С холодным лицом Гу Чанцин взял чашу с лекарством и осторожно покормил им Гу Яня.
Гу Чанцин был старшим братом и имел двух младших братьев, хотя он был не намного старше них, но их мать рано умерла, мачеха же вскоре покинула поместье, а отец смотрел только на мачеху и ее детей.
Имелись некоторые вещи, которые были не под силу ни одному слуге, поэтому он был достаточно опытен в заботе о своих двух братьях.
Конечно, Гу Янь отличался от Гу Чэнфэна и Гу Чэнлиня. Он был слишком слабым и хрупким, и с ним нужно было обращаться осторожно, как с новорожденным котенком.
Пребывая в оцепенении, Гу Янь почувствовал горечь и с отвращением вытолкнул ложку языком.
Несколько капель лекарства пролилось на тыльную сторону руки Гу Чанцина.
Но последний не рассердился. Он сел на край кровати, подтянул Гу Яня вперед и положил ему за спину дополнительную подушку.
Он зачерпнул еще одну ложку лекарства и поднес ко рту Гу Яня.
Последний скорчил гримасу, отвернул лицо и откинул голову на подушку, отказываясь пить его.
Гу Чанцин был очень опытен в решении таких мелочей, заметив, что на столе лежат цукаты, он взял один и поднес его ко рту Гу Яня.
Гу Янь лизнул его, он был сладким. Когда он открыл рот, чтобы съесть его, в это время Гу Чанцин протянул ложку и влил ему в рот лекарство.
Когда Гу Янь неожиданно получил полный рот лекарства, он широко раскрыл глаза, выглядя ошеломленным!
Когда Гу Чэнлинь был ребенком, Гу Чанцин давал ему лекарства точно таким же образом, и у него было точно такое же милое удивленное выражение лица. Но, честно говоря, Гу Чэнлинь не был таким милым, как Гу Янь.
У Гу Яня был сильный жар, его щеки раскраснелись, а на макушке торчала дыбом короткая прядь волос.
Гу Чанцин не мог не вспомнить маленькую глупую косулю, которую он видел на прошлой охоте.
Я боюсь, что в будущем уже не смогу относиться к этим глупым косулям, как к добыче.
Гу Янь был немного не в себе из-за лихорадки, и, когда он увидел Гу Чанцина, то некоторое время не реагировал, решив, что видит сон, и пока он пребывал в оцепенении, Гу Чанцин продолжал скармливать ему лекарство.
Гу Чанцин наградил его еще одним цукатом.
Гу Янь не стал его есть, а просто держал в руке.
Гу Чанцин был озадачен: «Почему ты не ешь его?»
Гу Янь с досадой сказал: «Если цукат все еще будет у меня в руке, когда я снова проснусь, я буду знать, что мне это не приснилось».
Он кашлял так сильно, что его горло уже сильно охрипло, и когда эти слова вышли из его рта, не нужно было смотреть в его глаза, чтобы услышать, как он напряжен.
Неужели это из-за того, что я не навещал тебя последние несколько дней?
Гу Чанцин пребывал в замешательстве в течение долгого времени.
Ты просто ничего не знаешь.
Если однажды ты узнаешь, что я тот самый старший брат, который в детстве холодно относился к тебе, ненавидел тебя и позволял издеваться над тобой другим, ты бы никогда больше так не говорил.
Ты бы не захотел больше меня видеть.
Еще меньше ты будешь ждать, когда я приду снова.
Гу Чанцин снова посмотрел на Гу Яня, который заснул, откинувшись на подушке.
Он подтянул одеяло, чтобы получше укрыть его, и собирался уходить, но как только он пошевелился, то обнаружил, что рука Гу Яня крепко держит его за рукав.
Гу Чанцин некоторое время смотрел на эту руку, беспомощно вздохнул и сел обратно на табурет.
Этой ночью у Гу Яня поднялась высокая температура, у него было больное сердце, и он не мог без разбора принимать любые жаропонижающие лекарства.
Гу Цзяо положила ему на лоб медицинский охлаждающий пакет и вынесла на улицу два одеяла, чтобы остудить их. Когда одеяла стали ледяными, она принесла их в дом и завернула в них Гу Яня.
Гу Янь отказался послушно завернуться в ледяное одеяло, поэтому Гу Чанцину пришлось удерживать его в объятиях вместе с одеялом.
Для горящего Гу Яня температура одеяла была в самый раз, но для обычного человека это было бы все равно, что держать большой кусок льда, и губы Гу Чанцина посинели от холода.
На рассвете жар у Гу Яня окончательно спал и больше не возобновлялся.
Гу Чанцин потащил свое онемевшее и окоченевшее тело обратно в поместье.
Гу Янь был в наибольшей опасности среди трех братьев, и если уж он был в порядке, то, в принципе, и все остальные тоже были в порядке.
Однажды пришла Яо Ши и узнала о болезни трех братьев, из-за чего сразу же сильно встревожилась, но поскольку у нее никогда не было ветряной оспы, Гу Цзяо не разрешила войти ей в дом.
Сегодня Гу Цзяо немного привела себя в порядок и решила пойти в поместье маркиза, чтобы сообщить Яо Ши, что теперь с мальчиками все в порядке.
День был сегодня на удивление пригожий: ветра не было, и яркое солнце светило и согревало ее тело.
Охранники и слуги в поместье уже более-менее знали, кто она такая, и не осмелились остановить ее, поэтому она открыто вошла через главные ворота.
Двор Яо Ши был действительно самым отдаленным, ей пришлось пройти через вторые ворота, затем пересечь сад с павильоном возле самой воды, в общем обойти почти половину поместья.
Когда Гу Цзяо достигла сада с павильоном возле самой воды, она услышала доносящиеся изнутри мелодичные звуки гуциня, очень похожие на те, которые в тот день полдня изводила ее в медицинском зале Мяошоу.
Только сейчас звуки были более плавными, и звучание гуциня было более чистым.
«Старшая сестра Цзиньюй, ты так хорошо играешь на гуцине».
В павильоне с занавесями девушка в розовом смотрела на Гу Цзиньюй и от души хвалила ее.
Гу Цзиньюй погладила струны своего гуцинь и с нежностью посмотрела на девушку: «Когда ты научишься, ты тоже сможешь играть очень хорошо».
Девушка вздохнула: «Но как я могу этому научиться?»
Гу Цзиньюй тепло улыбнулась: «Ты сможешь научиться, когда тебя примут в академию для девушек. Преподаватели в академии для девушек - лучшие учителя во всем государстве Чжао, намного лучше, чем частные учителя, которые обучают тебя дома".
Девушка взяла Гу Цзиньюй за руку и ласково сказала: «Тогда старшая кузина* поможет мне?»
Только что она все еще называла ее старшей сестрой Цзиньюй, но теперь она изменила свое отношение.
Гу Цзиньюй похлопала ее по руке и сказала: «Не волнуйся, если ты хочешь учиться, я буду хорошо тебя учить».
Гу Цзяо не собиралась подслушивать их разговор, но в этом месте ...... было слишком тихо, а они совсем не понижали свои голоса.
Гу Цзяо узнала эту девушку. Ее звали Лин Шуйсянь. Она была племянницей Госпожи Лин, первой жены маркиза, и была всего на месяц младше Гу Яня.
Она прибыла сюда с намерением остаться здесь надолго. С одной стороны, чтобы исполнить свой сыновний долг перед Старой Госпожой Гу, а с другой, чтобы обратиться за советом к Гу Цзиньюй, надеясь, что та поможет ей сдать вступительный экзамен в академию для девушек, который пройдет в конце года.
Старая Госпожа Гу так любила эту свою внучку, что намеревалась свести ее с Гу Чанцином, поэтому согласилась позволить ей остаться в поместье.
Что касается того, сможет ли она поступить в академию для девушек или нет, то это не входило в сферу забот Старой Госпожи Гу.
Но тот факт, что Гу Цзиньюй всерьез собиралась наставлять ее, означал, что она сильно уважила Старую Госпожу Гу. Последняя осталась этим очень довольна и полюбила Гу Цзиньюй еще больше.
_______________________________________________________
Примечание:
* - или старшая сестра Бяо - старшая двоюродная сестра/старшая кузина (по материнской линии).
Перевод: Флоренс
«А? Кто это?»
У Гу Цзяо не было намерения заводить дружбу с Лин Шуйсянь, но она не могла противиться тому, что Линь Шуйсянь заметила ее с первого взгляда.
Даже если не полагаться на это лицо, ее чистая аура все равно привлекала внимание.
Гу Цзиньюй попросила служанку приподнять занавес, посмотрела на Гу Цзяо и ответила: «Это моя старшая сестра».
«Твоя старшая сестра?» Лин Шуйсянь нахмурилась: «У тебя есть старшая сестра? Почему я не знаю?»
Гу Цзиньюй горько улыбнулась и ответила: «Она сестра-двойняшка Яньэра».
«Она?» Лин Шуйсянь внезапно осознала, что, будучи племянницей маркиза Динъань, она, естественно, слышала такие важные сплетни.
Ей давно было интересно, какой будет эта кузина, выросшая в сельской местности, и когда она увидела ее сегодня, то не разочаровалась!
«Как невоспитанно. Она даже не надела вуаль, выходя на улицу, такое поведение позорит поместье маркиза!»
Дочери из благородных семей, такие как они, очень трепетно относились к своей внешности. Например, приехав в поместье своего дяди, она попросила слуг опустить занавеси, сидя в павильоне, чтобы не повредить репутации семьи девушки.
Гу Цзиньюй улыбнулась и сказала: «Не говори так, младшая кузина. Моя сестра много страдала в деревне, и жизнь заставила ее появляться на людях в таком виде».
Лин Шуйсянь внезапно спросила: «Она действительно кормила свиней?»
«А?» Гу Цзиньюй была на мгновение ошеломлена.
Лин Шуйсянь с отвращением сказала: «Как грязно!»
Она не то, чтобы ненавидела Гу Цзяо, она просто презирала ее. Ей уже не нравился ребенок Яо Ши, который рос в деревне более десяти лет. Кто знал, в какой соломенный мешок* она там превратилась?
И это лицо, о, Боже мой, какое большое родимое пятно!
Это так уродливо!
Лин Шуйсянь усмехнулась: «Я слышала, что она раньше была дурочкой? Она и сейчас такой осталась?»
Гу Цзиньюй улыбнулась: «Глупость старшей сестры уже вылечили. Кузина не говори больше таких вещей в будущем, пойдем поздороваемся со старшей сестрой».
Лин Шуйсянь с отвращением сказала: «Я не пойду, если ты хочешь пойти, то иди!»
Гу Цзиньюй определенно должна была пойти, так много слуг наблюдали за ней, она не могла быть грубой с собственной сестрой.
Она вышла из павильона и подошла к Гу Цзяо, ласково окликнув ее, а затем представила: «... Вон там наша кузина Шуйсянь. Не хочет ли старшая сестра подойти и посидеть с нами?»
«Нет необходимости», - отказалась Гу Цзяо.
Гу Цзиньюй ничуть не удивилась, но все же улыбнулась и попыталась уговорить ее: «Можно посидеть совсем немного».
«Нет», - по-прежнему отказывалась Гу Цзяо.
Гу Цзиньюй опустила глаза и понизила голос: «Тогда старшая сестра может идти и заниматься своими делами. Цзиньюй не будет тебе мешать».
Гу Цзяо сделала шаг, чтобы уйти.
Сделав еще несколько шагов, но, неизвестно, что пришло ей в голову, она вдруг остановилась, оглянулась и сказала: «Я иду к Госпоже, не хочешь присоединиться ко мне?»
Это был первый раз, когда Гу Цзяо взяла на себя инициативу, чтобы пригласить Гу Цзиньюй.
Гу Цзиньюй на мгновение замерла.
Госпожа, о которой ты говоришь, должно быть, твоя мать.
Ты до сих пор так называешь свою мать?
Кроме того, почему ты вдруг просишь меня сопровождать тебя?
Старшая сестра редко проявляла инициативу, и разум подсказывал Гу Цзиньюй, что сейчас самое время наладить с ней отношения, к тому же мать будет счастлива, если увидит их с сестрой вместе.
Но это также означало бы, что ей пришлось бы оставить Лин Шуйсянь в одиночестве.
Шуйсянь была зеницей ока Старой Госпожи Гу, и все три брата в поместье также очень любили ее, поэтому если она подружится с ней, то ее бабушка и братья будут смотреть на нее по-другому.
В итоге Гу Цзиньюй предпочла Лин Шуйсянь Яо Ши.
Мать все равно будет любить ее также, независимо от того, расстроит она ее или нет, но когда дело касалось старших братьев, то здесь ей приходилось прилагать постоянные усилия.
«Прости, старшая сестра, я просто обещала младшей кузине Шуйсянь, что буду давать ей уроки. Я приду к вам, когда урок закончится», - сказала она с искренним выражением лица.
Гу Цзяо ничего не сказала, повернулась и пошла прочь.
Гу Цзиньюй вернулась в павильон.
Лин Шуйсянь спросила: «О чем ты так долго с ней разговаривала?»
Гу Цзиньюй тихо ответила: «Она просила меня пойти с ней к маме, но я решила, что пойду туда после того, закончу учить тебя».
Лин Шуйсянь была очень довольна тем, что Гу Цзиньюй выбрала именно ее.
Случилось так, что в этот момент пришла доверенная служанка со двора Старой Госпожи Гу, неся коробку с едой, она поклонилась девушкам: «Молодая Госпожа Лин, это лекарство, которое вы приказали этому слуге сварить для Шицзы. Должна ли ... эта старая служанка доставить его от вашего имени, или Молодая Госпожа Лин хочет доставить его сама?»
Гу Чанцин был болен.
Он всегда отличался крепким здоровьем, но три дня назад почему-то заболел.
Старая Госпожа Гу немедленно сообщила об этом семье его матери и попросила Лин Шуйсянь остаться пожить в поместье, сказав, что она должна выполнить свой сыновний долг перед ней, но на самом деле она искала возможность, чтобы та, ухаживая за Гу Чанцином, сблизилась с ним.
На самом деле, вовсе не Молодая Госпожа Лин поручила людям сварить лекарство, его поручила приготовить Старая Госпожа Гу, а слова доверенной служанки были призваны напомнить Лин Шуйсянь о том, чтобы она поторопилась и позаботилась о здоровье Шицзы!
Лин Шуйсянь также очень любила своего старшего кузена. Как она могла не понять намек Старой Госпожи Гу?
«Дай мне его, я сама доставлю!»
Она взяла коробку с едой.
Немного подумав, она обратилась к Гу Цзиньюй: «Хочешь пойти со мной навестить старшего кузена?»
Глаза Гу Цзиньюй загорелись.
Ее старший брат был болен уже несколько дней, и она давно хотела навестить его, но не могла войти в его двор.
Конечно, я была права, что отказала Гу Цзяо именно сейчас, ведь, возможность порадовать старшего брата представилась так скоро!
После этого они вдвоем отправились во двор Гу Чанцина.
К сожалению, Гу Чанцин отправился на заднюю часть холма, чтобы попрактиковаться с мечом.
Когда Старый Маркиз жил еще в поместье маркиза, то он никогда не позволял ему бездельничать только потому, что он был болен.
Он был тем невезучим ребенком, которому приходилось делать стойку всадника** и упражняться с мечом, даже когда у него была высокая температура.
Лин Шуйсянь решила подождать его во дворе.
Прождав долгое время и не увидев возвращения Гу Чанцина, Лин Шуйсянь постепенно перестала сидеть на месте и начала слоняться по двору.
Она была племянницей маркиза, Старая Госпожа Гу и трое Молодых Господ очень любили ее, поэтому слуги во дворе не смели ничего говорить ей и только напомнили, чтобы она не заходила в кабинет Шицзы.
Однако им не следовало предупреждать ее об этом.
Поскольку Лин Шуйсянь поступила с точностью до наоборот и сразу же отправилась туда.
Как только она вошла, из кабинета раздался громкий стук.
Выражение лица Гу Цзиньюй изменилось, и она быстро вошла в кабинет: «Младшая кузина! Ты в порядке?»
...........
Во дворе Яо Ши увидела, что ее дочь снова пришла.
Она взяла ее за руку и усадила на кровать Кан в отапливаемой комнате.
«Ты похудела», - сказала она с огорчением в сердце.
В последние дни Гу Цзяо ухаживала за тремя больными братьями, и не могла нормально есть и спать, поэтому она действительно немного похудела.
«Теперь с ними все в порядке?» - спросила Яо Ши.
«Все в порядке», - ответила Гу Цзяо.
Трое маленьких больных были живы и здоровы, но они все еще были заразны, поэтому Гу Цзяо велела им оставаться дома.
Яо Ши, почувствовав успокоение в сердце, сказала: «Это все благодаря тебе, иначе, боюсь, с телом Яньэра, он не смог бы противостоять этой болезни».
Даже легкая простуда могла лишить Гу Яня жизни, не говоря уже о ветряной оспе.
Яо Ши прекрасно понимала, что ее дочь приложила бесчисленные усилия там, где никто не мог этого увидеть, чтобы тело ее сына стало в десять раз более здоровым, чем раньше.
И в этот раз, должно быть, именно забота и внимание ее дочери позволили ее сыну так быстро поправиться.
Гу Цзяо хотела что-то сказать, но остановилась.
Мать и дочь разговаривали, как вдруг торопливо вошла служанка: «Госпожа маркиза, Старшая Молодая Госпожа, это нехорошо! Что-то случилось со Второй Молодой Госпожой!»
_______________________________________________________
Примечание:
* - соломенный мешок – обр.выражение – невежа, неуч, никчемный человек;
** - делать стойку всадника - базовая стойка для боевых искусств.
Перевод: Флоренс

Комментарии

Загрузка...