Выплюнув съеденное, наложница Лин, казалось, что-то поняла, сконфуженно улыбнулась, прикрыла рот платком и сказала: «У меня аллергия на пыльцу».
Выражение лица Гу Чанцина не изменилось, и он ответил: «Почему тетушка не сказала раньше, что у нее аллергия на пыльцу? Тогда бы никто не попросил тетушку ухаживать за оранжереей бабушки».
Наложница Лин открыла рот, на мгновение потеряв дар речи.
«Убери это», - сказал Гу Чанцин мальчику-слуге.
Слуга забрал тарелку с закусками, и наложница Лин ясно увидела, как мальчик-слуга взял кусок закуски и, уходя, засунул его себе в рот.
Ресницы наложницы Лин затрепетали.
«Тетя!» - Гу Чанцин окликнул ее.
Наложница Лин отвела взгляд от мальчика-слуги, ее руки, спрятанные под широкими рукавами, крепко сжались, она улыбнулась и спросила: «В чем дело?»
Гу Чанцин посмотрел на нее и сказал: «Я просто сказал, что раз у тети аллергия на пыльцу, то в будущем бабушкина оранжерея не будет в ведомстве тети, я поговорю с бабушкой об этом».
Наложница Лин опустила глаза, все еще улыбаясь, она сказала: «Я буду осторожна, это не будет проблемой».
Гу Чанцин сказал: «Как я могу позволить тете так рисковать?»
Улыбка наложницы Лин осталась неизменной, она подняла глаза, чтобы встретиться взглядом с Гу Чанцина: «... Раз Шицзы так сказал, значит, все в порядке. Но если садовник не справится, не забудьте сказать мне».
«Угу», - Гу Чанцин слегка кивнул.
Наложница Лин встала и сказала: «Уже поздно, тебе надо отдохнуть. А я пойду».
Она прошла несколько шагов, когда Гу Чанцин вдруг окликнул ее: «С бабушкой по материнской линии все в порядке?»
«Хм?» Наложница Лин была слегка ошеломлена и, обернувшись, улыбнулась, посмотрев на Гу Чанцина: «Она в добром здравии, но она скучает по своим трем маленьким внукам. Если у Шицзы есть время, то можно ли отвезти Чэнфэна и Чэнлиня к ней».
«Я так и сделаю», - сказал Гу Чанцин.
Наложница Лин не стала больше задерживаться, повернулась и вышла со двора.
На обратном пути она проходила мимо оранжереи и увидела нескольких слуг и служанок, убирающих там.
«Эти белые цветы все выкопаны!»
«Жаль вырывать такие красивые цветы».
«Старая Госпожа упала, и Шицзы, похоже, выместил свой гнев на этих цветах».
«Ну же, прекрати, не то это дойдет до ушей Старой Госпожи и Шицзы».
Волна неприятных мурашек прокатилась по позвоночнику Наложницы Лин.
«Наложница Лин, в чем дело? С вами что-то не так? Ваш цвет лица выглядит ужасно», - спросила служанка, стоявшая рядом с ней.
Наложница Лин запахнула на себе плащ и сказала тихим дрожащим голосом: «Я в порядке ... Я в порядке ...»
......
Ночью в столице снова выпал снег, хотя и не такой сильный, как прошлой ночью.
Семья закрыла ворота и ужинала в доме.
Гу Цзяо приготовила суп из моркови и бекона с тофу, суп из горных грибов и пожарила несколько гарниров.
Маленький Цзин Кун получил свою порцию изысканных блюд - вегетарианские фрикадельки, нарезанную кубиками кукурузу с зеленым перцем, жареный цветочный рис с вегетарианской салями и вегетарианские креветки и яичный суп. Он только недавно открыл для себя вкус яиц и чувствовал себя потрясающе!
Яичный суп от Цзяо Цзяо я готов есть хоть каждый день!
Его посуда была невероятно красивой, а изысканность подачи блюд была просто на голову выше, чем у всех остальных.
Он ел с удовольствием, при этом гордо выпячивал свою маленькую грудь и кивал головой, смакуя свои изысканные блюда, не забывая при этом бросать на остальных красноречивые взгляды.
Поскольку Сяо Люлань снова стал заниматься с Линь Чэнъе, он уже не возвращался домой на обед каждый день. Вместо этого он и Маленький Цзин Кун обедали в Императорской академии Гоцзыцзянь.
Ужин стал самым приятным временем в семье.
И каждый раз после ужина старушка, как глава семьи, спрашивала каждого, как прошел его день.
Каждый раз дольше всех отчитывался маленький Цзин Кун. В начальной школе при Императорской академии Гоцзыцзянь он был очень спокойным ребенком, но, когда он приходил домой, то становился невероятным болтуном. Он затихал только тогда, когда слышал похвалу от Гу Цзяо.
В этот день не произошло ничего особенного.
Но, когда настала очередь говорить Гу Цзяо, то последняя на мгновение замешкалась, прежде чем рассказать о Яо Ши.
Она не стала упоминать о том, что Яо Ши стала мишенью и пострадала от кого-то в поместье маркиза, или что Яо Ши чуть не убила себя вместе с Гу Чэнлинем, а только о том, что хочет привезти Яо Ши к ним в дом.
Все любили Яо Ши и, естественно, не возражали против этого.
Единственной проблемой была свободная комната.
Гу Янь сказал, что он может переехать и разместиться с Гу Сяошуном в его комнате, освободив свою комнату для Яо Ши.
Гу Сяошунь многозначительно кивнул. В любом случае, его кровать была достаточно большой, чтобы на ней могли спать два человека.
«Завтра ... Мне пойти с тобой?» - Сяо Люлань спросил у Гу Цзяо.
Он говорил о том, чтобы вместе забрать Яо Ши и отвезти ее домой.
Гу Цзяо охнула и спросила его: «Разве у тебя завтра нет занятий?»
Сяо Люлань: «... есть».
......
Рано утром следующего дня Гу Цзяо отправилась в поместье маркиза.
Яо Ши встала рано и сидела в отапливаемой комнате, завтракая.
Она была очень удивлена появлением дочери, но в то же время в ее глазах был намек на беспокойство, когда она взяла дочь за руку и позволила ей сесть рядом: «Ты уже кушала?»
«Да», - ответила Гу Цзяо. «Я здесь, чтобы забрать тебя из поместья».
Яо Ши была ошеломлена.
Гу Цзяо сделала небольшую паузу и сказала: «Ты ... готова переехать и жить с нами?»
Яо Ши в своих снах всегда хотела услышать эти слова, это было ее заветной мечтой – жить вместе с дочерью.
Но не сейчас.
Яо Ши протянула руку, чтобы коснуться волос на виске дочери и спросила: «Ты приехала сюда так рано только для того, чтобы забрать меня из поместья?»
Гу Цзяо честно кивнула.
Яо Ши с нежностью и любовью посмотрела на свою дочь и сказала: «Цзяо Цзяо ... теперь ты действительно принимаешь меня?»
Гу Цзяо молчала.
Она не знала.
Она отвергала не Яо Ши, а свою мать.
Однако Яо Ши теперь была ее матерью.
Яо Ши взяла руку дочери и мягко сказала: «То, что Цзяо Цзяо пошла на уступки, потому что беспокоилась обо мне, меня очень трогает и радует. Но я пока не могу ...... переехать и жить с Цзяо Цзяо».
«С этой наложницей что-то не так», - сказала Гу Цзяо.
Конечно, это было потому, что она беспокоилась о ней. Яо Ши погладила щеку дочери с облегчением и горечью: «Мама знает, мама справится с этим, ты можешь довериться ей в этот раз».
Если бы в прошлом ей предложили вот так переехать и жить вместе с дочерью, она бы согласилась без колебаний. Однако она уже знала об оранжерее.
Она думала об этом всю ночь, размышляя, как ей поступить.
Должна ли я съехать или остаться в поместье?
До этого она никогда ни с кем не сражалась, потому что не видела в этом для себя никакого смысла. Ее Яньэр мог умереть в любой момент, и все, чего она хотела, это чтобы он держался подальше от любых конфликтов в поместье маркиза.
Но теперь она больше так не думала.
Не было смысла просто избегать некоторых людей, которые считали само существование, матери и сына, первородным грехом, не имеющим право на жизнь.
Более того, она узнала о порке, которой подверглась ее дочь, при попытке спасти ее.
Если бы она не была настолько беспомощной, ее дочь не выпороли бы за то, что она спасала ее!
У нее сердце кровью обливалось и болело всякий раз, когда она думала об этом!
Ее дочь уже так много сделала для нее. Она не могла всегда прятаться за ее спиной и быть для нее обузой.
Она надеялась, что однажды по собственному желанию переедет туда, а не потому, что ей больше некуда будет идти.
Она также надеялась, что однажды, когда ее не станет, ее дочь будет вспоминать свою мать не как мать, которая была слабой и жалкой с какой стороны не посмотри, а как мать, которой она могла бы гордиться.
Это была сила, которую придала ей ее дочь.
«Если бы это было возможно, мама не хотела бы, чтобы ты была такой сильной».
Именно потому, что она настолько беспомощна, ее дочери пришлось стать такой сильной и многое взвалить на свои плечи.
Она не могла продолжать жить все так же.
Она хотела защитить свою дочь.
Гу Цзяо не могла понять всех ее эмоций, но она уважала выбор Яо Ши. Она сказала: «Если тебе что-то понадобится, тебя всегда ждут дома».
Перевод: Флоренс
После ухода Гу Цзяо Яо Ши переоделась, надела две золотые буяо* и отправилась во двор Сунхэ, чтобы выразить почтение Старой Госпоже Гу.
Услышав, что Яо Ши пришла выразить ей почтение, Старая Госпожа Гу чуть не задохнулась: «Кто, ты говоришь, пришел?»
Служанка ответила: «Старая Госпожа, это Госпожа. Она пришла поприветствовать вас!»
С тех пор как Яо Ши вернулась в поместье, она все время утверждала, что больна, и не приходила выразить почтение Старой Госпоже Гу. Что же случилось сегодня? Неужели солнце взошло на западе?
Старая Госпожа Гу в последние дни была в плохом настроении. Во-первых, Гу Чэнлинь был все еще заперт в зале предков. Во-вторых, вчера в оранжерее ее напугала маленькая воровка настолько, что произошел несчастный случай. Ее старший внук до сих пор еще не поймал ее.
За всю свою жизнь ей еще ни разу так не везло.
«Хисс ...» У нее болело все тело. Она распорядилась: «Скажи ей, пусть подождет снаружи, и скажи, что я еще не встала».
Яо Ши, к которой отнеслись холодно, прождала чуть более получаса без единого слова жалобы.
Старая Госпожа Гу сказала: «О? Она изменила свой характер? Десять лет назад она бы выразила недовольство, развернулась и ушла!»
В конце концов, Старая Госпожа Гу позвала кого-то пригласит Яо Ши.
Последняя не только пришла, но и принесла собственноручно приготовленные закуски.
Старая Госпожа Гу холодно усмехнулась и спросила: «Что? Ты решила отравить меня?»
«Эта невестка не посмела бы», - с уважением ответила Яо Ши.
Даже тон ее голоса изменился, в нем появилось нотки лести и кокетства.
Старая Госпожа Гу не могла не взглянуть на Яо Ши еще раз.
В прошлом последняя была холодной и отстраненной, насколько это возможно, и выглядела так, будто у нее не было ни желаний, ни потребностей, что очень не нравилось Старой Госпоже Гу. Старая Госпожа Гу считала ее бельмом на глазу. Однако сегодня она красиво оделась и даже надела на голову буяо, наконец-то, она выглядела как знатная женщина из поместья маркиза.
Женщина должна наряжаться в шикарные одежды, а затем раболепствовать перед свекровью.
Старая Госпожа Гу перестала чувствовать, что бьет кулаком по вате**, это был редкий случай, когда она смотрела на Яо Ши более благоприятным взглядом.
«Мама, попробуйте». Яо Ши подала закуски обеими руками, и ее почтительная манера могла получить высшую оценку.
Старая Госпожа Гу выбрала кусочек и откусила.
Сразу же Старая Госпожа Гу была поражена.
Она не могла и подумать, что эта скучная невестка так хороша в готовке, что намного превзойдет творения повара в поместье!
Яо Ши сказала: «Я долго тренировалась, прежде чем осмелилась принести их матери в знак уважения. Надеюсь, матушка не против».
Все присутствующие в комнате уронили челюсти. Правильно ли мы расслышали? Неужели эти слова действительно прозвучали из уст Госпожи?
Несмотря на то, что Яо Ши не была высокого происхождения, у нее был непреклонный характер, и она никогда не хотела быть раболепной, как наложница Лин.
Старая Госпожа Гу была впечатлена поведением Яо Ши, к тому же у нее был плохой аппетит из-за травмы, а некоторые закуски Яо Ши оказались очень вкусными.
Яо Ши тепло произнесла: «Мама, позволь мне сделать тебе массаж, синяки быстрее сойдут, если разогнать застой крови. Яньэр часто чувствовал дискомфорт в своем теле, и я всегда делала ему массаж, даже императорский доктор похвалил мое умение».
Тело Старой Госпожи Гу действительно сильно болело. Выслушав ее слова, она на мгновение заколебалась, прежде чем позволить ей попробовать.
Яо Ши не зря заботилась о Гу Яне все эти годы. Она действительно очень хорошо делала массаж, гораздо профессиональнее, чем служанки в поместье.
На самом деле, доктор в поместье тоже мог это делать, но, в конце концов, мужчины и женщины, не будучи родственниками, должны были держаться друг от друга на расстоянии.
Старая Госпожа Гу действительно почувствовала облегчение в тех местах, где был проведен массаж.
Ее сердце также чувствовало себя хорошо от того, что поведение Яо Ши, наконец-то, стало таким, как и должно быть у невестки, и это давало ей намек на величие роли свекрови.
«Мама, я много думала о деле Линьэра».
Как только она услышала, что Яо Ши все еще осмеливается упоминать Гу Чэнлиня, лицо Старой Госпожи Гу ожесточилось.
Гу Чэнлинь был избит ее дочерью, а также заперт в зале предков собственным старшим братом только из-за того, что случилось с Гу Янем.
И у тебя еще хватило наглости упоминать об этом?!
Яо Ши продолжила: «Когда вечером Шицзы вернется в поместье, я пойду к нему и попрошу выпустить Линьэра. Я скажу ему, что с Яньэром уже все в порядке».
Действительно, Гу Янь уже давно был бодр и свеж. С другой стороны, Гу Чэнлинь был так жестоко избит Гу Цзяо, что до сих пор не мог подняться с кровати.
Выражение лица Старой Госпожи Гу немного смягчилось. Это правда, что она ненавидела детей Яо Ши, но все же важнее всего было сначала освободить своего драгоценного внука.
Гу Чанцин мог не слушать, что ему говорят другие, но если пострадавшая сторона выразит желание забыть об этом, то Гу Чанцин не сможет больше держать Гу Чэнлиня взаперти.
Тем не менее, Старая Госпожа Гу настороженно спросила: «С чего это ты вдруг ко мне подлизываешься?»
Яо Ши опустила глаза, вздохнула и сказала: «Эта невестка все осознала, это вина невестки, что все эти годы эта невестка не выполняла свой долг, что вызывало раздражение у матери. В будущем, когда Яньэр и Цзяо Цзяо подрастут, им придется рассчитывать на ваше благословение».
Прости, Цзяо Цзяо, твоя мать плохая, ей пришлось использовать тебя в качестве оправдания.
В конце концов, лестью можно добиться всего!
Старая Госпожа Гу убрала свой вопросительный взгляд и сказала: «Хорошо, что ты это осознала».
Как раз в это время пришла наложница Лин, чтобы засвидетельствовать почтение Старой Госпоже Гу. Как только она вошла в комнату, то увидела странную картину: гармонию между Старой Госпожой Гу и Яо Ши.
Выражение лица наложница Лин было ошеломленным, и она едва могла поверить своим глазам.
Она уже собиралась выйти вперед, чтобы отдать поклон, когда Яо Ши повернула голову назад и жестом приказала ей молчать.
Яо Ши медленно встала, натянула одеяло, чтобы укрыть Старую Госпожу Гу, и осторожно опустила полог у кровати.
Наложница Лин открыла было рот, чтобы что-то сказать, но остановилась: Старая Госпожа Гу спала, и она не посмела бы ее разбудить.
«Я вернусь позже, чтобы служить матери». Яо Ши сказала слугам в комнате, а затем повернулась, чтобы уйти. Когда она проходила мимо наложницы Лин, она сказала тихим голосом: «Наложница Лин, почему бы тебе тоже не уйти? Не нужно нарушать покой матери».
Раз об этом было упомянуто, разве могла наложница Лин остаться?
Наложница Лин в этот момент почувствовала себя очень странно. Сегодняшняя Яо Ши казалась совсем не такой, какой была в прошлом.
Но что именно изменилось?
Казалось, изменения коснулись не только одежды, но и ее ауры и всего облика в целом.
Наложница Лин последовала за Яо Ши из Двора Сунхэ.
Как только они вышли со двора, Яо Ши внезапно обернулась, подняла руку и отвесила наложнице Лин пощечину!
Наложница Лин была ошеломлена, услышав громкий треск.
_____________________________________________________
Примечание:
* - буяо (досл. "трястись при шаге") - шпильки с висюльками;
** - бить кулаком по вате – обр.выражение – напрасно тратить силы.
Перевод: Флоренс

Комментарии

Загрузка...