов от центра города в Калифорнии. Примерно как расстояние от Сеула до Каннына.
«Да уж, поистине огромная страна».
Я смотрел в окно автомобиля на проплывающие мимо калифорнийские пейзажи. Весна в Калифорнии была неописуемо прекрасна.
Безоблачное небо.
Пока я завороженно разглядывал пейзаж за стеклом, Лизелотта мягко положила руку мне на плечо.
— Вам нравится вид?
— Погода чудесная.
Лизелотта тоже бросила взгляд в окно и негромко заговорила:
— Мой дедушка, приехавший в Калифорнию в 1930-х годах, никак не мог понять, почему такую землю можно просто взять и купить за деньги.
Сегодня она была на редкость разговорчива.
— Почему?
— В представлении прусского старика, родившегося в девятнадцатом веке... земля, где круглый год светит солнце и растут оливы, завоевывается войной или династическим браком, а не продается как обычный товар.
— Понятно.
— Поэтому дедушка стал скупать калифорнийские земли без разбору. В те времена бушевала Великая депрессия, так что стоили они сущие копейки. Все, что мы проезжаем, начиная с тех ворот, которые остались позади, — это владения семьи Вайсман.
Теперь ясно, к чему были те странные ворота посреди дороги. Их построили прямо на мосту через небольшой ручей, так что объехать их было невозможно.
Мы проехали сквозь еще один огороженный жилой комплекс. Уже второй по счету.
Я повернулся к Лизелотте.
— В 1930-х годах, говорите?..
— Да. Дедушка счел «Ночь длинных ножей» омерзительной, забрал часть семьи и уехал из Германии в Америку. И только оказавшись здесь, они в полной мере осознали, от какого кошмара спаслись.
Вот как все было на самом деле.
***
Спустя изрядное количество времени мы наконец добрались до поместья Вайсман. Автомобиль миновал двойное кольцо высоких стен, и перед нами предстал необычный особняк, возведенный из бетона.
«Построили настоящий замок».
Я первым вышел из машины.
Лизелотта достала откуда-то кружевной зонтик от солнца, уложила его на плечо и повела меня к главным дверям особняка.
Мне же она протянула солнцезащитные очки.
— Кстати... А члены вашей семьи не сочтут странным, что мы с вами приехали вместе?
Даже по первому впечатлению это семейство казалось крайне консервативным. Действительно ли мне стоило присутствовать на их семейном празднике?
Лизелотта, словно понимая мои опасения, кокетливо накрутила прядь волос на палец.
— О... Вовсе нет. Хоть наша семья и консервативна, все они образованные люди, так что никто не скажет вам и слова против, господин Паркс.
— Что ж, это радует.
Фух.
— К тому же я пригрозила отцу, что если ко мне или к вам начнут цепляться по пустякам, я тут же подам документы в Беркли.
— Понятно.
Как и всегда с членами этого семейства, я никак не мог понять, шутят они или говорят серьезно.
Может, это такой немецкий юмор?
Сложно сказать.
Я надел очки и почесал затылок.
— В любом случае, идемте! Моя семья обязательно полюбит вас. Никто не ценит здоровье так сильно, как богачи.
Похоже, мои тревоги были напрасными.
Лизелотта, выглядевшая как истинная аристократка, неспешно шла по саду поместья Вайсман, изящно держа зонтик на плече.
Легкое голубое платье гармонировало с зонтом того же оттенка. Из-за праздника ее прическа была уложена куда более тщательно, чем обычно.
Присмотревшись, я заметил, что по всему саду были разбросаны разноцветные игрушки в форме яиц.
«Пасхальные яйца?»
Я поднял одно пастельного цвета. Оно оказалось деревянным. Вряд ли делать их из дерева было обычной практикой.
Стоило мне открыть его, как внутри обнаружилась стодолларовая купюра.
Обычно туда кладут один или пять долларов. Но эти люди, очевидно, напрочь лишены представления о том, какая сумма считается разумной для детской забавы.
Я тихонько усмехнулся. Лизелотта, как и прежде, не поняла причины моего веселья.
— Нашли что-то забавное?
— Ничего особенного.
Я положил яйцо обратно на землю. Лизелотта тут же перевела взгляд на садовые цветы.
— О, посмотрите сюда.
Она тихонько указала рукой на клумбу.
Сад был усыпан цветами, напоминающими вьюнки. Среди бутонов деловито порхала крошечная, ярко окрашенная колибри.
***
Мы вошли внутрь особняка Вайсман.
В отличие от грубого бетонного фасада, интерьер дома поражал роскошью: повсюду сверкали мрамор и изысканная плитка.
Едва мы переступили порог, как шедшая навстречу Виктория тут же столкнулась со мной взглядом.
— О! Это же вы, гость с прошлого раза!..
— Здравствуйте.
Это была младшая сестра Лизелотты.
Я приветственно махнул ей рукой, и Виктория сразу же подошла к нам.
— Похоже, сегодня вы не слишком заняты в больнице?
— Я дежурил на Рождество, поэтому попросил дать мне выходной на Пасху.
— Да уж, честный труд — дело нелегкое.
Виктория что-то тихо пробормотала себе под нос. Именно она в прошлый раз несла ту околесицу о том, какими романтичными ей кажутся мужчины из рабочего класса.
Ну... Если подумать, она была не так уж неправа. Работать действительно приходится, и легким это занятие точно не назовешь.
— Пожалуй, вы правы.
— И все же спасибо, что нашли время в своем плотном графике и приехали отпраздновать Пасху вместе с нами!
Виктория мило улыбнулась.
***
Мы переместились на лужайку.
На свежем воздухе для пасхального торжества было расставлено несколько длинных столов для пикника. Семья и близкие родственники Вайсман уже заполнили почти все места.
Сколько бы я ни оглядывался, единственным темноволосым человеком здесь был я.
Ладно чужаки, но неужели среди приглашенных не нашлось ни одного брюнета? Главное сейчас — не начать ассоциировать происходящее с фильмом «Солнцестояние».
Я сел рядом с Лизелоттой, и она слегка ткнула меня локтем в бок, словно призывая не нервничать.
Спустя недолгое ожидание...
Перед каждым местом на столе расставили хлеб и вино. Очевидно, предназначенные для причастия.
На противоположном конце стола мужчина в облачении католического священника поднял бокал с вином и заговорил:
— Ибо всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьете чашу сию, смерть Господню возвещаете, доколе Он придет...
Служба завершилась меньше чем за минуту.
Я пригубил налитое мне вино. Я не особо в нем разбирался, но наверняка это была какая-нибудь баснословно дорогая марка.
Как только служба закончилась, дети с корзинками в руках бросились врассыпную по саду искать спрятанные пасхальные яйца.
«Мне бы тоже корзинку дали. Уверен, я бы нашел их быстрее и больше любого школьника».
Пока я завороженно наблюдал за бегающей детворой, отец Лизелотты сел за стол прямо напротив меня.
— Здравствуйте.
— Давненько не виделись. Кажется, наша последняя встреча с вами, доктор Паркс, была на том благотворительном вечере?
Я вежливо кивнул.

Комментарии

Загрузка...