«Тебе надо было умереть в тот день вместе с ними».
Топ.
Я открыл глаза.
Топ.
Раздался звук будильника.
Пик.
[22 ф░враля, понед░льник]
Наступил рассвет дня полнолуния.
Шурх.
Я поднялся и заправил кровать.
В прошлый раз в ночь полнолуния монстры уже устроили выматывающую чертовщину, так что и в этом месяце, скорее всего, всё повторится.
Нужно успеть переделать все дела до захода солнца.
Щёлк.
Выйдя из комнаты, я увидел Ким Джею, который застилал одеяла в гостиной. Заметив меня, он повернулся:
— Хорошо спал?
— … Угу. А ты, брат?
Ким Джею спокойно улыбнулся, кивнул и подбородком указал в сторону ванной:
— Как выйдут, поедим.
Я перевёл взгляд от ванной, откуда доносился шум воды, и посмотрел на хозяйскую спальню. Плотно закрытая дверь смотрела на меня словно с немым упрёком.
Жена Ким Бёнхана уже две недели не могла спать в той спальне.
Разумеется, тётушка ни разу не винила меня в смерти мужа. Ни единого раза, никогда.
Она говорила, что это не моя вина…
Щёлк.
из ванной вышла Ли Хёнсон, и мы сразу сели за скромную трапезу.
— Спасибо за еду…
Продукты с коротким сроком годности вроде мяса или яиц давным-давно закончились, но рис и кимчи пока всё ещё были в избытке. А если не хватит, можно просто обчистить пустующие дома.
Звяк.
За столом слышался только стук трёх пар палочек.
Клац.
«А что на закуску возьмём?»
Донесся звук открываемой дверцы холодильника.
Нет. Это обман слуха.
«Что я ел в свои двадцать? Помните?»
«Да почем я знаю. Да и вообще, ты разве не ещё школьником впервой выпил?»
«Ай, ну это не считается!»
Это было всего через пару дней после того, как старосту нашли мёртвым. На фоне всеобщей паники эти люди попытались хоть как-то отметить моё двадцатилетие и достали бутылку соджу и банку пива.
«Эх, сейчас бы мяса сюда».
«А яйца есть?»
«О! И правда! Рулет сделать? Или яичницу? Эй, что хочешь?»
«Э-э… Да мне и так нормально…»
«Рулет нормально? Ладно!»
«Да нет же, я не об этом…»
«Всё равно срок годности выйдет скоро. Всё нормально».
Над ложкой всплывали лица.
Они хихикали, предлагая сожрать все оставшиеся яйца, мол, это такая месть яичному духу… Лица тех, кого сейчас не было за этим столом.
Я слышал слуховые галлюцинации.
«Тебе надо было умереть в тот день самому».
Слова казались произнесёнными то голосом тётушки, то голосом брата, то голосом дяденьки. Слова, которых мне никто из них никогда не говорил.
— Спасибо за еду…
Скрип, звяк.
Я доел остатки риса и собрался выходить.
— Я пойду…
— … В соседний дом?
— Угу.
— … Не задерживайся там долго.
Я кивнул на просьбу Ким Джею и вышел из дома.
Я направился в соседский дом. До него идти минут десять быстрым шагом.
— …
В деревне стояла тишина.
Живых людей осталось меньше двадцати. Да и в отношении половины из них нельзя быть уверенным, ведь я давно не видел их лиц.
Мы заперты в деревне уже около двух месяцев. Когда заходишь так далеко, даже монстры, жаждущие человеческой крови, и люди, которым нельзя верить, перестают быть главной проблемой.
Жители деревни больше не были заперты в одном лишь пространстве под названием деревня лунного колодца.
Они были заперты во времени и в самих себе.
И, разумеется, существовал только один способ навсегда освободиться от времени и от самого себя…
Возможно, больше всего людей в этой деревне убили вовсе не монстры.
Щёлк.
— У-ух…
Стоило мне открыть дверь соседнего дома, как до меня донёсся стон и сшиб с ног зловонный запах.
— Ешь.
Шлёп.
Я бросил перед ним завёрнутый в плёнку рисовый шарик, то, что забрал с недоеденного обеда.
Исхудавший от многодневного голода, он поднял голову в мою сторону. Хотя его глаза были завязаны, я и без этого знал, что он свирепо смотрит на меня.
Попялившись на меня некоторое время, он начал наощуп подбирать рис и есть.
Монстр паршивый. Мерзость. Грязь.
Я связал его потуже и повернулся спиной.
На каждого человека создаётся ровно одна особь монстра. Никогда не бывало так, чтобы одновременно появлялось несколько одинаковых монстров, а правило гласило: когда погибает один, создаётся следующий.
Конечно, смерть скопированного человека вовсе не означала автоматическую смерть самого монстра, но если погибал и монстр, новые особи больше не появлялись.
А значит, монстра с внешностью Ким Бёнхана мы больше никогда не увидим… Интересно, жалеет ли тётушка о том, что убила того монстра?
— …
Как бы то ни было, согласно этому правилу, монстр с моей внешностью всегда существует в единственном числе.
А раз так, я подумал: почему бы просто не поймать монстра и держать его в живых, не убивая?
— Паршивый монстр.
Я не стал оборачиваться.
Мой собственный голос мне не слишком нравилось слушать.
«Здравствуйте, учитель!»
Глядя на монстров, подражающих людям, я до сих пор испытывал физиологическое отвращение и унижение.
«Как вас зовут, учитель?»
Разумеется, вовсе не потому, что «какие-то жалкие монстры» смели подражать людям. Я отлично знал, что человек, существо вовсе не столь грандиозное.
«А мы ведь всё ещё хотим жить, учитель!»
Всё дело было в моей собственной, далеко не грандиозной проблеме. Проблеме десятилетней, нет, гораздо более давней давности.
Причина, по которой я испытывал к ним мерзость и ненавидел больше всего на свете.
Потому что я…
«Умирать, это грустно, учитель?»
«Нам тоже нужно грустить, учитель?»
«Если нам не грустно, это странно, учитель?»
… Был похож на них. Потому что я им завидовал.
Монстры надевали на себя целые человеческие оболочки и повторяли слова и поступки, которые не могли ни понять, ни прочувствовать.
Парадоксально, но им прощали всю эту «странность» и «ненормальность». Исключительно потому, что они монстры. Потому что они не были людьми.
Пусть их боялись и находили жутковатыми, абсолютно все принимали их ненормальность.
Но что насчёт меня?
Я был человеком. Чёртово человеческое существо. Всего лишь человек. И навсегда им останусь.
Мне приходилось просто жить дальше, будучи человеком и терпя самого себя. Не способному стать даже монстром. Без шанса на решение. Без надежды на разгадку.
«Паршивый монстр».
Вот почему я до смерти ненавидел их, и до смерти им завидовал.
«… Компьютер туда…»
«… Подключить в чистом поле…»
«… Забрать все провода…»
«… Промышленным аккумулятором…»
На фоне виднеющегося вдалеке сельского клуба кадры мелькают в ускоренной перемотке: люди торопливо суетятся и снуют туда-сюда.
Мы двигались то вместе, то порознь, пытаясь найти зацепки.
Солнце поднимается высоко в небо, а затем постепенно клонится к закату. Камера, надолго зафиксированная на дальнем плане деревни, начинает приближаться.
Кажется, будто объектив направлен на сельский клуб, но затем крупным планом берёт транспарант, висящий на стене этого здания из красного кирпича:
―――――――――――――――
Утверждено строительство подстанции Мувон на 345 кВ в волости Чонвольмён! Чудо, совершённое сплочёнными жителями волости!
―――――――――――――――
Затем камера стремительно устремляется за силуэтом человека, пробегающего мимо этого транспаранта.
Щёлк.
Открывается входная дверь под оранжевой крышей.
«Тётушка, Брат. Солнце уже садится. Нам пора…»
Наступает время, когда в Деревне лунного колодца засияет полная луна. Хотя никто из нас не знал, что эта полная луна станет последней.
«Сиун, ты не видел Джею?»
И именно с этого момента…
«Джею всё ещё не вернулся…»
… Начались события, которые я не мог ни понять, ни остановить, ни повернуть вспять.
— … Что?
В один миг возникло такое чувство, будто из тела выкачали всю кровь.
Когда солнце заходит, начинает ярко сиять луна, которую днем скрывал солнечный свет. Это значит, что над деревней поднимается луна.
В прошлый раз в полнолуние именно в это время монстры внезапно начали вести себя странно.
Находившиеся в разных местах монстры проявляли упорядоченное буйство. Иначе это было не описать. Каждый из них буйствовал хаотично, но при этом они словно складывались в один пазл, непредсказуемо, но невероятно слаженно.
Словно их связывало нечто невидимое…
Поэтому мы думали, что в этом месяце произойдёт что-то похожее, и договорились собраться дома до захода солнца.
Но…
— Брат… всё ещё не пришёл?
Брат не вернулся домой.
— Говорю же тебе!.. Он никогда не задерживался…
Сердце готово выпрыгнуть из груди. Попрощался ли брат, когда уходил? Пожелал ли я ему удачи? А, нет, всё это неважно.
— Давайте… пока, эм, подождём ещё немного. Минут 30, нет, хотя бы 15…
— … Ладно.
И вот, ровно через 15 минут Ли Хёнсон, сходящая с ума от беспокойства и метавшаяся по гостиной, повернулась ко мне:
— Я схожу поищу.
— … Подождите, одна? Это опасно.
— А вдруг мы разминемся? Если он вернётся домой, а тут никого нет, представляешь, как он испугается?
— Тогда лучше вы оставайтесь здесь, а я схожу за братом... — ... Нет! А вдруг снова!..
Мать Ким Джею вырвала свою руку из моей хватки и вскрикнула, точно в истерике, а затем сама же испугалась своего порыва и зажала рот.
Снова.
Она боится, что Ким Джею умрёт? Так же, как Ким Бёнхан умер, оставшись со мной наедине?
— … Сиун, про...
— ... Не надо. Пожалуйста…
Зависла ужасающая тишина.
— Сиун.
Я ощутил тепло, охватившее мои руки.
— … Жди здесь. Я скоро вернусь.
Ли Хёнсон не сдержала обещание. Как и та женщина.
«Ха…»
Камера, вопреки ожиданиям, следует за тётушкой.
Я не знал, как именно она погибла.
Вариантов было всего три: несчастный случай, монстры или люди.
«… Мама».
«Ким Джею!»
… Так какой же из трёх вариантов перед нами?
«Ты в порядке? Что с твоим лицом? А? Ты ранен?»
«Да. Кажется, поранился».
«Что? Где! Где ранен? Дай посмотреть».
«А, ха-ха… Я пошутил».
«Что?.. Зачем так шутить?»
«Мама. Похоже, то, что невозможно, так и останется невозможным».
«Чего?.. О чём ты?..»
«Ну как тебе сказать. О том, что я очень люблю нашу семью?»
В тот самый миг, когда они приблизились друг к другу:
«Всё в порядке. Тебе не нужно меня понимать».
Вместе с этим голосом экран гаснет.
После неловкой, тяжелой тишины кадр меняется. Словно нам не хотят раскрывать истину.
Паршивое дерьмовое кино.
Это предел.
Прождав Ли Хёнсон и Ким Джею ровно ещё один час, я поднялся на ноги.
Щёлк, шурх.
Открыв входную дверь и выходя наружу, я перебирал пальцами обломок в кармане куртки.
Я…
Кем я был для той женщины? Её неблагодарным младшим братом? Её черствым бывшим мужем? Её никогда не существовавшим сыном?
Я мог быть для неё всеми тремя, но так и не смог стать просто собой.
Вот почему. Вот причина, по которой я иду их искать.
Хруст, топ, топ-топ!..
Оказавшись снаружи, я сразу же ринулся в путь.
В сторону, противоположную той, куда ушла Ли Хёнсон на поиски сына. Раз она не вернулась, значит, тот путь был неверным.
Мимо сельского клуба, мимо магазинчика…
―――――――――――――――
Утверждено строительство подстанции Мувон на 345 кВ в волости Чонвольмён! Чудо, совершённое сплочёнными жителями волости!
―――――――――――――――
К участку, выделенному под подстанцию. К той самой земле, где мы, расшифровывая всевозможные зацепки, готовились к разгадке.
— …
Ещё на подходе к этому месту происходило что-то странное. Я просто на инстинктивном уровне понял: что-то не так.
Странно шумно, странно светло.
— Ха-ха-ха.
Они смеялись. Взявшись за руки. Танцевали. Пели песни. Поставив в самом центре компьютер. Впитывая свет, будто встречали луну. Кружились, точно в хороводе.
Жители деревни. Мёртвые. Похороненные. Сгоревшие.
Нужно было бежать. Или не нужно?
В тот миг, когда я в смятении попятился назад:
— Сиун.
Голос Ким Джею вонзился мне в спину.
— Это я, брат.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...