Главнокомандующий (Дузжу)
Глава 1. Обманутая на всю жизнь
Зима восемнадцатого года правления Чанлун выдалась особенно холодной.
Цзян Суйнин знала, что умирает. Закутавшись в старую меховую накидку, она сидела у окна и смотрела, как за порогом кружатся хлопья густого снега. Под слоями одежды её тело давно превратилось в одни лишь кости.
Из переднего двора доносились приглушённые звуки музыки и празднества: маркиз Пинъюань закатил пир в честь своего «законного старшего сына», который в восемнадцать лет с блеском сдал экзамены и получил звание Таньхуа-лана. Там было так шумно и людно, но всё это не имело никакого отношения к ней — умирающей от тяжёлой болезни маркизе, о которой все забыли.
— Госпожа, почему вы не лежите в постели? Врач сказал, что вам нельзя простужаться, — в комнату вошла её личная служанка Цайсю с миской лекарства. Увидев бледное, измождённое лицо хозяйки, она почувствовала, как к горлу подступил ком. — Пора пить отвар.
Цзян Суйнин взяла миску. Её лицо оставалось спокойным, а голос звучал глухо:
— На самом деле, нет никакой разницы, пить его или нет.
— Не говорите так, — со слезами на глазах взмолилась Цайсю. — Вы полжизни положили на благо поместья, помогли маркизу успешно унаследовать титул, вырастили старшего молодого господина, сделали из него самого молодого Таньхуа-лана в Великой Чжоу... Ваше счастье ещё впереди!
Цзян Суйнин не хотела её расстраивать, поэтому, собрав последние силы, выпила горькую жидкость.
— Я хочу немного поспать, иди, займись делами.
Только она договорила, как в тишину двора Танхуа ворвались шаги. Цайсю поспешно поднялась:
— Приветствую маркиза и старшего молодого господина.
Цзян Суйнин подняла голову и встретилась с холодным взглядом Хань Яньцина. Этот холод пронзил её сердце, заставив закашляться. Она с трудом выговорила:
— Маркиз, почему вы не в переднем дворе с гостями? Что-то не так с организацией пира?
Хань Яньцин не ответил. Он просто вытащил из рукава лист бумаги и бросил его на стол.
— Подпиши.
Цзян Суйнин взяла документ и развернула его. Огромные иероглифы «письмо о разводе» больно ударили по глазам. Её исхудавшие пальцы задрожали, и она резко подняла взгляд:
— Зачем?
— Не притворяйся, что не понимаешь, — фыркнул Хань Яньцин. — Как может маркиза Пинъюань, мать Таньхуа-лана, быть дочерью низкого торговца?
В голове Цзян Суйнин всё закружилось. Пятнадцать лет она была верной женой, прилежно вела хозяйство, почитала свекровь, воспитывала детей, превратив поместье в процветающий дом знатного рода. Пятнадцать лет! Она отдала им лучшие годы своей жизни, а теперь они брезгуют её происхождением?
Она больше не смотрела на мужа и перевела взгляд на Хань Сюя. Её голос дрожал:
— Сюй-гэр, и ты тоже стыдишься происхождения своей матери?
Восемнадцатилетний Таньхуа-лан, молодой, красивый и полный жизни, смотрел на неё с ещё большим равнодушием, чем Хань Яньцин:
— Ты вовсе не моя мать. Если бы ты не заняла место маркизы, моя настоящая мать не жила бы без имени и статуса, не терпела бы столько унижений! Это ты разлучила нас, это из-за тебя мы не могли быть вместе!
Зрачки Цзян Суйнин сузились. Она посмотрела на Хань Яньцина:
— Ты ведь говорил, что его мать умерла при родах, поэтому его записали на моё имя...
— Сюй-гэр, конечно, мой сын.
В дверях показалась изящная фигура. Женщина с вызовом улыбнулась Цзян Суйнин. Та вздрогнула, узнав её:
— Линсюэ?
Четвёртая госпожа поместья Хань Линсюэ, сводная сестра Хань Яньцина. Но как она может быть матерью Хань Сюя? Цзян Суйнин смотрела, как та вошла в комнату, окружённая заботой отца и сына, словно драгоценность.
— А-Сюэ, наконец-то мы можем быть вместе открыто.
— Матушка, скоро я добьюсь для вас титула знатной дамы.
Семья из трёх человек выглядела счастливой, а Цзян Суйнин оказалась той злодейкой, что мешала их счастью. Хань Линсюэ посмотрела на пустую миску из-под лекарства у руки Цзян Суйнин и тайно усмехнулась:
— Скажу тебе правду: я вовсе не дочь маркиза. Я лишь заняла место законной дочери. Когда Сань-лан разведётся с тобой, я просто сменю личность и выйду за него замуж по закону.
Всё равно Цзян Суйнин скоро умрёт, пусть хотя бы уйдёт, зная правду. Хань Линсюэ с жалостью и насмешкой добавила:
— Если бы не деньги твоей семьи, стал бы Сань-лан жениться на такой низкородной торговке?
— А-Сюэ, не трать на неё слова. Она столько лет наслаждалась славой и почетом хозяйки дома, давно пора вернуть всё тебе.
Хань Яньцин нежно сжимал руку любимой женщины. Хань Линсюэ опустила голову, изображая стыдливость, но, когда Хань Яньцин отвернулся, она беззвучно прошептала губами:
— Дура.
Тело Цзян Суйнин затряслось, перед глазами поплыло. Она с трудом выдавила:
— Вы... вы вызываете у меня тошноту!
В одно мгновение всё встало на свои места. Много лет назад, когда она случайно упала в воду, её спас проезжавший мимо третий молодой господин Хань Яньцин. На глазах у всех произошло нарушение приличий, и семьи договорились о браке. Все говорили, что Цзян Суйнин сорвала куш, ведь она, дочь торговца, стала женой наследника маркиза. Именно поэтому, даже когда муж годами не заходил в её спальню, она не жаловалась, а лишь старалась быть достойной женой. Даже внебрачного сына Хань Сюя она приняла как родного, тратила огромные деньги на его учителей и строго воспитывала.
А в тот год, когда поместье оказалось замешано в деле о мятеже принца и чуть не лишилось всего, именно она выкручивалась, отдала почти всё состояние своей семьи, чтобы спасти их честь и богатство. Никто никогда не спрашивал, хочет ли она этого брака, а за спиной её называли расчётливой женщиной, которая всеми правдами и неправдами пробилась в высшее общество.
Оказалось, она была лишь кошельком и дурой, которую выбрали в поместье Пинъюань. Она была так добра к Хань Линсюэ, жалея её за раннее вдовство, помогала ей во всём, а их мнимая связь сестры и брата была лишь прикрытием для их тайного романа!
Цзян Суйнин зашлась в приступе кашля, опрокинула миску с лекарством и выплюнула полный рот крови.
— Госпожа! — закричала Цайсю, бросаясь к ней, но сознание Цзян Суйнин уже угасало...
*
Тёплый третий месяц весны, повсюду зелень.
Щебет птиц в коридоре вернул Цзян Суйнин к реальности. Она ведь умерла от ярости, вызванной той семейкой, так как же она открыла глаза и снова оказалась в том году, когда только вышла замуж?
— Госпожа Цзян.
Старая госпожа Хань повысила голос, недовольная тем, что невестка витает в облаках:
— Либо ты запишешь Сюй-гэра на своё имя и воспитаешь как законного наследника, либо позволь Сань-лану взять наложницу, чтобы род продолжился. Решай сама!
Старшая невестка, госпожа Ван, злорадно усмехнулась:
— Третья невестка, я думаю, тебе стоит забрать Сюй-гэра во двор Танхуа. Воспитание внебрачного сына — долг законной жены. Может, он принесёт тебе удачу, и ты сама родишь толстенького мальчика.
Она давно невзлюбила Цзян Суйнин: дочь торговца, притащила с собой столько приданого и совсем не ставит её, старшую невестку, ни во что!
— Старшая невестка права, — раздался другой, мягкий голос. — Сюй-гэр всегда был послушным, он не доставит тебе хлопот.
Цзян Суйнин опустила глаза, в душе у неё был лед. Старая госпожа Хань, госпожа Ван, Хань Линсюэ... В прошлой жизни они втроём хором давили на неё, угрожая наложницами, и заставили записать Хань Сюя на себя, чтобы она вырастила этого «белоглазого волка»!
Цзян Суйнин внезапно подняла голову и улыбнулась госпоже Ван:
— Старшая невестка права. Один внебрачный сын — это пустяк, как бы он ни старался, он никогда не превзойдёт моего собственного ребёнка.
Лицо госпожи Ван изменилось: её муж был внебрачным сыном старого маркиза, и слова Цзян Суйнин прозвучали как насмешка.
— Прикуси язык, — бросила старая госпожа Хань в сторону Ван. Затем она повернулась к Цзян Суйнин, смягчив тон: — Старшая невестка груба, не обращай внимания. Но суть верна. Сюй-гэр рано потерял мать, теперь, когда ты вошла в дом, ты должна взять его на воспитание. Когда он вырастет, то будет помнить доброту законной матери и станет почитать тебя.
Цзян Суйнин прикусила губу, изображая замешательство:
— Но я ещё молода и неопытна, не умею воспитывать детей. Говорят, Сюй-гэра до этого опекала четвёртая госпожа, она ему как родная мать...
Последние слова прозвучали многозначительно. Лицо Хань Линсюэ побледнело, она поспешила оправдаться:
— Невестка, ты не так поняла! Мне просто было жаль Сюй-гэра, а Сань-лан — мужчина, он не умеет обращаться с детьми, вот я и помогала несколько лет.
Старая госпожа Хань кашлянула:
— Линсюэ — всего лишь тётушка, она не может заботиться о нём вечно. Ты — законная мать, это твоя обязанность!
Цзян Суйнин продолжала отказываться:
— Тогда, может, попросим старшую невестку взять его на пару лет? У неё в доме уже есть племянники, одним больше, одним меньше — не беда.
— Нельзя! Сюй-гэр — ребёнок третьей ветви, как его можно отдавать другим? — терпение старой госпожи Хань начало иссякать. Она снова заговорила о своём: — Цзян, я согласилась на брак Сань-лана с тобой только потому, что твоя семья богата и могла бы помочь нашему дому процветать. Иначе с твоим происхождением ты бы никогда не вошла в дом маркиза как законная жена!
— Невестка напугана, — Цзян Суйнин опустила голову, её голос дрожал. — Именно потому, что я знаю о своём низком происхождении и скудоумии, я не смею вмешиваться в воспитание Сюй-гэра. Боюсь, он пропитается моей «торговой вонью».
Лицо Хань Линсюэ изменилось, она украдкой подала знак старой госпоже Хань. Та засомневалась: Сюй-гэру в будущем наследовать поместье, что если Цзян Суйнин действительно его испортит?
— Это не так, то не этак, — сердито бросила старая госпожа Хань. — Тогда говори, что делать?
Цзян Суйнин сладко улыбнулась ей:
— Думаю, ваше недавнее предложение было неплохим.
— Какое предложение?
— Взять мужу наложницу.

Комментарии

Загрузка...