Пытаться различить монстра и человека по внешнему виду, абсолютно бессмысленная затея.
Даже если люди, желая распознать друг друга, намеренно наносят себе царапины или рисуют метки, монстры спустя некоторое время точь-в-точь повторяют их.
Из-за этой разницы во времени несколько человек, обрадовавшись, что нашли способ отличить своих, были обмануты и убиты монстрами, скопировавшими даже эти метки.
Каково это, умереть от рук того, кого считал своей семьёй или соседом?
А каково жить с мыслью, что тебя могут убить те, кого ты любишь и кем дорожишь?
Бум!..
Вот почему я могу их понять.
— Выходи, живо! Не выйдешь?!
Я не испытывал к ним ненависти. Ненависти заслуживали лишь монстры.
— Мать Джею! Отец Джею! Ким Джею!
Самый верный способ отличить друг от друга выглядящих абсолютно одинаково монстра и человека…
— Выводите этого щенка!
…это проверить труп.
— На что вы надеетесь, пряча его, а? А если этот щенок монстр, тогда что?!
Если перед вами одновременно находятся труп и живой человек, то труп, это человек, а живой, монстр.
Монстр физически полностью идентичен человеку, которого скопировал.
Однако стоит ему испустить последний вздох, как черты лица исчезают. Он становится гладким, словно безликий призрак.
Вот почему наличие трупа приносит облегчение.
По крайней мере, этот труп, безрассудно вне всяких сомнений, был человеком. И если вы встретите кого-то, кто выглядит точно так же, как этот труп, это будет гарантированно означать, что перед вами монстр.
— Этот щенок, над которым вы трясётесь, не человек! Вы хоть раз за весь месяц видели его монстра? Нет! Настоящий человек давно уже сдох!
Верить можно только мёртвому человеку. Безраздельно.
Только тому трупу, что лежал перед твоими глазами и который ты прибрал собственными руками.
— Ай, ну правда. Человек только поесть сел, а они шумят…
Ким Джею слегка цыкнул языком, быстро затолкал в рот шоколадный батончик и зашуршал, сминая пустую обёртку.
Шурх.
Стоило сыну подняться с места, как Ли Хёнсон тяжело вздохнула.
— Джею, поумерь свой пыл. Ты что, до сих пор думаешь, будто ты ученик средней школы?
Сидевший рядом Ким Бёнхан тоже вставил слово:
— Вот именно, оставь его, пусть орёт. Поорёт, сам выдохнется и уйдёт.
— Да сколько это может продолжаться? Всему есть предел, прощать тоже нельзя до бесконечности.
Ким Джею посмотрел в сторону входной двери и слегка нахмурился.
Бум, бум!
Дверь задрожала.
Это из-за меня.
— Если оставить всё как есть, они решат, что с нами можно не считаться, и устроят ещё больший разгул. Им просто нужно место, чтобы выместить злобу. Надо положить этому конец.
Я схватил Ким Джею, шедшего к прихожей.
— … Брат.
Я не мог остановить его и попросить не делать этого.
Одно дело, если бы эти люди снаружи цеплялись только ко мне, но они причиняли вред и этой семье, так что их нужно было остановить.
Поэтому причина, по которой я схватил Ким Джею…
— Ага. Что такое?
…заключалась в том, что я невероятно сильно хотел много чего сказать.
— …
Однако слова не выходили. Потому что я знал: все слова, которые я действительно хотел произнести, расстроят этих троих.
— … Ничего. Просто будь осторожен.
И ещё мне было слишком страшно.
Если я скажу, что мне жаль, если я скажу, что всё в порядке, если я скажу, что они могут просто отпустить меня…
— Хорошо.
Я боялся, что он ответит: «Хорошо», и действительно отпустит меня.
— Я не собираюсь выходить наружу. Не волнуйся.
— … Угу.
Я тихо последовал за Ким Джею.
У меня не было намерений подавать голос и провоцировать людей, но мало ли что могло произойти внезапно.
Бум-бум, бум!
Ким Джею не стал останавливать меня. Он встал перед входной дверью и положил на неё руку, словно удерживая дрожащее полотно.
— Послушайте. Давайте поговорим по-человечески.
Стоило раздаться его низкому голосу с характерной лёгкой интонацией, как агрессивный стук прекратился.
А затем сразу же послышался резкий, надрывный крик:
— Ким Джею! Что за бред ты несёшь?! Разве здесь можно решить всё словами?! Это… да разве такое можно?! А?
Этот похожий на визг голос задрожал всё сильнее.
— Наш… наш ребёнок умер!.. Я собственными руками его похоронил! Как я могу… после такого говорить словами?!
Голос сорвался на всхлипы и окончательно сломался.
Ким Джею крепко зажмурился и опустил голову, словно подавляя что-то внутри себя.
Я знаю. Ким Джею, Ли Хёнсон, Ким Бёнхан и я. Мы все знаем. Почему люди снаружи так себя ведут.
— Вы ничего не знаете… Вы все трое целы и живы, поэтому вам не понять…
Когда они впервые собственными руками хоронили своих близких и соседей и чтили память ушедших, мы все были там. Мы вместе молились за упокой их душ.
— … А, нет, постойте. Вы же выхаживаете этого щенка-монстра, вот потому вы единственные и целы, разве не так?
Люди устали от нескончаемых подозрений, утрат и борьбы.
— Ким Джею, мать Джею, отец Джею! Опомнитесь! Если убить этого щенка, всё может разрешиться!
Они всего лишь хотели получить единственный ответ, который избавил бы их от всех этих страданий…
— Я же говорил вам, всё началось с того самого момента, как он появился!
— Ой, да ладно вам. Говорите уж честно.
Ким Джею сделал глубокий вдох и произнёс низким, глухим голосом:
— Мы тоже пострадали в стычках с монстрами. С чего это мы целы и невредимы? Вы же всё прекрасно знаете, так зачем так говорите? И вообще, мы же уже объясняли вам. Староста умер ещё до того, как пришёл наш мальчик. Просто нашли его в тот день.
— … Н-ну, в любом случае! Всё равно…
— … Староста, Ким Джею прав. Успокойтесь.
Среди грубых криков неожиданно вклинился сухой, бесстрастный голос женщины среднего возраста.
— Если судить с такой логики, то подозрения в наш адрес куда сильнее, ведь мы приехали на пару дней раньше этого ребёнка.
— Вот именно, староста. Мы понимаем вашу боль, но не стоит так поступать. Зачем ни за что ни про что нападать на ребёнка?
Профессор и аспирант, которые, по их словам, приехали из Сеула.
— … Ни за что ни про что нападать на ребёнка? Вы что, защищаете его только потому, что он тоже из Сеула?
Спасибо за помощь, но, кажется, получился обратный эффект.
— Да он с первого взгляда подозрительный! И то, что припёрся один, без отца и матери, и где он до этого промышлял, да и выглядит как труп, белый-белый. Мы даже имени его не знаем! Что мы вообще о нём знаем?! И с чего мы должны верить, что он из Сеула?!
… Ну, со стороны это действительно могло так выглядеть.
— Да нет, эти трое внутри, скорее всего, и сами о нём ничего не знают! Так ведь?!
Да.
Даже эти трое толком ничего обо мне не знали. Потому что я ничего им не рассказывал.
Имя, возраст, семейное положение, родной город… Такие простые личные данные, вот и всё, да и эту информацию все эти трое никому из других жителей не раскрывали. На протяжении целого месяца.
Догадываюсь, что именно поэтому до сих пор не появилось монстра, похожего на меня.
Может быть, потому что человек не может существовать в одиночку? Потому что феномен под названием «я» возникает в воспоминаниях и отношениях множества людей?
Если так, то находящийся здесь я, это в конечном счёте…
— А вот и знаем много чего.
Невозмутимый голос Ким Джею проник в моё ухо.
Так, щелк!
Прежде чем кто-либо успел его остановить, Ким Джею настежь распахнул дверь.
— … Брат?
— Ах ты, Ким Джею!..
— Ох, голова моя. И в кого он такой вспыльчивый…
— Ой, э-э…
Ким Бёнхан сломя голову подбежал к прихожей, Ли Хёнсон, схватившись за лоб, поспешила за ним, а староста, растерявшись от того, что дверь резко распахнулась и наши взгляды встретились, в замешательстве попятился.
— Так! Все смотрим на него!
Да на что тут смотреть, сумасшедший…
— Он отлично играет в карты. И без зазрения совести обыгрывает нас всех.
Ким Джею указал на меня и начал нести какую-то чушь:
— Алкоголь, похоже, не особо любит, огурцы не ест, а в остальном в еде не привередничает. По горам, видать, мало ходил, так что быстро устаёт, внимателен просто до невозможного, вроде бы кроткий, но при этом ужасно придирчивый…
… Кажется, у него ко мне немало претензий накопилось.
— В общем, он…
Ким Джею, выдававший одну мою характеристику за другой, вдруг запнулся и коротко перевёл дыхание.
— Он просто ребёнок.
Я подумал, что для описания человека, которому только-только исполнилось двадцать лет, это выражение звучит довольно неподобающе и даже странно.
— …
Однако послужило ли такое странное выражение достаточным аргументом?
Староста, собравший вокруг себя людей и громче всех выражавший гнев, посмотрел на меня красными, налитыми кровью глазами, тяжело подышал и в итоге просто отвернулся и ушёл.
Щёлк.
Дверь закрылась.
Ким Джею повернулся ко мне и поддразнивающе приподнял уголки губ.
— Ну как? Всё отлично уладилось… Ой, больно же!..
— Ой-ёй-ёй, ну правда! Ким Джею! Мать из-за тебя когда-нибудь с ума сойдёт, честное слово! Кто! Кто разрешал так резко распахивать дверь?!
Пока Ли Хёнсон охаживала сына по спине, Ким Бёнхан украдкой подвёл меня в сторону и тихо прошептал:
— На самом деле он… раньше немало нам нервов попортил… Слава богу за ум взялся… Только вот, кажется, старое снова наружу полезло, вот в чём беда…
А той же ночью с горы спустился монстр, выглядевший точно так же, как я.
И мне было от этого невероятно жутко и в то же время хорошо.
С тех пор как появился монстр, скопировавший меня, я мог более-менее свободно передвигаться по деревне.
«Хочешь глоток?»
А потом какой-то псих чуть не напоил меня рисовым напитком с примесью пестицидов.
В тот момент я подумал, что это макколли, и отказался.
«Э-э… Нет, спасибо, не надо…»
«Спасибо за заботу, но нам пора идти».
В итоге тот человек так никого и не смог напоить этим напитком. Кроме самого себя.
Но если оглянуться назад, это был первый знак.
«Но, брат, ведь настоящая проблема тут, это телефоны, компьютеры и всё такое, разве нет?.. Монстры ведь ничего не делают, кроме как повторяют за нами и убивают. Даже если убить их, ничего не изменится».
«… То есть они просто вроде ловушки?»
«Угу… Мы ведь всё это время вообще не трогали технику. А может, как раз и надо было попробовать?..»
Иными словами, когда мы всерьёз начали искать зацепки, чтобы разобраться с этим Лабиринтом…
«А что, если… все люди умрут?..»
Это был знак того, что некоторые начали искать «гарантированное» решение.
Если не считать того, что после смерти черты лица исчезают, в остальном монстр анатомически абсолютно идентичен человеческому телу.
А это значит, что ощущение от убийства монстра и от убийства человека совершенно одинаковое.
«О, точно! Скоро ведь Сольналь. Давайте под предлогом того, чтобы просто поддержать друг друга, соберёмся в сельском клубе…»
Лунный колодец превратился в деревню людей, утративших чувствительность к убийству себе подобных.
Первый день первого месяца по лунному календарю.
«Зачинщика и соучастников поместить под изоляцию…»
Неужели Бюро по управлению Лабиринтами вмешалось потому, что поголовная гибель всех находящихся внутри людей была не тем результатом, на который оно рассчитывало? Или же за два месяца изоляции от Бюро по управлению Лабиринтами у них произошла перемена в мыслях?
Как бы там ни было, именно в тот день выяснилось, что мать 457-го вовсе не профессор университета, а человек, который вместо учебы в вузе пошёл в армию.
«Кх, гх!..»
А на следующий день Ким Бёнхан умер.
Почему происходят такие банальные, словно в кино, вещи?
— А, дяденька… Посмотрите на меня. Не… не говорите ничего… Не закрывайте глаза…
Почему всё становится настолько очевидным только тогда, когда уже всё прошло и ты оглядываешься назад?
— Пожалуйста… Я, я справился с тем человеком… Так что не волнуйтесь, вставайте… Хорошо? Пожалуйста…
Почему я не смог заметить нечто настолько банальное и очевидное?
«Мелкий. Ты вроде как компьютеры всякие собираешь? Тебе подкинуть? У меня дома есть один. Пузатый такой».
Даже среди тех, кто не участвовал в плане с отравлением, были люди, которые просто искренне хотели убивать.
«А, да, спасибо вам большое… Можно тогда завтра прийти?..»
«Ага-а. Только ты ведь не один придёшь? Опасно же. После того, что случилось… Вы ведь всегда вдвоём ходите».
«Точно. Завтра… я приду вместе с дядей».
А ещё был глупый щенок, который из дурацкого желания выбраться отсюда вместе со всеми потерял бдительность и попался на обман.
«Сиун!»
И был человек, который закрыл этого щенка собой и принял удар ножом.
— Дяденька. Ха, ха-ха! А, дяденька…
Смех вырывался сам собой.
Потому что всё было слишком странно. Потому что тело дяденьки было слишком горячим. Слишком красным. Потому что я так ненавидел этого паршивого человека. Потому что всё было слишком мокрым. Слишком… холодным…
Вот я и просто смеялся. Ведь у меня не было права плакать.
— Сиун.
— Ли Сиун. Посмотри на брата.
Прошло время.
Дяденьку похоронили. Или же его прах развеялся по ветру?
— … Тётушка. Брат.
Я ошарашенно смотрел на жену и сына Ким Бёнхана.
Я должен был извиниться. Сказать, что это я виноват.
— Сиун, не надо так.
Сын Ким Бёнхана крепко сжал мою руку.
— Просто… скажи «спасибо». Ладно?
То ли я дрожал, то ли дрожал сын Ким Бёнхана.
— Он ведь сделал это ради тебя… Так что ради тебя, из-за тебя… А, нет. Нет!.. Сиун, я… я не это имел в виду!.. Прости меня, я… я хотел сказать…
Я плохо понимал.
Почему он извиняется? Ведь всё и правда из-за меня.
Почему я должен говорить «спасибо»? Ведь мне вовсе не за что быть благодарным.
Люди иногда говорят такие непонятные вещи…
Шурх.
На весь экран виден календарь.
Камера крупным планом берёт одну из ячеек.
―――――――――
𝟮𝟮 15-й день 1-го месяца по лунному календарю
Чонволь Дэборым
―――――――――
Первое полнолуние после Сольналя. День, когда поднимаются на гору, чтобы встретить луну. День, когда смотрят на полную луну и загадывают желание.
Фильм скоро закончится.

Комментарии

Загрузка...