Цзян Чэн был отброшен колоссальной силой столкновения, но в воздухе сумел быстро восстановить равновесие. Приземлившись, он мягко коснулся земли рукой и коленом. Вокруг места аварии мгновенно собралась толпа; в гомоне голосов слышались пересуды о том, как лихо и безрассудно мчалась карета Цзян Чэна. Цзян Чэн медленно поднял голову и увидел, что та самая карета, которая неслась ему навстречу, пуста. Более того, он отчетливо помнил: когда она приближалась, внутри тоже никого не было.
Цзян Чэн с трудом поднялся на ноги и только тогда ощутил острую боль в левом плече. Скосив глаза, он увидел, что белая ткань ханьфу пропиталась кровью. Каждое движение рукой отдавалось жгучей болью от трения ткани о рану. Опустив плечо, он стал высматривать что-то в толпе. Каждое из лиц, окруживших его, казалось, не просто наблюдало, а было странно вовлечено в происходящее.
В это время Фу Лунцин уже поднялся на крепостную стену, к тому самому месту, откуда брошенный камень напугал лошадей. На земле лежал человек, но это был не тот, кто бросал камень. Глаза Фу Лунцина метнулись в сторону, к месту столкновения в городе. Тяжело вздохнув, он поспешно спустился вниз.
— Дайте пройти, дайте пройти! — Фу Лунцин растолкал солдат, прокладывая себе путь, и, что-то выкрикивая, подбежал к Цзян Чэну. — Господин Цзян, что случилось? Я видел, как ваша карета потеряла управление.
Цзян Чэн бросил на него короткий взгляд, но не ответил. Заметив, что его кучер, выброшенный из повозки, ковыляет в их сторону, он поспешил к нему и подхватил под руки:
— Как вы?
— Господин, это сущая мелочь, пустяки, — ответил кучер, хотя его лицо было сильно ободрано о землю, а колени разбиты в кровь. Заметив огромное кровавое пятно на плече Цзян Чэна, он виновато добавил: — Господин, это я не справился с управлением, я виноват в вашем ранении.
— Это не твоя вина. Сейчас я отведу вас к лекарю, — Цзян Чэн окинул взглядом разбитые повозки и спросил у кого-то из прохожих дорогу до ближайшей лечебницы.
Тут Фу Лунцин преградил ему путь:
— Господин Цзян, ваша карета прорвалась через ворота, разнесла торговые лотки и нарушила порядок в городе. Боюсь, вам придется проследовать со мной, иначе мне нечего будет ответить горожанам.
Цзян Чэн остановился и, подняв глаза на Фу Лунцина, спросил:
— Куда?
— В управу Цзянчжоуфу.
— А что насчет другой кареты? — снова спросил Цзян Чэн.
— Эту повозку тоже нужно осмотреть, но странно, что в ней не было кучера, — ответил Фу Лунцин.
— Тогда пусть господин чжубу сначала займется той повозкой, — предложил Цзян Чэн.
— Господин Цзян, здесь полно свидетелей. Если я отпущу вас, меня обвинят в халатности. Прошу, войдите в мое положение. Не волнуйтесь, я во всем разберусь. Поход в управу — это лишь формальность, ничего страшного, — Фу Лунцин неотступно следовал за ним, нашептывая это на ухо.
Цзян Чэн повернулся к нему:
— Господин чжубу, вы хотите меня допросить?
Фу Лунцин одарил его своей фирменной чиновничьей улыбкой:
— Господин Цзян, вы слишком серьезны. Какой допрос? Просто здесь Цзянчжоу, не какая-то глухая провинция, без этих процедур не обойтись. Не ставьте меня в неловкое положение.
— Тогда прошу вас, господин чжубу, распорядитесь, чтобы его отвели в лучшую лечебницу города, а расходы я оплачу позже. Я пойду с вами, — Цзян Чэн глубоко вздохнул. Он понимал, что избежать этой участи не выйдет — стоило случиться беде, как Фу Лунцин тут же вцепился в него мертвой хваткой.
— Пустяковое дело, — кивнул Фу Лунцин и приказал двум солдатам проводить кучера к лекарю. Бросив взгляд на окровавленное плечо Цзян Чэна, он добавил: — А как же ваше ранение, господин Цзян?
— Не стоит беспокойства. Ведите, господин чжубу, — ответил Цзян Чэн. За это короткое время он уже успел пресытиться чиновничьими увертками Фу Лунцина, и в душе у него поднялась волна отвращения. По знаку Фу Лунцина вокруг Цзян Чэна выстроились два ряда солдат — десятка полтора человек, которые с таким важным видом конвоировали его в управу, будто он совершил тяжкое государственное преступление.
По пути к Цзянчжоуфу везде, где были люди, собирались толпы, обсуждая преступника Цзян Чэна, которого конвоирует Фу Лунцин.
Цзян Чэн внимательно осматривался. Город был изрезан улицами и переулками, разделенными на двенадцать торговых кварталов, которые разрастались вокруг главной магистрали — проспекта Цзянчжоу. Чайные, постоялые дворы, лавки с едой и товарами — здесь было решительно всё. Сам проспект был шириной в пять городских ворот; даже несмотря на то, что его плотно занимали лавки и снующие люди, места для проезда карет оставалось предостаточно. Товары здесь были не только со всех провинций государства Дунцзи, но и из-за рубежа.
Однако прогулка длилась недолго. Пройдя по оживленному проспекту около четверти часа и свернув в переулок, Цзян Чэн увидел величественное здание управы. Оно стояло на возвышении, и лишь поднявшись на двадцать три ступени, можно было увидеть главные ворота.
Перед зданием раскинулась огромная каменная площадь с двумя высокими столбами. У входа стояла стража. Поднявшись на площадь, Цзян Чэн обернулся и увидел, что отсюда открывается вид на город, который лежал значительно ниже, а само здание управы возвышалось над всем этим еще сильнее.
— Стоя здесь, действительно чувствуешь себя выше других, — с иронией заметил Цзян Чэн.
Он взглянул на Фу Лунцина, но тот прикинулся дурачком — словно не услышал, лишь улыбнулся и жестом пригласил Цзян Чэна войти:
— Господин Цзян, прошу.
Цзян Чэн переступил высокий порог. Внутри находился административный зал. Фу Лунцин завел его туда и велел подготовить все для записи. Вскоре к ним подоспел чиновник, что-то зашептал Фу Лунцину на ухо, и тот, выслушав, поспешно повернулся к Цзян Чэну:
— Господин Цзян, прошу прощения, в управе возникло срочное дело. Подождите здесь, я скоро вернусь.
— Господин чжубу, занимайтесь своими делами, — ответил Цзян Чэн, разглядывая чиновника и пытаясь угадать, что они задумали.
— Я оставлю здесь двоих, если что-то понадобится — обращайтесь к ним, — кивнул Фу Лунцин и в сопровождении чиновника скрылся за боковой дверью, оставив в зале двоих стражников.
Цзян Чэн холодно взглянул на них, затем перевел взгляд на зал суда и пробормотал:
— Цзянчжоуфу... впрочем, я так себе это и представлял.

Комментарии

Загрузка...