По расчетам Чу Фаня, с момента их исхода из Тайного Царства прошло от силы несколько месяцев. Чтобы добраться из Западных Земель в Восточные и разыскать его здесь, Хуэй Кэ, должно быть, проделал исполинский путь и потратил на поиски уйму времени.
Однако когда Чу Фань обернулся к юному монаху, он невольно замер от изумления.
Причина была проста: за те несколько месяцев, что они не виделись, маленький монах вымахал так, что его было не узнать.
При их первой встрече в Тайном Царстве мальчишке едва исполнилось тринадцать, и он не доставал Чу Фаню даже до плеча. Теперь же ростом он сравнялся с его ушами.
Но главное заключалось в другом — черты лица юного монаха заметно огрубели и возмужали. Несмотря на бритую голову с оставшимися рубцами, он превратился в настоящего красавца, способного разбивать женские сердца.
Чу Фань, чью собственную внешность в лучшем случае можно было назвать чуть более привлекательной, чем у среднего человека, выглядел на его фоне до обидного обыденно.
К тому же, несмотря на многомесячные скитания, лицо юного монаха ничуть не загорело. Его кожа оставалась белоснежной и безупречной, прямо как у Юнь Си.
«Вот чёрт... Хорошо, что этот малый ушёл в монастырь. Не сделай он этого, сколько бы невинных девушек он совратил с пути истинного».
— Как ты вообще меня разыскал? — спросил Чу Фань.
— Я держал путь на восток. А когда вступил в Восточные Земли, повсюду увидел столбы сигнального дыма...
Маленький монах так и не избавился от привычки разглагольствовать и долго пускался в подробности. Если вкратце, он исходил вдоль и поперек все Восточные Земли, пока один из культиваторов не подсказал ему, что Чу Фаня можно найти на горе Юньмэн, в секте Линъюнь.
— Благодетель Чу, неужели это ваша супруга? — Глаза Хуэй Кэ вспыхнули, едва он перевел взгляд на Юнь Си.
Чу Фань кивнул.
Хуэй Кэ сложил ладони вместе и поклонился Юнь Си: — Бедный монах зовется Хуэй Кэ. Приветствую вас, невестка!
От такого обращения Юнь Си растерялась.
Ей еще ни разу в жизни не приходилось видеть настоящих монахов.
— З-здравствуйте!
— Ваша грация и красота не ведают равных, невестка! Вы самая прекрасная из благодетельниц, кого мне выпадала честь встречать. Познакомиться с вами — великая удача для меня!
— Проваливай! Она твоя невестка. С какой стати это «твоя» удача?
— Благодетель Чу, вы слишком привязаны к мирским формам. Хоть я и не стремлюсь к плотским утехам, мои глаза все еще смертны. Им естественным образом мило созерцание прекрасного. Взор, устремленный на красавицу, привносит в душу радость. А когда настроение светло, и любые дела спорятся. Разве это не благодать?
Чу Фань с досадой закатил глаза. «Чёрт, а ведь он в чём-то прав!»
Зато от этих слов Юнь Си густо покраснела.
«Чёрт бы тебя побрал, — мысленно выругался Чу Фань. — Этот малолетний монах... насколько подвешен язык, да ещё и с такой физиономией... Какое счастье, что он ушёл в монастырь. Иначе сколько юных дев... Амитабха!»
— Тьфу, тьфу, тьфу! — не удержался Чу Фань и сплюнул.
— Благодетель Чу, к чему это вы?
— Пустяки, пустяки. Мошка в рот залетела, — отмахнулся Чу Фань.
«Мог бы придумать оправдание и поубедительнее, — закатил глаза Хуэй Кэ. — Ты воин Царства Разделения Божественной Души. Вокруг тебя естественный покров Истинной Ци. Мошкара за несколько шагов тебя облетает, а если и врежется — тотчас сдохнет. Как она вообще могла залететь к тебе в рот?»
— Можешь осмотреться здесь. А я пойду поклонюсь памяти старшего. Позже напиться успеем, — проговорил Чу Фань.
Глаза Хуэй Кэ снова вспыхнули: — позвольте мне пойти с вами. Я прочитаю для старшего заклинание Перерождения, чтобы его душа скорее обрела покой в Чистой Земле.
Чу Фань перечить не стал. Взяв Юнь Си за руку, он направился к могиле Раба Чжэгу.
Когда-то могилу Раба Чжэгу разрушил одним ударом ладони Юй Цзундин, но позже кто-то заново разровнял землю. Чу Фань, разумеется, об этом даже не подозревал.
Прошло несколько лет, и холм густо зарос сорняками. Даже если его очертания и изменились с тех пор, как Чу Фань впервые предал тело Раба Чжэгу земле, разглядеть это было уже невозможно.
Не было ни благовоний, ни ритуальной жёлтой бумаги — лишь три земных поклона на коленях.
На этом дань уважения была отдана.
Хуэй Кэ и вправду принялся читать священные сутры над могилой, пусть ни Чу Фань, ни Юнь Си не разобрали из этого ни единого слова.
Почтив память Раба Чжэгу, Чу Фань в одиночку ушёл в глушь горного леса.
Вскоре он вернулся, неся в руках нескольких диких кроликов и фазанов.
Юнь Си помогла ему ощипать и выпотрошить тушки, а затем развести огонь для жарки.
Хуэй Кэ стоял неподалёку, вдохновенно и красноречиво расписывая свои приключения во время многомесячных странствий.
Чу Фань в очередной раз воочию убедился, насколько неистощим задор и красноречие юного монаха.
— Выходит, за время странствия тебе пришлось лишить жизни немало людей?
— Не стоит выражаться так круто, благодетель. Сердечные Демоны пустили глубокие корни в их душах. Я лишь отправил их раскаяться перед Буддой. Это вовсе не лишение жизни.
— Верно-верно, ты совсем прав.
— Ты говорил, что собираешься распространять учение Будды. Каков твой план? Скольких людей ты сможешь обратить в одиночку?
— Восточные Земли объяты пламенем войны, а простолюдины тонут в страданиях. Пусть я всего лишь один человек и мои силы ничтожны, я не стану умалять своих стремлений. Будда помогает тем, с кем связан узами кармы, и законы кармы следует уважать. Разве хоть что-то в этом мире даётся в один миг?
Чу Фань умолк. О чём бы ни зашла речь, Хуэй Кэ говорил с такой безупречной и благочестивой уверенностью, что спорить с ним было бесполезно.
Они пили вино, лакомились сочным мясом и вели непринуждённую беседу. Разговор затянулся до самого заката, а затем — и до поздней ночи, пока луна не взмыла высоко в небо.
В конце концов все трое прямо в одежде улеглись спать у костра.
На следующее утро, даже не позавтракав, маленький монах попрощался с ними. Напоследок они условились встретиться через пол месяца в городе Шоуэ.
— Юнь Си, отдохни пока здесь. А я пойду нанесу визит Старому Предку!
— Старому Предку? — переспросила Юнь Си в лёгком замешательстве.
— В конце концов, мы оба выросли в секте Линъюнь. Пусть я и затаил обиду на саму секту, Старый Предок всё же достоин глубочайшего уважения. Он — незыблемая опора секты Линъюнь, да и в мирские дела не вмешивается уже долгие годы. Если у меня есть хоть какой-то способ избавить его от необходимости увядать у Духовной Жилы ради продления жизни, я обязан попробовать!
Он озвучил лишь это, но разве могла Юнь Си не уловить истинный подтекст его слов?
В глубине души он оставался верным своим чувствам человеком.
[Вход в пещеру на заднем склоне пика Линъюнь]
Едва Чу Фань подошёл к пещере, как путь ему преградили двое учеников.
— Я пришёл навестить Старого Предка!
— Чу... Без прямого приказа Главы секты мы не смеем тебя пропустить, — замялись ученики, не зная, как именно обращаться к Чу Фане, а затем беспомощно объяснили своё положение.
Вчера они оба находились на Арене Боевых Искусств и собственными глазами видели, насколько величественным и несокрушимым выглядел Чу Фань. А уж после ночных разговоров сородичей по секте в их головах сложилась полная картина произошедшего.
Узнав о том, чего Чу Фань сумел добиться за последние несколько месяцев, ученики были поражены до глубины души.
Одни завидовали ему, другие исходили желчью, но большинство с трепетом и почтением смотрели на него снизу вверх.
— Впустите его.
Не успел Чу Фань сказать и слова, как из глубины пещеры донёсся глухой, древний голос.
Чу Фань сдержанно кивнул обоим ученикам и шагнул во мрак пещеры.
В непроглядной тьме пещеры у самого Ледяного Пруда, словно высохший пень, восседал дряхлый старик, казалось, стоявший на самом краю могилы.
Стоило Чу Фаню войти, как плотно сомкнутые веки старца в мгновение ока распахнулись. Его взор, подобный молнии, попытался пронзить Чу Фаня насквозь.
— Младший приветствует вас, Старший.
— Даже твой учитель, Лин Чжэсин, обязан почтенно величать меня Шишу-цзу. И что же я вижу? Пусть ты больше и не состоишь в секте Линъюнь, неужели у тебя язык отсохнет назвать себя учеником передо мной? — мягко откликнулся старик.
Хоть фраза и звучала как упрёк, в голосе старца не ощущалось и тени настоящей злобы.
— Значит, вам уже известно о том, что происходило в секте Линъюнь в последние годы, Старший?
— Я кое-что знаю. Но я заперт здесь, едва цепляюсь за жизнь и не могу сделать и шага отсюда. Секта Линъюнь и впрямь поступила с тобой несправедливо.
Чу Фань взмахнул рукой: — Всё это уже в прошлом. Уход из секты Линъюнь оказался для меня скрытым благословением. Иначе разве смог бы я достичь нынешних высот?
— Это секта Линъюнь упустила свой шанс взмыть к самым небесам... А потому я переступлю через свою гордость и попрошу тебя об одном. Если настанет день, когда над сектой Линъюнь нависнет смертельная угроза, надеюсь, ты протянешь ей руку помощи.
— Старший, вы переоцениваете мои силы. Если секта Линъюнь окажется в беде, чем смогу помочь ей я? Такая задача скорее по плечу вам.
— Я прикован к этому месту. Стоит мне вступить в бой, и меня ждёт неминуемая смерть. Что я могу сделать?
— Именно поэтому я и пришёл к вам, Старший.

Комментарии

Загрузка...