«Что случилось?» - с тревогой спросила Яо Ши.
Служанка взволнованно доложила: «Вторая Молодая Госпожа вторглась в кабинет Шицзы и разбила реликвию покойной Госпожи! Сейчас Второй Молодой Господин и Третий Молодой Господин уже там, и теперь Третий Молодой Господин жаждет наказать Вторую Молодую Госпожу!»
Цзиньюй действительно разбила реликвию покойной Госпожи?
Яо Ши боялась, что три ее пасынка будут теперь преследовать Цзиньюй до смерти.
Яо Ши почувствовала головную боль и спросила: «Знает ли об этом Старая Госпожа?»
Служанка покачала головой и ответила: «Старая Госпожа отдыхает, никто не смеет ее будить. Она еще, должно быть, в неведении».
Яо Ши решила пойти и посмотреть.
«Я пойду с тобой», - сказала Гу Цзяо.
«Нет, подожди меня здесь. Вообще-то, тебе лучше вернуться домой». Яо Ши не хотела вовлекать свою дочь в раздоры поместья маркиза.
«Ничего страшного», - ответила Гу Цзяо.
У людей всегда имелась потребность пойти и посмотреть на веселье.
Когда Гу Цзяо упорно настаивала на чем-то, никто не мог ее переубедить, поэтому Яо Ши пришлось взять дочь с собой во двор Гу Чанцина.
Гу Чанцин все еще тренировался на задней стороне холма, и пока никто не сообщал ему новости. Сейчас во дворе находились только Гу Чэнфэн и Гу Чэнлинь, которые первыми узнали о произошедшем.
Яо Ши и Гу Цзяо издалека услышали рев Гу Чэнлиня: «Ты еще смеешь упрямиться и не признавать свою вину?! Ты сделала это специально, не так ли? Ты посмела разбить реликвию моей матери!»
«Я не делала этого! Третий брат, я действительно не делала этого! Поверь мне! Я не разбивала вазу!» - Гу Цзиньюй спорила с беспокойством.
Гу Чэнлинь усмехнулся: «В это время в кабинете старшего брата были только ты и младшая кузина Шуйсянь, если это не ты, то значит ты хочешь сказать, что это была младшая кузина Шуйсянь?»
Гу Чэнлинь не испытывал ненависти к этой сводной сестре, но младшая сестра из семьи Лин нравилась ему больше.
Если нужно будет выбирать между этими двумя младшими сестрами, конечно же, он склонен был больше доверять Лин Шуйсянь!
Яо Ши, прислушавшись, сразу поняла, что происходит, она уже не была той слабой и обиженной женщиной, какой была раньше, она успокоилась и с достоинством вошла во двор.
Как только Гу Цзиньюй увидела ее, она поспешила к ней и сказала обиженным голосом: «Мама, я не разбивала вазу покойной Госпожи! Это была не я! Когда я вошла в кабинет старшего брата, ваза уже была разбита!»
Лин Шуйсянь холодно фыркнула: «Что значит, она уже была разбита, когда ты вошла?! Ты хочешь сказать, что это я разбила ее? Я говорила тебе не ходить за мной сюда и не заходить в кабинет старшего кузена, но ты не послушалась! Ты просто отлично умеешь создавать проблемы!»
Гу Цзиньюй покачала головой со слезами на глазах: «Мама, это действительно была не я ...»
У Яо Ши ужасно разболелась голова: «Ты помнишь, о чем тебе раньше говорила мать? Почему ты не послушалась меня?»
Гу Цзиньюй заплакала: «Я знаю, что была не права, но ... я действительно не разбивала вазу ...»
Конечно, ты не разбивала вазу.
В этом Гу Цзяо нисколько не сомневалась.
На самом деле Гу Цзяо узнала об этом происшествии еще тогда, когда ей снилась ее несчастная жизнь после возвращения в поместье маркиза.
Разница была лишь в том, что тогда жертвой была не Гу Цзиньюй, а она сама.
После приезда в поместье маркиза у нее не было защиты матери и брата, тогда во сне она приложила много усилий, чтобы завязать хорошие отношения с младшей кузиной Лин Шуйсянь, чтобы лучше влиться в семью маркиза.
Когда Лин Шуйсянь увидела, насколько она щедра и великодушна, ей стало стыдно игнорировать ее, и в порыве радости она отвела ее во двор Гу Чанцина.
Во сне Гу Цзяо думала, что сможет подружиться со Старшим братом, но вместо встречи со Старшим братом, ее ждало там ложное обвинение от Лин Шуйсянь.
Конечно, с самого начала у Лин Шуйсянь не было намерения подставлять ее, она случайно разбила что-то в кабинете старшего кузена, но, боясь, что Гу Чанцин будет недоволен ею, она ложно обвинила в этом Гу Цзяо.
Тогда она оказалась в том же положении, что и Гу Цзиньюй сейчас, и ей тоже никто не верил!
Просто то, что Лин Шуйсянь опрокинула в ее сне, было не просто вазой, а урной с прахом покойной Госпожи.
Гнев Гу Чанцина и всего поместья маркиза можно было себе только представить.
Даже маркиз Гу, который не любил свою покойную первую жену, почувствовал, что она зашла слишком далеко, и его сердце еще больше охладело к ней.
Сегодня, когда Гу Цзяо пришла в поместье и увидела здесь Лин Шуйсянь, она сразу же вспомнила о том своем сне.
Она дала Гу Цзиньюй шанс.
Однако Гу Цзиньюй не воспользовалась им.
Так кого теперь ты можешь винить?
Гу Цзиньюй сожалела об этом, она действительно очень сожалела!
Если бы она знала заранее, что так случится, она могла бы согласиться, когда Гу Цзяо позвала ее навестить их мать!
А теперь же, не сумев добиться расположения Старшего брата, она умудрилась оскорбить чувства Старшего брата, Второго брата и Третьего брата одним махом!
Эта младшая кузина выглядела вполне хорошим человеком, но кто бы мог подумать, что она окажется настолько бесстыдной в своих поступках!
Тем не менее, сейчас она была сяньчжу** Хуэй, это был титул, пожалованный ей лично Его Величеством, даже если Гу Чэнфэн и Гу Чэнлинь были в ярости, они не посмели бы подойти и применить к ней цзяфа***.
Но если об этом станет известно снаружи, то это плохо отразится на ее репутации.
Она не могла взять на себя эту вину.
Яо Ши заслонила собой Гу Цзиньюй и прямо посмотрела на Гу Чэнфэна и Гу Чэнлиня: «Кто разбил вазу еще предстоит разобраться, когда вернется Господин маркиз, я попрошу его провести тщательное расследование. Цзиньюй теперь не просто Молодая Госпожа из поместья маркиза Динъань, но и сяньчжу Хуэй – титул, который лично даровал ей Его Величество. Вы не можете просто так наказывать ее!»
Однако Гу Чэнлинь неожиданно поднялся на ноги, ему было абсолютно все равно на ее титул сяньчжу и прочее, он встал со своего инвалидного кресла и, стиснув зубы, бросился на Яо Ши.
Яо Ши обняла Гу Цзиньюй.
Гу Цзяо бесстрастно вышла вперед и встала перед Яо Ши.
Как только Гу Чэнлинь увидел это знакомое лицо, в его голове снова вспыхнул непреодолимый страх, который он испытал тогда в том темном дровяном сарае.
Он мгновенно застыл на месте!
Гу Чэнфэн спокойно посмотрел на младшего брата, затем на Гу Цзяо, его взгляд был несравненно глубоким.
Гу Цзяо простодушно сказала: «Пойдем».
Гу Цзиньюй ушла в сопровождении Яо Ши.
«В поместье маркиза совсем невесело! Меня даже подставила старшая кузина! Я больше никогда сюда не приду!» У Лин Шуйсянь совесть была неспокойна, она боялась, что Гу Чанцин заставит ее обнажить начинку****, поэтому она поспешила найти предлог, чтобы тоже уйти.
Прошло полчаса, прежде чем Гу Чанцин вернулся во двор.
Он был все еще болен, его тело было покрыто потом, а лицо оставалось бледным.
Тем не менее, его осанка не пострадала, и его аура была такой же суровой, как всегда.
«Что случилось?» Он посмотрел на двух своих братьев, которые подозрительно не произносили ни слова.
Гу Чэнлинь приукрасил историю, сказав, что Гу Цзиньюй разбила вазу и при этом ложно обвинила в этом Лин Шуйсянь. Он был действительно опечален, ведь это была любимая ваза его матери, когда она была еще жива. Он даже слышал историю о том, что, когда был ребенком даже умудрился пописать на нее.
Тогда его мама так смеялась над ним, что обнимала и целовала его снова и снова.
На самом деле, он ничего этого не помнил.
Но каждый раз, когда он слышал, как кто-то рассказывает об этом, он отчаянно пытался представить себе, как это было тогда.
Он чувствовал, что его мать была очень нежной, очень любящей, самой лучшей и прекрасной матерью под небом.
Гу Чэнлинь вытер слезы.
Он не пролил столько слез даже тогда, когда Гу Цзяо избила его до полусмерти.
«Это не реликвия нашей матери», - внезапно сказал Гу Чанцин.
«А?» - Гу Чэнлинь был ошеломлен.
Гу Чэнфэн также странно посмотрел на своего старшего брата.
Гу Чанцин вздохнул и сказал: «Ваза, на которую ты помочился, была похоронена в гробнице для одежды*****. Откуда мне было знать, что на следующий день ты будешь плакать из-за этой вазы? Поэтому я попросил людей сделать ее копию».
Гу Чэнлинь: «...»
Черт побери!
Значит, все мои слезы были напрасны?
Гу Чанцин нахмурил брови, подумав: Странно, эта ваза стояла в верхней части витрины, так как же Лин Шуйсянь или Гу Цзиньюй добрались до нее?
Он быстро вошел в кабинет.
С первого взгляда он заметил, что что-то не так.
Урна с прахом и памятной табличкой его матери, стоявшая на столе, исчезла.
Его сердце дрогнуло, и, повернув голову, он увидел урну с прахом на месте вазы.
Кто-то был здесь.
И этот кто-то поменял местами урну с прахом моей матери и вазу.
Иначе, то, что было бы опрокинуто сегодня днем, было не копией вазы, а урной с прахом его матери.
«Кто был в моем кабинете?» Гу Чанцин обратился к слуге.
Последний ответил: «Только два Молодых Господина и две Молодые Госпожи».
Это не то.
Они даже не заметили, что урна с прахом была передвинута.
Неужели кто-то, зная, что урна с прахом будет разбита, заранее переставил ее?
...........
______________________________________________________
Примечание:
* - нести на спине чёрный котёл – обр.выражение – быть козлом отпущения; нести ответственность за чужие проступки;
** - сяньчжу - принцесса II ранга;
*** - цзяфа - розга для наказания членов семьи;
**** - обнажить начинку – обр.выражение - показать своё истинное лицо; выдать себя с головой;
***** - гробница для одежды – это могила, в которой захоронены только одежда и другие реликвии умершего.
Перевод: Флоренс
Группа из трех женщин вернулась во двор Яо Ши.
Глаза Гу Цзиньюй невольно покраснели, когда она вспомнила о несправедливости, которой подверглась во дворе Старшего брата. Она сказала: «Мама, ты должна мне поверить, я действительно не трогала вещи Старшего брата. Я знаю, что не могу просто так зайти в кабинет Старшего брата. Я зашла туда только тогда, когда услышала странные звуки и забеспокоилась, что с младшей кузиной что-то случилось. Я никогда не ожидала, что младшая кузина сама разобьет вазу, а затем ложно обвинит меня ......»
Выражение лица Яо Ши было не очень приятным, когда она ответила: «Сейчас не имеет значения, разбила ты ее или нет? Сколько раз мама говорила тебе, чтобы ты не приближалась к трем старшим братьям, иначе у тебя будут бесчисленные неприятности. И вот теперь это сбылось, не так ли?»
Гу Цзяо посмотрела на Гу Цзиньюй, которая плакала, как дождем осыпающиеся цветы груши**, и выражение ее лица было безразличным.
Яо Ши добавила: «Гу Чэнлинь напал бы на тебя сегодня, если бы твоя сестра не остановила его! Почему ты так глупа, что до сих пор ходишь к ним?»
Гу Цзиньюй почувствовала себя обиженной и сказала: «Они ведь мои старшие братья ...»
«У тебя нет старших братьев, только младший брат и старшая сестра», - с серьезным выражением лица ответила Яо Ши.
Хотя это звучало жестоко, но разве те трое детей не думали так же?
Яо Ши продолжила: «В будущем тебе также следует прекратить общаться с семьей Лин».
Семья Лин была семьей покойной первой Госпожи, и с их стороны к ним было много предрассудков и обид.
Гу Цзиньюй со слезами на глазах сказала: «Это бабушка сказала мне научить младшую кузину ... сегодня ...»
Она посмотрела на Гу Цзяо и продолжила: «Если бы только старшая сестра была с нами, у младшей кузины не было бы возможности оклеветать меня!»
Яо Ши сказала: «Как твоя старшая сестра могла быть с тобой? Она только несколько раз заходила в поместье и даже не знакома с Молодой Госпожой из семьи Лин».
Гу Цзиньюй сказала, надувшись: «Младшая кузина попросила меня пригласить старшую сестру присоединится к нам в павильоне. Я пошла пригласить сестру, но она отказалась ...»
Гу Цзяо просто потеряла дар речи. Это все равно, что обвинять Землю в отсутствии гравитации, когда не можешь нормально испражниться?
Когда я позвала тебя пойти вместе со мной к Яо Ши, почему ты не пошла со мной?
И действительно ли Молодая Госпожа Лин была так любезна, что пригласила меня в павильон?
Гу Цзяо не стала спорить с ней, ей было все равно, что о ней думают другие, она подняла свою заплечную корзинку и сказала: «Я уйду первой».
Дома оставалось еще трое не до конца здоровых братьев, поэтому Яо Ши не стала ее останавливать.
После ее ухода Яо Ши повернула голову и посмотрела на Гу Цзиньюй с суровым выражением лица: «Как ты можешь винить свою старшую сестру в том, что произошло сегодня? В чем виновата твоя старшая сестра?»
Гу Цзиньюй была ошеломлена: «Я ... я не ...»
Яо Ши строго сказала: «Твоя сестра не взяла ни одной медной монеты в поместье маркиза и не ела ни кусочка еды в поместье маркиза, она не обязана признавать никого из родственников маркиза. Даже если Молодая Госпожа Лин пригласила ее, она, естественно, имеет право отказаться!»
«Мама ...»
Яо Ши никогда раньше не говорила с Гу Цзиньюй таким резким тоном. В глазах Гу Цзиньюй Яо Ши всегда была нежной, понимающей и даже немного слабой.
Но теперь Яо Ши постепенно становилась жестче.
Яо Ши добавила: «Не позволяй мне больше слышать эти слова. Я запрещаю тебе в будущем несправедливо обвинять свою старшую сестру».
Гу Цзиньюй была не так сильно огорчена ложными обвинениями, как этими резкими словами матери.
Кроме младшего брата, мать должна была любить меня больше всех, не так ли?
Но теперь человеком, которого мать любила больше всего ......, стала моя старшая сестра.
«Что ты думаешь, это действительно она разбила вазу?» Яо Ши спросила старшую служанку Фан после того, как Гу Цзиньюй ушла.
Старшая служанка Фан разузнала, что Молодая Госпожа Лин в спешке уехала из поместья, что свидетельствовало о том, что у нее явно было рыльце в пушку.
Старшая служанка Фан ничего не ответила, лишь только вздохнула: «Увы, как смеет эта старая служанка строить догадки? Даже если это вина Второй Молодой Госпожи, это, должно быть, случилось непреднамеренно, ведь она также пыталась угодить Шицзы».
Яо Ши вдруг немного разочаровалась в этой дочери.
...................
Маленький Цзин Кун наконец-то узнал о своей бритой голове.
Он тут же громко разрыдался!
Я отращивал эти волосы более полугода ... Совсем скоро я смог бы завязать их в мини-хвостик ... Но теперь все это исчезло!
Он снова стал лысым!
Обхватив ладошками свою маленькую лысую голову, он сидел на пороге главного зала и плакал от души: «Мои волосы пропали ... Плохой шурин должен заплатить за мои волосы ... плохой шурин! Плохой шурин! Плохой шурин! Заплати мне за потерю волос ...»
Сяо Люлань сказал с серьезным лицом: «Ты сам попросил меня побрить тебе голову».
Маленький Цзин Кун заплакал еще громче и засучил ногами: «Я не просил! Неправда! Ты лжешь!»
Маленький Цзин Кун ничего не помнил о той ночи, поэтому он был уверен, что не мог самостоятельно отказаться от своих любимых драгоценных волос. Должно быть, это его плохой шурин, завидуя ему, сбрил его волосы, пока он был в лихорадке!
Сяо Люлань развел руками и сказал: «Если не веришь мне, спроси потом у Цзяо Цзяо».
Вскоре после этого вернулась Гу Цзяо.
Большой и маленький мальчики смотрели на нее, находясь возле дверного проема.
Сяо Люлань беспомощно прислонился к дверной раме, а маленький Цзин Кун сидел на пороге с гневным видом.
Гу Цзяо смутно почувствовала, как над ее головой сгущаются черные тучи.
«Что ...... не так?» - спросила она.
«Цзяо Цзяо». Маленький Цзин Кун посмотрел на нее с нескрываемой болью в глазах: «Плохой шурин сказал ... что я был не в себе той ночью ... и просил сбрить мне волосы, ... а еще сказал, что ты была там ... и что ты согласилась... и была той, кто дал ему бритву ...»
Он был так опечален, что все его мысли были написаны на лице ... Цзяо Цзяо, как ты могла смотреть, как кто-то уничтожает мои любимые драгоценные волосы и даже протягивать ему бритву, ты все еще та самая любящая меня Цзяо Цзяо?
Гу Цзяо глубоко вздохнула, погладила его бедную лысую голову, повернула лицо к Сяо Люланю и сказала: «Ты не прав. Если ты его побрил, значит, ты и побрил, зачем сваливать ответственность на ребенка?»
Сяо Люлань: «...!!!»
______________________________________________________
Примечание:
* - нести на спине чёрный котёл – обр.выражение – быть козлом отпущения; нести ответственность за чужие проступки;
** - дождем осыпаются цветы груши – обр.выражение - красавица заливается слезами.
Перевод: Флоренс

Комментарии

Загрузка...