Строго говоря, их обоих нельзя было винить в этом вопросе, поскольку экзамены в начальной школе при Императорской академии Гоцзыцзянь каждый год были разными, и только однажды в экзамен были включены вопросы по иностранному языку, да и то десять лет назад.
Но тот экзаменационный лист с вопросами по иностранному языку уже давно не продавался, поскольку персонал книжных магазинов давно перестал заказывать с него копии. Поэтому, когда Сяо Люлань пошел в книжный магазин, чтобы купить экзаменационные листы для поступления в начальную школу при Императорской академии Гоцзыцзянь за прошлые годы, то естественно не смог купить его.
Маленький Цзин Кун был самым умным ребенком на свете и выучил все, чему его учили. Если бы он не смог сдать вступительный экзамен, то это была вина этих двух взрослых.
На этот раз у инспекторов-экзаменаторов действительно было намерение усложнить жизнь этим вундеркиндам, которые от природы были умнее обычных детей и неизбежно более высокомерны, поэтому они хотели создать им трудности на вступительном экзамене, чтобы тем самым обескуражить их и немного спустить с небес на землю.
Когда инспекторы-экзаменаторы начали читать экзаменационные работы, не было ничего удивительного в том, что последние три вопроса оказались коллективным провалом.
Ни один из них не смог правильно ответить на все экзаменационные вопросы. Лучший из кандидатов смог записать одну полную строку в семь слов стихотворения государства Чжао, при этом все равно ошибся в трех словах. Остальные кандидаты смогли написать лишь несколько слов.
Инспекторы-экзаменаторы были вне себя от радости: похоже, что в этом году высокомерным соплякам придется сдаться и послушно учиться в классе.
Однако, когда они добрались до последней работы, они вдруг не могли перестать смеяться.
Чья это работа? Что здесь вообще написано?
«Это дитя что, писало что-то наобум?» - спросил один из инспекторов-экзаменаторов.
У другого инспектора-экзаменатора вдруг возникло смутное ощущение, что что-то здесь не так: «Мне кажется, я уже где-то видел подобного рода письмена».
Они пригласили к себе самого авторитетного преподавателя иностранных языков из Императорской академии Гоцзыцзянь, и тот, взглянув на работу, некоторое время не мог дать определенного ответа: «Я, я должен попросить своего Учителя посмотреть на это».
Тогда преподаватель отнес экзаменационную работу маленького Цзин Куна в одно из столичных поместий, где встретился с семидесятилетним пожилым человеком, который являлся исследователем санскритского языка десятого класса.
Наконец, последний, дал заключение: Кандидат писал на языке Тяньчжу*.
Говорили, что этот язык был создан самим Брахмой, богом-покровителем буддизма, поэтому его также называют санскритом**.
«И что же он написал?» - спросил один из инспекторов-экзаменатор.
Преподаватель ответил: «Он написал буддийскую сутру».
Все: «...»
Как, черт возьми, такое может быть?
На изготовление экзаменационных работ у них ушел один день, а на перевод буддийских писаний Маленького Цзин Куна ушло целых три дня.
Впервые инспекторы-экзаменаторы, которые годами проверяли работы кандидатов, были так смущены.
Инспектор-экзаменатор 1: «Я не могу поставить оценку».
Инспектор-экзаменатор 2: «Верно, он не ответил на вопросы, как требовалось».
Инспектор-экзаменатор 3: «Кроме того, почерк неразборчив».
Инспектор-экзаменатор 4: «... разве это не потому, что он написал на санскрите?»
Инспектор-экзаменатор 4 был один против остальных!
Что за ерунда!?
В итоге, Маленький Цзин Кун был принят в начальную школу при Императорской академии Гоцзыцзянь, заняв седьмое место.
Маленький Цзин Кун был очень расстроен.
Впервые в жизни он почувствовал вкус разочарования.
Он хвастался перед своим плохим шурином, что займет первое место на экзамене, но в итоге получил только седьмое место. Маленький Цзин Кун теперь даже не мог наслаждаться едой.
Это был редкий случай, когда Гу Янь не воспользовался возможностью поддразнить его, а наоборот ободряюще похлопал его по плечу: «Да ладно, ты уже лучше многих других детей, когда я был в таком же возрасте, как ты, я не мог прочитать ни слова!»
Маленький Цзин Кун на мгновение задумался, а потом вдруг разрыдался: «Неужели я буду таким же глупым, как ты, когда вырасту? У-ва-ва ...»
Гу Янь: «...»
Как же мне тяжело думать, что школьный лентяй на самом деле пришел утешать лучшего ученика в классе!?
Утром 27-го числа десятого месяца по лунному календарю Сяо Люлань также отправился сдавать вступительный экзамен в Императорскую академию Гоцзыцзянь.
Императорская академия Гоцзыцзянь была закрыта почти четыре года, и большая часть бывших студентов также поспешила сдать вступительный экзамен.
Всего в Императорской академии Гоцзыцзянь было три класса, и поступающие в академию не ранжировались по возрасту и уровню образования, а только по оценкам.
Тех, у кого были плохие оценки, определяли в эти три зала: Зал Чжэньи, Зал Чжунчжи и Зал Гуанье***, которые были так называемым первым курсом с полуторагодичным сроком обучения.
Те, у кого были средние оценки, поступали в Зал Сюдао и Зал Чэнсинь****. Это был второй курс, также с полуторагодичным сроком обучения.
Наконец, был Зал Шуайсин*****, который был самым высоким классом в Императорской академии Гоцзыцзянь. В отличие от предыдущих пяти залов, которые делились дополнительно делились на класс А и класс Б, в Зале Шуайсин был только один класс. Шансы нового студента на поступление в Зал Шуайсин были невелики. Как правило, он должен был сначала отучиться три года в Императорской академии Гоцзыцзянь и сдать очень сложный экзамен, прежде чем его примут в этот зал.
В этом году, однако, кое-кто был принят в Зал Шуайсин по рекомендации – и это Ань Цзюньван, старший внук Великого Тайфу Чжуана.
Ань Цзюньван - признанный молодой ученый-гений. Его талант был известен в шести государствах еще тогда, когда он находился в государстве Чэнь в качестве принца-заложника. Вполне логично, что на такого талантливого человека императорский двор мог бы продвинуть и без необходимости сдачи дворцового экзамена.
Однако в семье Чжуан существовал твердый девиз предков, согласно которому все сыновья семьи Чжуан должны были участвовать в государственных экзаменах.
Семья Чжуан за годы своего существования выпустила много талантливых людей на государственных экзаменах, но, конечно, были и те, кто потерпел неудачу. Семья Чжуан была настолько могущественна, что многие считали, что победа на государственных экзаменах для них - это обычное дело, а вот провал - это то, на что впоследствии будут тыкать пальцем тысячи людей и над чем все будут смеяться.
Семье Чжуан было все равно, что говорят люди, она по-прежнему настаивала на том, чтобы все сыновья семьи Чжуан были отправлены в экзаменационный зал.
Ань Цзюньван оправдал ожидания семьи, став цзеюанем столичного провинциального экзамена.
Общеизвестно, что конкуренция в столице была самой высокой, и стать цзеюанем в столице было сложнее всего, иначе Императорская академия Гоцзыцзянь не стала бы делать исключение и сразу обеспечивать ему вхождение в Зал Шуайсин.
Не стоит недооценивать скорость, с которой Императорская академия Гоцзыцзянь проверяла экзаменационные работы. Результаты были полностью обнародованы уже утром 29-го числа после того, как вступительный экзамен закончился 27-го числа.
Новые студенты этого года в целом показали хорошие результаты, но некоторые старые студенты, которые из-за закрытия Императорской академии Гоцзыцзянь вынуждены были прервать свое обучение на несколько лет, показали немного слабоватые результаты. Обучение - это как править лодкой против течения, кто не идет вперед, тот движется назад.
Однако это относилось не ко всем старым студентам. Качество образования в Императорской академии Гоцзыцзянь не вызывало сомнений, и каждый, кто прилагал немного усилий, не показал слишком уж плохих результатов на экзамене.
Неудивительно, что студенты, попавшие в Зал Шуайсин, в основном все были старыми студентами.
Просто, когда инспекторы-экзаменаторы разбирали последний экзаменационный лист, то обнаружили незнакомое имя.
«Сяо Люлань?» - спросил сые****** Чжэн. «Откуда взялся этот студент? Разве в нашей Императорской академии Гоцзыцзянь когда-нибудь был кто-то по имени Сяо Люлань?»
«Не может же он быть новым студентом, верно?» - спросил сые Ли.
Сые Чжэн нахмурился: «Как может новый студент так хорошо сдать экзамен?»
Кроме того, его оценки стали одними из самых высоких в Зале Шуайсин.
Два сые попросили принести им документы о зачислении Сяо Люланя, и выяснили, что он действительно новый студент, и что он стал цзеюанем в провинции Ю.
Сые Ли с улыбкой сказал: «Это первый раз, когда новый студент был принят в Зал Шуайсин, верно?»
Он с необъяснимым нетерпением ждал этого.
Сые Чжэн холодно сказал: «Не забывай, что Ань Цзюньван тоже новый студент. Этому студенту по имени Сяо Люлань просто повезло. Ань Цзюньван по-прежнему непревзойденный новый студент».
Это замечание сые Ли не осмелился опровергнуть.
Хотя Ань Цзюньван не принимал участия во вступительном экзамене, любой проницательный глаз мог видеть, что его талант был выше, чем у старых студентов зала Шуайсин. Так что, если бы он сдавал экзамен, как первое место могло бы принадлежать кому-то другому?
Конечно, этот новый ученик тоже был достаточно ослепительным.
________________________________________________________
Примечание:
* - Тяньчжу – древнекитайское название Индии;
** - санскрит – здесь имеется ввиду, что это слово означает язык Бога;
*** - Зал Чжэньи: зал справедливый/праведный, Зал Чжунчжи: зал высокого стремления и Зал Гуанье: зал большого дела;
**** - Зал Сюдао: зал пути самосовершенствования, Зал Чэнсинь: зал искренности/честности;
***** - Зал Шуайсин – Зал Духовности;
***** - сые - должность секретаря гоцзы цзицзю (начальника Императорской академии Гоцзыцзянь).
Перевод: Флоренс
Сые Ли внимательно изучил его документы о зачислении, затем он кое-что понял: «Не может же он быть тем, кто написал, что выступает за сокращение феодальных вассалов, при этом ругая Императора?»
В то время это стало большим делом, все инспекторы-экзаменаторы в провинции Ю были в шоке. Главный экзаменатор, отправленный в провинцию Ю для проведения экзамена в столице провинции, был близким другом сые Ли. После возвращения в столицу он наедине поговорил с последним об этом эссе.
У сые Ли от услышанного глаза чуть лоб не вылезли. Неужели этому экзаменуемому жить надоело? Неужели он осмелился читать такую лекцию императору?
Естественно, его друг не осмелился поставить слишком высокую оценку за эту работу, опасаясь, что император захочет ее прочитать и в результате разозлится.
И все же это не имело особого значения, так как этот экзаменуемый слишком хорошо сдал первую и третью сессию экзамена, получив высокий суммарный балл и став в итоге цзеюанем.
Так что это был действительно очень сильный кандидат, и то, что он попал в Зал Шуайсинь, отнюдь не было удачей.
Просто сые Ли не мог объяснить все это сые Чжэну.
Императорская академия Гоцзыцзянь не публиковала результаты вступительного экзамена, а только списки с распределением по соответствующим классам.
Сяо Люлань был принят в зал Шуайсин, Фэн Линь поступил в Зал Чэнсинь второго курса, что касается Линь Чэнъе, то он также поступил в Зал Чэнсинь. Разница была в том, что Фэн Линь был в классе А Зала Чэнсинь, а Лин Чэнъе - в классе Б Зала Чэнсинь.
Между тем, частная школа, в которой будут учиться Гу Янь и Гу Сяошунь, также была определена. Они будут посещать академию Цинхэ, расположенную рядом с Императорской академией Гоцзыцзянь. Все формальности были завершены, и в следующем месяце они начнут ее посещать.
Гу Цзяо приготовила большой стол с вкусной едой и пригласила Фэн Линя и Линь Чэнъе к ним домой, чтобы отпраздновать начало учебного года.
В конце октября в столице похолодало. Говорят, что в Храме Хуголун на вершине горы уже выпал первый снег, поэтому вполне вероятно, что скоро он выпадет и здесь, в столице.
В ход пошел серебряный уголь, который Гу Цзяо прикупила заранее. Она купила несколько грелок для рук и наполнила их серебряным углем. Это будет обогревать дом в течение часа, а в полдень, когда они вернуться домой, она заменит уголь на новый.
Ближе к холодам цена на уголь снова поднялась, к счастью, Гу Цзяо предусмотрительно запаслась достаточным количеством угля, что избавило семью от необходимости тратить много денег.
В первый школьный день маленький Цзин Кун попросил Гу Цзяо проводить его в школу.
Поэтому Гу Цзяо проводила его и Сяо Люланя в Императорскую академию Гоцзыцзянь, а затем проводила Гу Сяошуня и Гу Яня - в академию Цинхэ.
Когда она вернулась в их дом в переулке Бишуй, старушка только что встала. Она отдыхала на ротанговом кресле во внутреннем дворе и дразнила птенца сокола, подаренного Гу Чанцином.
Этот птенец сокола был найден Гу Чанцином у подножия скалы, он, должно быть, упал со скалы вскоре после своего рождения. Неизвестно, упал ли он сам или его сдуло крыльями матери, но в любом случае, похоже, что мать забыла его поднять.
Несмотря на это, птенец не смирился со своей участью, а упорно пытался встать на ноги там, где упал, как будто в его маленьком теле была скрыта огромная сила.
В этот момент в сознании Гу Чанцина вдруг возникла маленькая стройная фигурка.
Он подхватил птенца сокола и отнес его в тот переулок.
Люди в переулке ничего не знали о происхождении этого птенца сокола и только предполагали, что это действительно подарок старшего брата, как и сказал им маленький Цзин Кун.
Птенец сокола был очень агрессивным и клевал всех членов семьи, кто его кормил, но у старушки была хитрость в рукаве.
Она открыла курятник.
Семь подросших цыплят маленького Цзин Куна выпорхнули наружу. Они были очень храбрыми птенцами и без страха вошли в клетку птенца сокола. Затем они выстроились в ряд, как они обычно это делали, когда Маленький Цзин Кун выгуливал их. После этого один из цыплят взял в клюв сырое мясо и скормил его птенцу сокола.
Когда семь подросших цыплят попеременно выполняли роль матери, птенец сокола становился послушным и уже не мог дождаться, когда его покормят!
Старушка при этом с восторгом наблюдала за ними.
Гу Цзяо вдруг подошла и сказала: «Тетушка, я иду в военный лагерь, чтобы передать кое-что дяде Гоу Даня».
Прежде чем они покинули деревню, Сюэ Нинсян попросила их передать дяде Гоу Даня письмо и толстую зимнюю одежду, а также защитный талисман, который она попросила в храме.
Гу Цзяо к этому также добавила одну банку солений, которые она сделала сама, и немного вяленого мяса.
Старушка кивнула головой: «Ступай».
В столице было несколько военных лагерей, и тот, куда направлялась Гу Цзяо, был лагерем Хушань. Это было не очень далеко, около часа быстрой езды.
Гу Цзяо наняла карету.
Когда она подъехала к военному лагерю, как раз проходила тренировка, и издалека были слышны леденящие кровь голоса солдат.
Карета остановилась возле военного лагеря.
Подошел солдат и остановил карету рукой: «Кто там?»
Гу Цзяо вышла из кареты и сказала ему: «Я здесь, чтобы найти одного человека, он находится под началом заместителя генерала Ху, его зовут Чжоу Эрчжуан».
Отца Гоу Даня звали Чжоу Эрчжуан.
Солдат осмотрел Гу Цзяо с ног до головы и нетерпеливо сказал: «Посещение в военном лагере запрещено, поспешите уйти!»
Гу Цзяо ответил: «Только ненадолго».
Солдат холодно произнес: «Даже так нет!»
Гу Цзяо упорствовала: «Я принесла ему кое-что, я уйду, когда отдам ему это».
Солдат становился все более нетерпеливым: «Можете оставить это здесь, я передам ему позже!»
В письме Чжоу Эрчжуана говорилось, что некоторые солдаты забирают себе вещи, переданные родственниками, поэтому Гу Цзяо хотела передать эти вещи ему лично. Она сказала: «Тогда, когда у них заканчивается тренировка? Я подожду здесь».
Солдат нахмурился и сказал: «Эй, да, что с тобой? Ты думаешь, что военный лагерь - это место, где можно просто так стоять? Откуда мне знать, что ты не шпион?»
«Я не шпион», - ответила Гу Цзяо.
Солдат рявкнул: «Ты не шпион только потому, что так говоришь? Тогда я могу заявить, что ты шпион!»
«Что случилось?»
В этот момент со стороны военного лагеря донесся властный голос.
Солдат повернул голову, чтобы посмотреть, и тут же почтительно поклонился: «Господин начальник лагеря! Здесь вот женщина, которая говорит, что ищет кого-то из нашего лагеря, но наши солдаты сейчас на тренировке, поэтому я сказал ей, чтобы она оставила вещи и ушла, а я отнесу ее вещи человеку позже».
Человек, которого солдат назвал начальником лагеря, вышел с территории военного лагеря и подошел к ним.
Тело солдата склонилось еще ниже.
Взгляд начальника лагеря упал на лицо Гу Цзяо: «Это ты?»
Гу Цзяо кивнула: «Это я».
Солдат замер. Вы двое ... знаете друг друга?
Эта маленькая девочка не выглядела так, будто она из хорошей семьи, так как она могла знать начальника их военного лагеря?
Более того, начальник лагеря не кажется таким грозным, как обычно, когда разговаривает с ней ...
А как же каменное лицо? Куда оно делось?
Гу Чанцин посмотрел на Гу Цзяо и сказал: «Ты знаешь кого-то в этом военном лагере?»
Гу Цзяо снова кивнула и ответила: «Ну, мы из одной деревни. Дом его семьи находится по соседству с моим. Его семья попросила меня передать ему кое-что».
Гу Чанцин спросил: «Как его зовут? Под чьим началом он служит?»
Гу Цзяо ответила: «Чжоу Эрчжуан, он подчиненный заместителя генерала Ху».
Гу Чанцин сказал: «Ты пришла в неудачное время. Заместителя генерала Ху только сегодня перевели обратно в военный лагерь Цишань. Военный лагерь Цишань находится очень далеко отсюда, поэтому если ты сейчас отправишься туда, то не сможешь вернуться к ночи. Передай свои вещи мне, и я отправлю их ему завтра».
«Спасибо», - Гу Цзяо передала ему вещи.
Солдат выглядел ошарашенным: Кто такая эта маленькая девочка, что начальник лагеря готов лично выполнить для нее поручение?
Гу Чанцин повернулся к солдату и спросил: «Разве ты не знаешь, что заместителя генерала Ху больше нет в военном лагере?»
Солдат сразу же поперхнулся: «Этот скромный ... скромный солдат ...»
Взгляд Гу Чанцина был как нож: «Ты знал и все равно не сказал ей, и даже предложил ей оставить вещи здесь. Я думаю, ты просто хотел присвоить их себе!»
У солдата ослабли ноги: «Это скромный, скромный солдат, не посмел бы!»
Гу Чанцин заговорил холодным голосом: «Значит, ты не знал? Как часовой, ты даже не знаешь, что в военном лагере произошла такая большая перестановка. Это явное пренебрежение своими обязанностями!»
«Начальник лагеря, пощадите!» Солдат упал на колени.
Если бы Гу Чанцин мог проявить милосердие, он бы не заслужил прозвище Гу Чанцин-каменное лицо.
В итоге солдата оттащили и наказали сотней ударов военной тростью, едва не лишив его половины жизни.
Дело было не в том, что Гу Чанцин помогал Гу Цзяо выместить свой гнев. Он всегда был очень строг в отношении правил.
Гу Цзяо отдала Гу Чанцину вещи, а затем села в карету. Перед отъездом Гу Цзяо попросила сказать Чжоу Эрчжуану ее адрес, чтобы, если с ним что-то случится, то он мог бы обратиться к ней.
Перевод: Флоренс

Комментарии

Загрузка...