Любой, кто хоть немного знал Яо Ши, не поверил бы, что последняя способна совершить такой грубый поступок.
Яо Ши страдала от сильной истерии и депрессии, и могла бы в психически неустойчивом состоянии, потеряв рассудок, совершить ..., но это уже совсем другая история.
В данный момент Яо Ши была невероятно трезва умом и пребывала в очень спокойном настроении. И пощечина, которую она дала наложнице Лин, была действительно крепкой пощечиной.
Глаза Яо Ши горели как факелы, когда она сказала: «Эта пощечина, чтобы отплатить тебе за то, что заставила мою дочь так сильно волноваться».
Будучи матерью, она меньше всего боялась не пострадать самой, а подвергнуться жестокости и боли на глазах своих детей.
Она хотела защитить своих детей и не допустить того, чтобы хоть один волосок упал с их головы, или чтобы их сердца разрывались от скорби.
На уголке рта наложницы Лин выступила кровь, теперь стало ясно, с какой силой Яо Ши нанесла эту пощечину.
Наложница Лин коснулась уголка рта, затем посмотрела на кровь на кончиках своих пальцев и насмешливо улыбнулась: «Госпожа, о чем вы говорите? Я не понимаю».
Яо Ши ответила холодным голосом: «Разве в моем присутствии ты имеешь право называть себя "я"?»
Глаза наложницы Лин стали холодными, и как будто ей уже было лень притворяться, она холодно рассмеялась и сказала: «Госпожа сошла с ума? Прислуживая Старой Госпоже в течение одного утра, ты подумала, что стала хозяйкой в поместье?»
Яо Ши ответила с серьезным лицом: «Я не думаю, я и есть хозяйка поместья, законная жена, которую привезли в поместье маркиза в паланкине. А вот кем ты себя возомнила, в конце концов ты всего лишь наложница. Бить тебя - значит устанавливать для тебя правила, так что если у тебя хватит смелости, иди и пожалуйся на меня!»
Наложница Лин саркастически рассмеялась и сказала: «Госпожа думает, что я не посмею?»
Яо Ши на мгновение посмотрела ей прямо в глаза, а затем сказала: «Если ты осмелишься, то и я осмелюсь, тебе лучше всех известно, что ты со мной сделала».
Впервые наложница Лин не смогла прямо посмотреть Яо Ши в глаза. Она лишь холодно хмыкнула и отвернула лицо: «Я не понимаю, о чем говорит Госпожа?»
Взгляд Яо Ши был прикован к ее лицу, когда она ответила: «Не имеет значения, если ты прикидываешься дурочкой. Дни длинные. Я покажу тебе наглядно, что я не сражалась с тобой не потому, что не могла сражаться, а потому, что мне было просто лень это делать!»
Наложница Лин внезапно рассмеялась: «Хех, неужели Госпоже нет дела до таких вещей? Какая слава, какая известность, какое богатство, все это вещи вне твоего интереса. Разве это не то, что ты сама говорила, Госпожа».
Яо Ши сделала шаг вперед, пристально посмотрела на наложницу Лин и произнесла: «Все верно. Я не ценю эти вещи, они мне действительно не нужны. Но раз ты ценишь их, я решила не отдавать их тебе!»
«Ты ...»
Наложница Лин поперхнулась.
Надо сказать, что последнее замечание Яо Ши действительно попало в самое больное место Наложницы Лин.
Положение Госпожи, о котором Яо Ши не заботилась, всегда было тем, о чем она мечтала, а благосклонность маркиза Гу, о которой Яо Ши не заботилась, была тем, что она всегда мечтала получить, даже внешность Яо Ши, ее отстраненность от мирских проблем, все это было тем, что хотела иметь наложница Лин.
Наложница Лин сжала кулаки и стала смотреть в сторону: «Насколько ты можешь быть благороднее меня? В прошлом моя сестра не презирала тебя из-за падения твоей семьи, ее даже не беспокоила твоя привлекательность, она относилась к тебе как к родной сестре, а ты украла ее мужа».
Яо Ши не верила, что наложница Лин не знает правды о случившемся. Она просто провоцирует ее.
Яо Ши больше не намерена была позволять водить себя за нос, как раньше. Она выпустила слабую улыбку и сказала: «Я хотя бы украла его, а что насчет тебя? Ты не смогла украсть его за все те десять лет, что меня не было дома, прошло десять лет, это все, на что ты способна».
Каждое слово, которое вылетало из уст Яо Ши, вонзалось острым шипом в сердце Наложницы Лин, заставляя ее злиться настолько, что она была готова вот-вот закашляться кровью.
Она никогда раньше не была в таком замешательстве перед Яо Ши.
По сравнению с язвительными словами Яо Ши, та пощечина оказалась просто пустяком.
Видя, что боевая мощь наложницы Лин в этом раунде исчерпана, Яо Ши бросила на нее холодный взгляд и гордо удалилась!
Только после того, как она ушла, служанка наложницы Лин осмелилась подойти и с беспокойством спросить: «Наложница Лин, вы в порядке? Госпожа зашла слишком далеко, как она могла ударить вас? Пойдемте, расскажем Старой Госпоже, и пусть Старая Госпожа накажет ее!»
Наложница Лин потрогала свою распухшую щеку и сказала холодным голосом: «Только из-за пощечины? Лучшая сталь должна пойти на изготовление лезвия меча*!»
Тем временем, вернувшись в собственный двор, Яо Ши не позволила никому из служанок следовать за ней и пошла в свою спальню одна.
Как только она вошла, она закрыла дверь и опустилась на пол, словно лишившись всех сил.
Старшая служанка Фан с одного взгляда почувствовала, что с ее Госпожой что-то не так, и когда Яо Ши вошла в комнату, она последовала за ней.
В результате она увидела, что ее Госпожа сидит на полу в расстроенных чувствах.
Дело было не в том, что она не испугалась ......
Она просто сдерживала свой страх.
Старшая служанка Фан была доверенной служанкой Яо Ши и была старше ее на десять лет. Старшая служанка Фан служила Яо Ши с тех пор, как попала вместе с ней в поместье маркиза, и можно сказать, что она наблюдала за тем, как Яо Ши шаг за шагом продвигалась к тому, кем она была сегодня.
Она прекрасно знала, какой нрав у Яо Ши.
Она была не из тех, кто создает проблемы или провоцирует драку. Она была робким человеком.
Иначе она не была бы вынуждена переехать в горное поместье.
Когда Яо Ши сказала те слова Старшей Молодой Госпоже, старшая служанка Фан не питала особых надежд, она думала, что та просто болтает, но не ожидала, что та начнет сражаться с наложницей Лин.
И это произошло без каких-либо болезненных происшествий.
Честно говоря, такая Госпожа стала для старшей служанки Фан большой неожиданностью.
«Момо ...» - Яо Ши обиженно посмотрела на старшую служанку Фан.
Старшая служанка Фан довольно хмыкнула, опустилась на колени, поправила буяо на голове Яо Ши и сказала: «Госпожа очень хорошо справилась. Госпожа очень храбрая. Отныне будьте такой, покажите статность хозяйки этого поместья, не показывайте свой страх перед людьми, даже если вы боитесь, и не позволяйте этим ничтожным людям смотреть на вас свысока. Если вы не будете ни за что бороться, люди вам не поверят. А раз уж так, то давайте бороться открыто, и пусть они поймут, какими сильными вы можете быть».
Эмоции Яо Ши немного успокоились, и она кивнула: «Раньше я была слишком наивной, думая, что если я не буду сражаться, то они отпустят меня и ... отпустят Яньэра. Но в будущем я больше не буду такой глупой».
...
_______________________________________________________________________
Примечание:
* - лучшая сталь должна пойти на изготовление лезвия меча - обр.выражение - использовать лучшие ресурсы там, где они больше всего нужны.
Перевод: Флоренс
...
В Министерстве Работ было много дел, поэтому маркиз Гу не смог вернуться в поместье вчера вечером, и только сегодня вечером он смог втащить туда свое изможденное тело.
Не говоря ни слова, он направился к Яо Ши.
Было уже очень поздно, но Яо Ши еще не спала. Она даже оставила в комнате зажженную масляную лампу для него.
Маркиз Гу был тронут до глубины души.
Правда после того, как он большую часть года прожил в горном поместье, его отношения с женой стали намного лучше, чем раньше.
Маркиз Гу так устал, что пребывал в совершеннейшем измождении. Он открыл дверь и сказал: «Госпожа маркиза, я вернулся!»
Как только он произнес эти слова, на него с грохотом приземлилась метла.
Маркиз Гу удивленно поднял брови: «Э-э ... Это ...»
Яо Ши обернулась и холодно посмотрела на него: «Я слышала, что ты избил Цзяо Цзяо».
Сердце маркиза Гу бешено заколотилось. Он выпрямился и ответил: «Какой ублюдок сказал это?»
«Хуан Чжун», - равнодушно ответила Яо Ши.
Хуан Чжун медленно вышел из-за колонны с поникшей головой.
Выражение лица маркиза Гу мгновенно изменилось: «Ты предатель!»
Хуан Чжун опустил голову еще ниже. Когда бессмертные сражаются, страдают всегда смертные! Это изречение было как раз про него.
Вы сами заварили эту кашу, сами и расхлебывайте, а я больше не могу!
Яо Ши велела Хуан Чжуну уйти.
Маркиз Гу подошел к Яо Ши, прочистил горло и протянул руку, чтобы взять ее за руку, но последняя отбила его руку.
Маркиз Гу сконфуженно сказал: «Вы говорите о том времени в горном поместье, верно? Я не хотел этого, клянусь! В то время я ... думал, что тогда она причиняла тебе вред!»
Яо Ши ответила: «Как она могла причинить мне вред? Я же ее мать!»
Почему это невозможно?
Я ее родной отец, но она избила меня!
Причем не один раз!
Она столкнула меня в воду, выловила и подвесила на дереве!
Это было ужасно!
Даже если бы я не сделал ничего плохого, она бы все равно избила бы меня просто так ради развлечения!
Когда маркиз Гу вспомнил об избиении, которому подвергся возле уездного ямэня после столичных провинциальных экзаменов, то до сих пор пребывал в расстроенных чувствах!
Однако маркиз Гу не стал говорить об этом Яо Ши. Он был мужчиной, ему важно было сохранить лицо, верно?
Маркиз Гу слегка кашлянул, потянул Яо Ши за рукав, говоря: «Ладно, я был неправ, я был неправ в тот раз, я больше не буду так с ней обращаться».
«Я не та, перед кем ты должен извиняться». Яо Ши выдернула рукав из его хватки и отвернулась, не желая видеть его лицо. «Если Цзяо Цзяо не простит тебя, то и я не прощу тебя никогда в жизни!»
Маркиз Гу с обидой посмотрел на метлу на полу.
У-у-у-у-у-у-у-у. Не поздно ли встать на колени ради этого?
...
Вся семья сожалела, что Яо Ши не переехала в переулок Бишуй. Но, как и Гу Цзяо, они все уважали выбор Яо Ши.
После полумесяца хождений вокруг да около, медицинский зал наконец обрел форму.
Последний имел два этажа с задним двором и рядом задних комнат.
Гу Цзяо очень заботилась о защите частной жизни своих пациентов и не стала оборудовать все консультационные комнаты в вестибюле, как в обычных медицинских залах. В вестибюле находилась лишь стойка регистрации и стойка справочная, а также аптека, в то время как общие консультационные комнаты находились на первом этаже, а палаты - на втором.
В настоящее время задние комнаты пока не использовались, но Гу Цзяо уже планировала оборудовать в них операционную и процедурный кабинет.
Конечно, это будет немного позже.
«Что думаешь насчет названия нашего медицинского зала?» В вестибюле Второй Хозяин спросил Гу Цзяо, которая просматривала бухгалтерские книги.
Гу Цзяо перевернула страницу и ответила: «Как хочешь, решай сам».
Неважно, как он назывался, главное в медицинском зале - доктор и лекарственные материалы.
Доктора должны обладать высокой квалификацией и медицинской этикой, а травы должны быть хорошего качества и по справедливой цене.
Ее медицинский зал был предназначен не только для богатых людей, она хотела, чтобы это было место, где искренне лечили бы всех, и молодых, и старых.
«Что ты думаешь о названии «Медицинский Зал Мяошоу»?» - небрежно сказал Второй Хозяин.
Гу Цзяо охнула, а затем сказала: «Искусные руки возвращают весну*, звучит хорошо».
Глаза Второго Хозяина сверкнули: «Тогда, решено?»
Гу Цзяо кивнула: «Да».
Второй Хозяин махнул рукой и приказал: «Принесите дощечку-вывеску!»
Медицинский зал Тунфу и медицинский зал Мяошоу, итак, он принял решение соревноваться с медицинским залом Тунфу.
Гу Цзяо покачала головой. В этот момент Второй Хозяин был похож на ребенка, который хочет с кем-то подраться.
Второй Хозяин действительно серьезно относился к медицинскому залу. Возможно, он родился со страстью к этому бизнесу, иначе он не был бы до такой степени зажат семьей Ху и все же старался изо всех сил управлять собственным медицинским залом.
После того как его изгнали из семьи Ху, медицинский зал Тунфу в городе Цинцюань больше не принадлежал ему.
Однако связи, оставшиеся от его прежней тяжелой работы, все еще сохранились.
Получив письмо с почтовым голубем, смотритель Ван, не говоря ни слова, поспешил в столицу.
Старый доктор тоже хотел поехать с ним, но он был слишком стар, чтобы выдержать такое испытание, как ухабистая дорога до столицы, поэтому он послал вместо себя своего ученика.
Его ученик также был тем, кому он мог доверять. Хотя его медицинские навыки были еще не очень развиты, он у него был хороший характер, он был трудолюбив и усерден в учебе, что характеризовало его с положительной стороны.
Кроме того, в столице был еще один доктор, с которым Второй Хозяин был знаком до этого.
Этот доктор в свое время сильно поссорился со сводным братом Второго Хозяина и в гневе покинул столичный медицинский зал Тунфу.
Поэтому он был приглашен Вторым Хозяином.
Все было готово, и они просто ждали благоприятного дня, чтобы открыть медицинский зал.
Второй Хозяин спокойно пролистал Альманах фэн шуй и сказал: «25-е число, этот день как раз подходящий для открытия бизнеса!»
По совпадению, академия для девушек, расположенная по соседству, также должна была открыться 25-го числа.
Новость об открытии академии для девушек уже давно распространилась в столице, и, хотя раздавалось в честь этого много хвалебных голосов, были, однако, и голоса, настроенные против. Однако императорский двор очень хорошо умел наращивать импульс, и когда было объявлено, что несколько самых известных и талантливых девушек столицы будут учиться в академии для девушек, голоса противников ослабли.
Поступить в академию для девушек можно было двумя способами. Первый - поступить в академию без вступительных экзаменов, и те, кто получили такую возможность, были талантливыми девушками, чьи имена уже были известны в столице, как например, старшая сестра Чжуан Мэнъюнь - Чжуан Юэси и дочь маркиза Динъань - Гу Цзиньюй.
Второй способ - сдать вступительный экзамен.
Из-за последнего инцидента маркизу Гу уже много дней не разрешалось ступать на двор Яо Ши.
Не мог он пойти и извиниться перед той девушкой, поэтому придумал другой способ показать Яо Ши, как сильно он любит свою дочь.
Он отправился в императорский дворец и попросил аудиенции у императорской наложницы Шу. «Няннян**, не могли бы вы помочь мне получить место в академии для девушек?»
Императорская наложница Шу была весьма удивлена его словами и спросила: «Разве Цзиньюй уже не поступила?»
Маркиз Гу потёр руки и смущенно сказал: «Это не для Цзиньюй, это для ...... Цзяо Цзяо».
Длинные брови императорской наложницы Шу нахмурились: «Цзяо Цзяо? Это та девушка, которая выросла в деревне?»
«Да», - маркиз Гу кивнул головой.
Императорская наложница Шу не испытывала никаких чувств к этой девушке. Ей не нравились дети Яо Ши, а эта к тому же еще и выросла в деревне. Она также слышала, что та была уродливой и глупой девушкой. Такая особа только позорит поместье маркиза, когда выходит на улицу.
Императорская наложница Шу не согласилась.
Маркиз Гу продолжал мягко уговаривать и донимать: «... Айя, мне жаль этого ребенка, она жила вдали от нас много лет и так много страдала. Я, как отец, не мог побаловать ее ни дня, а теперь я даже не могу дать ей шанс учиться в академии ...»
Императорская Наложница Шу не верила, что ее брат действительно любит эту девушку. Если бы это было так, то почему ты пришел просить об этом только сейчас? Академия для девушек вот-вот должна была открыться. Где ты был раньше?
«Это Яо Ши послала тебя сюда?» - спросила императорская наложница Шу.
«Нет, нет, нет, абсолютно нет!» Маркиз Гу покачал головой, как погремушка-барабанчик.
Ты сказал "нет", значит, говоришь она не посылала?
Императорская наложница Шу не поверила ему.
Но в конце концов, это был ее родной брат, поэтому императорская наложница Шу все же согласилась.
Она не слишком хорошо знала наследную принцессу, поэтому она обратилась прямо к Его Величеству, который ничего не сказал, а только поручил кому-то пойти в Восточный дворец, чтобы получить для нее приглашение на поступление.
___________________________________________________
Примечание:
* - искусные руки (мяошоу) возвращают весну (жизнь) – обр.выражение об искусном врачевателе;
** - няннян – простонародное название, примерно, как русское государыня-матушка.
Перевод: Флоренс

Комментарии

Загрузка...