— Сон Юхан. Попробуй нажать.
— … С какой стати?
— Я-то уже нажимал. Давным-давно.
Кончик пальца мужчины плавно коснулся красной кнопки на книжной полке. В тот же миг он исчез.
— … А?
— Юхан?
— Что за дела. Куда делся?..
— Только не говорите, что он умер…
— Ох, вот это поворот.
Пак Тэшик заметил, как председатель Ю Хёнчжэ усмехнулся, едва заметно поморщившись.
— … Председатель, вы ведь что-то знаете, верно?
Не могло такого быть, чтобы он ничего не знал. Пространство офиса младшей сестры Ю Хёнчжэ, председателя Ю Мирэ, превратилось в Лабиринт, к тому же сам Ю Хёнчжэ только что лично признался, что уже нажимал эту кнопку.
— Почем знать. Наверное, его желание исполнилось.
Председатель Ю Хёнчжэ пожал плечами.
— Разве он не выбрался живым?
— Чт… Что? Выбрался?
Мужчина по имени Чхве Джэха указал на книгу в руке Ю Хёнчжэ и переспросил:
— Если нажать на неё… это значит сбежать?
Нет, ну как такое возможно? Пак Тэшик мысленно запротестовал. Функция никак не могла быть настолько простой. Если вспомнить сюжет книги «Обезьянья лапка».
— Ой, послушайте.
Заговорила молодая женщина по имени И Нахён.
— Вы же сами говорили, что Юхан во временной петле. Даже если мы выберем отсюда, разве это не бессмысленно, раз Юхан всё равно вернётся? Какой смысл вообще выбираться?
Пак Тэшик тоже считал этот момент ключевым. Дело было даже не в том, что побег может оказаться мартышкиным трудом из-за возвращения путешественника во времени, а в самом факте, сам Сон Юхан застрял во времени, повторяющемся круг за кругом, и это касалось не пары попыток, а бесконечного цикла.
«… Я, я ведь так сильно жалел. О том, что выбрался оттуда».
Пак Тэшик вспомнил недавний разговор с тем мужчиной на парковке и окинул взглядом спутников, которых вёз в кузове. Ким Хисук, Ю Хёнчжэ, И Нахён, Чон Джихо, Чхве Джэха, Хён Джевон, Хван Джуён… Возможно, он был единственным, кто хоть немного мог понять того человека.
«Лучше бы я, как все, сошёл на неправильной станции и сдох. Или просто разбил окно и выпрыгнул. Или докопался до «проводника», чтобы меня выкинули. Да хоть что-то такое».
По крайней мере, в отношении того чувства, когда ты слишком долго заперт в каком-то моменте и из-за этого либо больше не хочешь выбираться живым из Лабиринта, либо, напротив, жаждешь вернуться туда снова.
— Думаю, это не имеет особого значения. Мы ведь всё равно не сможем отсюда выбраться, даже если нажмём её.
Хотя нет, пожалуй, он не был «единственным». Пак Тэшик подумал об этом, глядя на бесстрастное лицо председателя Ю Хёнчжэ. Тот, по крайней мере, казалось, полностью понимал связь между механизмом «Обезьяньей лапки» и временным странником.
— … М-да, я примерно о том же подумал. Если это «Обезьянья лапка».
Кнопка с большой долей вероятности исполняла желание нажавшего в извращённой форме. А это значило, что наивное желание сбежать из Лабиринта могло привести к абсолютно непредсказуемым последствиям. Возможно, удастся выбраться лишь мёртвым, а может, вылетишь наружу на пару секунд, чтобы тут же вернуться обратно.
— Хм-м, и что же тогда делать…
После того как Пак Тэшик поделился своими догадками, лица спутников помрачнели от пришедшего осознания.
— Тц, остаётся только искать другой способ выйти отсюда, да и всё.
— … Отсюда?
Растерянно переспросила Хван Джуён. Вопрос прозвучал не с целью оспорить слова Пак Тэшика, а скорее от абсолютной безысходности.
И то верно. Пространство вокруг поражало своей причудливой, безумной обширностью. Никакой логики времён года, полное отсутствие нормального времени. Место, где несовместимые друг с другом вещи свалились в одну кучу и хаотично существовали вместе.
— П-послушайте, председатель.
В конце концов пришлось вернуться к этому вопросу.
— Вы действительно ничего не знаете?.. Это же офис вашей младшей сестры, наверняка у вас есть какая-то связь с этим местом…
Уголки губ Ю Хёнчжэ едва заметно приподнялись.
— Пожалуй, прогуляемся ещё немного. Стоять на месте всё равно бессмысленно.
И все они тронулись в путь. В конце концов, как и сказал Ю Хёнчжэ, иного выхода у них не оставалось.
— Слушайте, председатель.
И Нахён попыталась сдвинуть с места наполовину вросший в пол пикап, ухватившись за него обеими руками.
— Почему офис председателя Ю Мирэ выглядит так? Вы не знаете?
Каждый раз, когда она безуспешно пыталась сдвинуть машину, полы её асимметричной юбки разлетались в стороны.
— Эта девочка не умеет забывать.
— Что? Не умеет забывать? В смысле? Простите, я не расслышала.
Ю Хёнчжэ на мгновение замер, молча глядя на эти потуги, а затем снова зашагал вперед.
— … То есть она не способна ничего забыть. Всё, что она видела, слышала и чувствовала. У неё такое расстройство.
— Ох…
— Погодите, тогда получается, всё, что здесь находится…
Пак Тэшик окинул взглядом окрестности и осёкся, на что председатель Ю Хёнчжэ медленно кивнул.
— Угу. Мы находимся прямо в её голове.
Пак Тэшик ощутил какое-то зловеще-пустотное головокружение.
Прямо сейчас они бродят здесь, внутри воспоминаний Ю Мирэ. Выходит, Ю Мирэ и в обычной жизни продолжает блуждать по такому же лабиринту. Внутри собственной памяти.
— С ума сойти, как она ещё не двинулась рассудком…
— Не говори такое.
Ю Хёнчжэ невозмутимо оборвал испуганный бормотание Пак Тэшика.
— Да и не сказала бы она, что не двинулась.
— Чего-о?
— Ничего. Сами увидите, когда встретите.
Ю Хёнчжэ тихо усмехнулся и продолжил идти.
Пройдя ещё какое-то расстояние…
— Кто вы такие?
Появилась Ю Мирэ.
— … А?
— Эта девочка…
Она была чуть ниже ростом и выглядела гораздо младше, но сомнений быть не могло, это настоящая председатель Ю Мирэ.
Пак Тэшик почему-то автоматически перевёл взгляд на лицо Ю Хёнчжэ.
— Давно не виделись. Ю Мирэ.
Почему он не догадался раньше? Пак Тэшик мысленно горько усмехнулся. Как он мог упустить из виду очевидное? Ведь именно этот человек как никто другой походил на настоящего проводника.
Было время, когда «Пассажирский поезд кругового движения» ещё не носил этого названия. Ведь оно родилось позже, основанное на показаниях выжившего Пак Тэшика, сумевшего впервые выбраться наружу.
«Что за… Куда это мы… Какого чёрта?»
Поезд выглядел как древняя подземка, которую давным-давно следовало сдать в музей. Угловатый вагон, напоминавший составы метрополитена конца двадцатого века.
«Эй, а за окном…»
«Охренеть… Почему мы так несёмся?..»
«Как отсюда выйти? Что это за место такое?!»
Но этот поезд мчался быстрее любого высокоскоростного состава на Земле. Пейзажи за окном сливались в сплошную размазанную массу, будто состав стирал само пространство вокруг. И несмотря на такую безумную скорость, полный круг по кольцевому маршруту занимал около месяца. Настолько гигантской была протяженность пути.
«Интересно, а это что за места…»
Поезд проносился мимо зеленеющих полей, пересекал окутанные туманом горные долины и мчался сквозь серые урбанистические пейзажи. Общим у всех видов было пугающее, неестественное отсутствие людей.
«И как нам… выбраться…»
Поначалу никто даже не представлял, что именно следует делать в этом поезде. Абсолютно никто. Не было никакой информации.
«Тц… Какая же жопа…»
«Хнык, у-у…»
Люди разделяли лишь смутное, давящее ощущение того, что в каждом углу этого поезда притаилась смерть.
«Слушайте, давайте… может, перейдем в другой вагон?»
Всего в составе насчитывалось двадцать три вагона. Пройти путь от одного конца до другого занимало немало времени.
«Это ещё что такое…»
«Вам не кажется, что это смахивает на шифр?»
Маршрутные карты пестрили нечитаемыми символами и рисунками, а на стенах вагонов красовались странные знаки.
— Здравствуйте, уважаемые пассажиры!
— Ух, бля! Что за хрень?!
— Надеюсь, ваша поездка проходит приятно?
И по вагонам начал расхаживать «проводник».
Пак Тэшик не помнил лица этого «проводника». По причине, отличной от той, почему он забыл «смотрителя» на станции.
— Какого чёрта, это манекен?
У «проводника» просто не было лица.
— Погодите, кажется, трогать его нельзя...
— А-а-а-а-ах!
Жертва одного неосторожного пассажира преподала урок остальным. Поезд не терпел не только открытого насилия в адрес «проводника», но и даже легких, раздражающих прикосновений вроде щелчка по макушке.
После этого пассажиры старались даже не приближаться к «проводнику».
— Эй… У кого-нибудь есть еще вода?..
— Вы нуждаетесь в воде, пассажир?
До тех пор, пока они не осознали, что этот «проводник» торгует едой и предметами первой необходимости.
— И… сколько с меня?..
— С вас семьдесят три грамма. Согласно правилам, сдача не предусмотрена. Благодарим за понимание.
— Семидесяти трех граммов чего?..
— Чего угодно, что принадлежит вашему телу.
Условия оказались не такими уж суровыми. «проводник» принимал абсолютно всё без разбору: хоть пряди волос, хоть ногти на руках и ногах, хоть кровь, или даже экскременты. Буквально любая часть собственного тела годилась, главное, набрать нужный вес.
— … Ах.
И люди, как ни странно, страдали именно от этого. Хотя от них не требовали отрезать плоть с невыносимой болью. Сама концепция «овеществления», превращения живого человеческого тела в безликие граммы на весах, наносила тяжелейшую психологическую травму.
— Угх, кха-а…
— Нет, мать твою! Что ты творишь?!
В конце концов некоторые пассажиры начали намеренно кромсать собственную плоть. Словно им казалось, что только через такую физическую боль они могут подтвердить собственную значимость. Подобное безумие началось спустя всего две недели пути.
Тринадцать лет назад, когда само понятие «Лабиринт» только-только начинало входить в обиход. Иными словами, люди оказались заперты в ловушке в полном неведении, без каких-либо сроков освобождения, так что неудивительно, что они сходили с ума.
— Я… я хочу сойти…
Медленный поезд останавливался на каждой станции кольцевого маршрута.
[■■’■■■■]
Каждый раз, когда состав замирал у платформы с непроизносимым названием, Пак Тэшик в упор вглядывался в фигуру в форме, стоявшую на перроне. «Смотритель», который всегда приветствовал их вежливым поклоном и мягкой улыбкой.
В отличие от «проводника», у этого существа определенно было человеческое лицо, и Пак Тэшик помнил его настолько четко, что оно неизменно всплывало в кошмарах каждый раз, когда удавалось вздремнуть в вагоне. То есть Пак Тэшик помнил сам факт того, что «помнил лицо смотрителя».
Но теперь он не мог воссоздать в памяти даже его черты.
— Надеемся, ваше путешествие было приятным. Всего доброго.
Он помнил лишь то… с какой неприятно-мягкой улыбкой тот провожал его напоследок.
Пак Тэшик в одиночестве брёл по старому заброшенному вокзалу, в одиночку поднимался по лестнице и выходил наружу, к ослепительному свету выхода. Спустя долгих сорок семь дней пути.
А снаружи прошло всего лишь мгновение.
Пак Тэшик никогда не забудет те сорок семь дней. Ведь больше некому было сохранить память о том «путешествии».
— Ю Хёнчжэ? Это ты?
— Угу.
— Ха, надо же. И правда похожи. Вот здесь и вот здесь.
Пак Тэшик наблюдал со стороны за идущими плечом к плечу председателем Ю Хёнчжэ и маленькой Ю Мирэ. Брат и сестра, между которыми пролегла пропасть времени, равная их разнице в росте.
— Кажется, всё закончилось? Судя по тому, как ты вырос.
— Ага. Благодаря тебе.
В их разговоре сквозило что-то неуловимо сложное. Будто они разделяли воспоминания, доступные им одним, те, что посторонний никогда не сможет постичь.
— … Ты помнишь это? Наш…
— … То, как я победил…
Ю Мирэ существо, способное удерживать в памяти даже то, что другие давно забыли. Точно так же, как он сам. А мужчина, который с улыбкой смотрит на неё сверху вниз, единственный, кто способен это понять. Словно тот самый «смотритель».
— …
Пак Тэшик вдруг поймал себя на одной мысли. Если он снова вернётся туда, сможет ли хотя бы этот «смотритель» разделить с ним воспоминания о том самом «путешествии»?..
— М? Тэшик? Что с вами?
Пак Тэшик потёр онемевшую щеку и покачал головой. Бессмысленные фантазии.
Он больше не вернётся. Путешествие окончено.

Комментарии

Загрузка...