Отчитав сые Чжэна, Великий Тайфу Чжуан вернулся в императорский кабинет, чтобы успокоить Его Величество.
Предпринятая им стратегия заключалась в том, чтобы никогда не отрицать проступки, совершенные сые Чжэном, но, как говорится, в слишком чистой воде рыба не водится*, и видимые махинации всегда лучше невидимых. Кроме того, это был старый инцидент, произошедший несколько лет назад, и тот факт, что сые Чжэн больше не совершал подобных проступков снова, доказывало, что у него раскаявшееся сердце.
Он умолял Его Величество дать ему шанс изменить свой путь.
Кроме того, Императорская академия Гоцзыцзянь будет находиться в таком неловком положении, когда нет никого более подходящего, чем сые Чжэн, чтобы занять должность гоцзы цзицзю.
Сые Ли был моложе и был менее опытным. Его методы были еще слишком незрелы, и он не смог бы поддерживать порядок среди этих высокомерных студентов.
Иногда именно такой ловкий и находчивый человек, как сые Чжэн, мог стать более острым и эффективным мечом для Его Величества.
Как говорится, Великий Тайфу Чжуан был известен своими способностями, и то, как он проанализировал проблему и под каким соусом подал ее Императору, больше никто не осмелился бы провернуть нечто подобное.
Однако Его Величество посчитал, что это замечание было довольно искренне. В душе он также очень хотел, чтобы императорский двор государства Чжао был более размеренным и спокойным, но, как и сказал Великий Тайфу Чжуан, слишком честный нож был слишком тупым, чтобы быть полезным, а слишком острый нож мог стать слишком опасным даже для своего владельца.
Слишком трудно найти острый нож, который не причинит мне вреда.
Если бы только старый гоцзы цзицзю был здесь ...
В конце концов, Его Величество был умиротворен. Он сохранил официальную должность сые Чжэна, а через несколько дней решил назначить его гоцзы цзицзю Императорской академии Гоцзыцзянь, также его оштрафовали на половину годовой зарплаты, в качестве предупреждения для других.
В виду легкого наказания, некоторые стали поговаривать, что учетная книга была подделана, чтобы оклеветать сые Чжэна.
Все это время сые Чжэн ждал возле дворца, и когда он увидел вышедшего Великого Тайфу Чжуана, он почтительно поклонился и сказал: «Великий Тайфу проявил благодеяние по спасению жизни этого чиновника. В будущем этот чиновник обязательно проплывет через кипяток, ступит в огонь** и сделает для Великого Тайфу все, что в его силах!»
Великий Тайфу Чжуан холодно сказал: «Не думай, что из-за того, что Его Величество не стал расследовать это дело, ты можешь чувствовать себя спокойно и почивать на лаврах. Не позволяй никому больше схватить тебя за руку!»
Сые Чжэн покрылся холодным потом и поклонился: «Да, этот чиновник запомнит».
Великий Тайфу Чжуан добавил: «Есть еще вопрос об ежемесячном экзамене. Ты должен самостоятельно найти способ как выкрутиться из этого!»
«... Да!»
..........
Сые Чжэн вернулся в Императорскую академию Гоцзыцзянь с зубной болью.
Сяо Люлань сидел в тени дерева, занимаясь с Линь Чэнъе, и когда он увидел, что сые Чжэн сердито приближается к нему, то равнодушно посмотрел на него.
Сые Чжэн внезапно осенила догадка, что за всем этим стоит Сяо Люлань!
Но это было странно, не так ли?
Ежемесячные экзаменационные работы были спрятаны в тайнике за картиной, а учетная книга была спрятана в тайной комнате во внешнем помещении Зала Минхуэй. Как Сяо Люлань мог знать так много моих секретов, и как он мог пробраться в Зал Минхуэй незаметно для служителей?
Сердце сые Чжэна пылало подобно огню, он был смущен до такой степени, что был не в силах ни подняться, ни отступить.
Сяо Люлань рассеянно отвел взгляд, не удосужившись даже задержать на нем свой взгляд.
Сые Чжэн был в ярости. Независимо от того, был ли этот парень замешен в этом или нет, он ненавидел его до смерти!
Но он не мог сейчас сделать против него ни одного шага!
«А, сые Чжэн», - Линь Чэнъе заметил другую сторону.
Сяо Люлань передал Линь Чэнъе исправленный экзаменационный лист, в котором были помечены места, которые он написал недостаточно тщательно. Затем Сяо Люлань снова равнодушно посмотрел на сые Чжэна и спросил: «Сые Чжэн здесь для того, чтобы извиниться?»
«Извиниться за что?» - сые Чжэн был ошеломлен.
Сяо Люлань слегка взмахнул широкими рукавами и сказал в непринужденной манере: «В экзаменационном листе я, кажется, правильно ответил на все вопросы. Однако как сые Чжэн оценил мою работу? Верно ли, что сые Чжэн намеренно нацелился на меня, как гласят слухи?»
Да, я нацелился на тебя. Ну и что с того?
Можешь укусить меня, если посмеешь!
Еще час назад сые Чжэну ничего не стоило сказать нечто подобное, но сейчас он не мог этого сделать.
Сые Чжэн сказал с фальшивой улыбкой на лице: «В тот день я ясно сказал им, что ты занял первое место на ежемесячном экзамене, однако я не знаю, почему они вдруг меня не так расслышали и поместили тебя на последнее место».
«О». Сяо Люлань поднял бровь и ответил: «Тогда могу ли я попросить сые Чжэна изменить мою оценку?»
Кулаки сые Чжэна крепко сжались, а вены на его лбу запульсировали: «... это исправят, исправят немедленно!»
Сые Чжэн не только должен был исправить оценку Сяо Люланю, но также он должен был публично извиниться перед последним. Это был непреклонный приказ, отданный ему Великим Тайфу Чжуаном.
Если он не мог вынести даже такого унижения, значит, он не заслуживал быть человеком Великого Тайфу Чжуана.
Сые Чжэн был безмерно счастлив, когда издевался над Сяо Люланем, и теперь эти извинения, бумерангом ударившие его по лицу, будут не менее громкими.
Сые Чжэн сказал, судорожно сжав кулаки: «Просто подожди, подожди, однажды я стану гоцзы цзицзю Императорской академии Гоцзыцзянь ...»
Вот погоди тогда!
...........
В частной начальной школе занятия заканчивались раньше, чем в Императорской академии Гоцзыцзянь, поэтому маленький Цзин Кун обычно сидел в классе и делал домашнее задание, дожидаясь, когда Сяо Люлань зайдет за ним.
Сегодня последнее занятие в Зале Шуайсин было посвящено самостоятельному обучению, так что студенты могли просто пропустить его.
Сяо Люлань отправился в частную начальную школу, чтобы забрать маленького Цзин Куна.
«Ты опять прогуливаешь занятия!» Маленький Цзин Кун строго смотрел на него, уперев руки в боки.
«У меня нет никаких занятий», - ответил Сяо Люлань.
Маленький Цзин Кун сжал руки в кулаки и с серьезным лицом заявил: «Разве занятия по самостоятельному обучению не являются занятиями?»
Сяо Люлань: Ты родитель или я родитель?
«Пойдем». Сяо Люлань схватил его сумку с книгами и сунул ее ему в руки.
Маленький Цзин Кун не понимал странного поведения этого взрослого, но он так скучал по Цзяо Цзяо, что последовал за своим плохим шурином из Императорской академии Гоцзыцзянь, неся сумку, которую Цзяо Цзяо сшила специально для него.
Улица Чанъань, как всегда, была переполнена людьми.
Сегодня брат, продававший засахаренные ягоды боярышника, сменил свое место и теперь располагался недалеко от их дома.
Сяо Люлань посмотрел на яркие засахаренные ягоды боярышника неподалеку и спросил маленького Цзин Куна: «Хочешь засахаренных ягод боярышника?»
Маленький Цзин Кун: «Да!»
Сяо Люлань: «Нет, я не буду покупать их для тебя».
Маленький Цзин Кун: «...»
За сегодня это было уже второе странное поведение этого взрослого, которое он не смог понять.
Однако он не был тем, над кем можно было бы так легко издеваться.
Он остановился на месте, упер сжатые кулачки в бока, и сказал детским, но свирепым голосом: «Я собираюсь поднять твою арендную плату!»
Сяо Люлань: Ты даже знаешь, как можно повысить арендную плату?!
В конце концов, маленькому Цзин Куну не удалось съесть свои засахаренные ягоды боярышника, как он того хотел, поскольку из-за нерасторопности плохого шурина, к тому моменту, как они подошли к торговцу, последняя палочка была уже распродана.
Маленький Цзин Кун был в бешенстве!
О, Боже, это так раздражает!
Как непросто идти по улице с этим взрослым!
С мрачным выражением лица маленький Цзин Кун медленно направился домой.
________________________________________________________
Примечание:
* - в слишком чистой воде не водится рыба – часть обр.выражения - в слишком чистой воде не водится рыба, у чересчур въедливых людей не водится близких – в значении - не стоит иметь завышенных требований;
** - плыть через кипяток, ступать по огню – обр.выражение - идти на любые жертвы; вынести любые страдания.
Перевод: Флоренс
Как раз, когда они собирались свернуть в переулок Бишуй, впереди внезапно раздался дрожащий голос: «А ... А Хэн?»
Голос звучал немного старчески, с волнением и дрожью, словно исходил от души.
Тело Сяо Люланя на мгновение замерло.
Он не поднял глаз.
Одной рукой он опирался на костыль, а другой он взял за руку маленького Цзин Куна и торопливо потащил его в переулок Бишуй.
«О, я не хочу, чтобы ты держал меня за руку! Я буду идти сам!»
Это прозвучал звонкий голос маленького Цзин Куна.
«А, А Хэн!»
Старик шагнул вперед, чтобы догнать их, но дорога впереди была скользкой, и он чуть не упал.
К счастью, Лю Цюань, слуга, оказавшийся рядом, вовремя удержал его: «Господин, будьте осторожны! В столице в эти дни выпал снег, и дороги обледенели. Не упадите!»
Старик, дрожа от волнения, спросил: «Ты видел его только что?»
«Кого видел?» - спросил Лю Цюань.
«А Хэна!» - сказал старик.
«Молодой Господин Хэн? Молодой гоцзы цзицзю? Мой Господин, вы были ослеплены? Молодой гоцзы цзицзю скончался». Лю Цюань был личным слугой этого старика, и, хотя он был с ним уже много лет и всегда помогал ему в домашних делах, он никогда не был в Императорской академии Гоцзыцзянь и никогда лично не видел молодого гоцзы цзицзю, о котором ходило так много слухов.
«А Хэн ...» Старик посмотрел на пустой переулок Бишуй и почувствовал себя потерянным.
Лю Цюань сказал с огорчением: «Господин, может быть, это просто кто-то с похожей внешностью?»
Старик покачал головой.
Если бы он действительно был незнакомцем, то он бы подсознательно поднял голову, услышав, что кто-то кого-то зовет, а вовсе не так, как только что отреагировал этот парень.
Последний явно узнал его голос.
Он точно был застигнут врасплох и убежал, чтобы никто не заметил, что в его поведении присутствуют некоторые странности.
«Это А Хэн! Это он!» Долгое время старику было трудно привести в порядок свои мысли. Успокоившись, он начал припоминать: «Кажется, на нем форма Императорской академии Гоцзыцзянь».
Лю Цюань сказал: «Это еще более невозможно, не так ли? Как мог молодой гоцзы цзицзю стать студентом Императорской академии Гоцзыцзянь?»
Он был молодым гоцзы цзицзю, назначенным самим Его Величеством!
Старик тоже подумал, что это странно, но даже если это странно, то, что видели его глаза было истиной*. Он сказал: «В любом случае, разузнай все об этом. Кроме того, я видел его с костылем, и похоже, что у него повреждена нога».
«Да, Господин». Лю Цюань ничего не оставалось, как подчиниться.
В Императорской академии Гоцзыцзянь было много студентов. Нелегко было разузнать о конкретном студенте Императорской академии, но не так уж трудно разузнать о студенте-калеке.
Особенно из-за инцидента с сые Чжэном, Сяо Люлань стал довольно знаменитым в Императорской академии Гоцзыцзянь, и всего за полдня Лю Цюань узнал о нем все.
Лю Цюань начал рассказывать: «Кстати говоря, этот студент Императорской академии Гоцзыцзянь связан с вами судьбой. Он учился в академии Тяньсян и жил в деревне младшего благодетеля!»
Старик: «Как его зовут?»
Лю Цюань: «Сяо Люлань».
Старик был поражен: «Это он?»
Конечно, старик слышал это имя, когда он жил некоторое время в академии Тяньсян, декан Ли не раз вызывал Сяо Люланя в зал Чжунчжэн.
Он также читал сочинения Сяо Люланя и чувствовал, что этот молодой человек слишком полон враждебности, чтобы быть принятым в ученики.
Однако он всегда находился за ширмой и никогда не выходил специально, чтобы взглянуть на внешность этого молодого человека.
Если бы я вышел взглянуть на него хоть раз, разве я не узнал бы в нем А Хэна?
Я не узнал его голос, потому что у семнадцатилетнего юноши голос стал другим из-за взросления.
Но как насчет почерка и стиля письма?
Казалось, что юноша, который когда-то был нежным, как нефрит, в одночасье превратился в холодного и враждебного молодого человека и полностью изменил свою личность.
Через что же пришлось тебе пройти, А Хэн?
............
Однако после того, как его притащил домой собственный шурин, маленький Цзин Кун молча оценил это как поведение этого взрослого, вызывающее недоумение под номером три.
«Почему ты убежал?» - спросил он, наклонив голову на бок.
«Я не убегал, я просто пошел быстрее», - Сяо Люлань ответил, не меняя выражение лица.
Маленький Цзин Кун снова спросил: «Почему ты вдруг пошел быстрее? Разве ты не знал, что если будешь быстро ходить, то упадешь? Мы с тобой ... больше остальных в семье склонны к падению!»
Просто пошел быстрее, ты что за дурака меня держишь?
Маленький Цзин Кун добавил: «Только что тот старый дедушка назвал тебя А Хэн, какой Хэн? Хэн как в хэнсин бaдao**? Или Хэн как в хэн мэй***?»
Сяо Люлянь ответил: «В этих словах одинаковый иероглиф. Кроме того, ты ослышался, он звал не меня».
«Ох». Маленький Цзин Кун растерялся, он действительно не понимал, что произошло.
Сяо Люлань сменил тему, сказав: «Хватит говорить ерунду. Сегодня ты изучаешь язык государства Чэнь. Ты выполнил все домашние задания, которые я тебе вчера дал?»
С тех пор, как маленький Цзин Кун получил низкий балл на вступительном экзамене в частную начальную школу при Императорской академии Гоцзыцзянь, он каждый день после школы изучал иностранные языки.
Внимание маленького Цзин Куна было успешно отвлечено, последний достал из школьной сумки домашнее задание и сказал: «Конечно, я все сделал! Ты думаешь, что я - как ты? Тебя нужно постоянно толкать в спину, чтобы ты двигался вперед! Если бы не мои толчки, ты бы так и занимал последние места на каждом экзамене!»
Сяо Люлань: «...»
Неужели было так трудно забыть те дни, когда я занимал последние места?
Сяо Люлань проверил его домашнее задание, и оно было практически без ошибок. И как учитель, он должен был признать, что обучение маленького Цзин Куна было гораздо менее трудоемким, чем обучение Линь Чэнъе.
«А Хэн ...» Маленький Цзин Кун внезапно последовал примеру того старика на улице и, изобразив жестом «пальцы орхидеи»**** и изменив голос, позвал Сяо Люланя.
Сяо Люлань задрожал всем телом, как будто его поразила молния!
Я ошибся, в конце концов, лучше было учить Линь Чэнъе!
С другой стороны, после того как старик увидел Сяо Люланя своими глазами, он долго не мог успокоиться. Интуиция подсказывала ему, что это его А Хэн, но вся информация о Сяо Люлане говорила о том, что это совершенно незнакомый молодой человек.
Чтобы выяснить правду, старик решил нанести личный визит.
Он помнил, что в тот день те двое исчезли в переулке Бишуй, и ему пришлось ходить от двери к двери, чтобы выяснить, в какой дом они тогда зашли.
Он пришел в тот день, когда в Императорской академии Гоцзыцзянь был выходной.
В академии Цинхэ сегодня также не было занятий.
Четверо мужчин в семье не сидели дома без дела, а отправились за новогодними покупками вместе с Гу Цзяо.
Поэтому, когда старик пришел к их дому, тот был пуст.
Однако ворота оставались незапертыми.
Старушка оставила их открытыми, чтобы ее приятели по игре в карты могли спокойно войти.
«Простите, Сяо Люлань живет здесь?» - вежливо спросил старик.
Никто не ответил.
Старик догадался, что люди, скорее всего, находятся во внутреннем дворе, и, немного подумав, шагнул внутрь: «Я ищу Сяо Люланя, могу я узнать, дома ли он?»
Старушка сидела во внутреннем дворе и грызла дынные семечки. Когда она услышала шум, то подумала, что это пришли ее приятели по игре в карты, и оглянулась.
Что?
Старик?
Это что новый игрок?
Он здесь точно для того, чтобы поиграть в карты?
Старик также ясно увидел старушку, и его удивление было намного сильнее, чем у последней.
Вдовствующая Императрица!?
Его ноги ослабли, и он опустился на колени!
Старушка: ... В этом нет необходимости.
________________________________________________________
Примечание:
* - то, что видят глаза - истина – обр.выражение - доверять тому, что видишь;
** - хэнсин бaдao – бесчинствующий;
*** - хэн мэй – сердитый;
**** - пальцы орхидеи - жест руки в форме цветка орхидеи, при котором кончики большого и среднего пальцев слегка соприкасаются, а остальные три пальца раздвигаются, чтобы продемонстрировать деликатность и изящество.
Перевод: Флоренс

Комментарии

Загрузка...