Поместье маркиза Динъань находилось не слишком далеко от района, в котором располагалась Императорской академии Гоцзыцзянь, поэтому Яо Ши приехала туда довольно рано.
Гу Цзяо только закончила мыть посуду, как услышала стук в ворота, открыв их, она увидела, что это Яо Ши, и не могла не прийти в замешательство.
Последняя мягко улыбнулась и спросила: «Надеюсь, я тебя не разбудила?»
Гу Цзяо покачала головой и ответила: «Нет, я уже встала».
Яо Ши с улыбкой сказала: «Ты еще не завтракала? Я принесла мясные булочки и сладкие пирожки».
Все в поместье были заняты подготовкой банкета для Гу Цзиньюй, поэтому завтрак был куплен Яо Ши по дороге, в очень известном столичном магазине.
«Входи». Гу Цзяо пригласила Яо Ши во внешний двор.
Сяо Люлань тоже уже не спал и набирал воду в колодце.
Яо Ши и Сяо Люлань встречались несколько раз еще в деревне, и отличие от маркиза Гу, который был слишком привередлив, Яо Ши была очень довольна своим зятем.
Он был красавцем.
Но это было не главное.
Он также был хорошим учеником и прилежно работал.
Изначально Яо Ши беспокоилась об их отношениях, поскольку они не завершили свой брак. Однако, понаблюдав за ними несколько раз, она обнаружила, что они неплохо ладят друг с другом, но, возможно, они просто еще сами не уразумели этого.
«Госпожа Гу», - Сяо Люлань вежливо поприветствовал Яо Ши.
Гу Цзяо называла Яо Ши Госпожой Гу, и Сяо Люлань делал то же самое.
Яо Ши не возражала против такого обращения и с радостью передала коробку с едой Сяо Люланю.
Гу Цзяо хотела пойти на кухню, чтобы сварить кашу для семьи, но Яо Ши остановила ее.
Обычно последняя позволяла ей все делать дома самой, но сегодня был день рождения ее и Гу Яня, поэтому она не хотела позволять ей сегодня ничего делать.
Яо Ши была знакома с работой на кухне, поскольку время от времени готовила в горном поместье некоторые закуски. Сначала она сварила просяную кашу, а затем приступила к приготовлению следующих двух блюд.
Старшую служанку Фан послали купить овощи, Яо Ши составила и передала ей список того, чего и сколько нужно купить.
Яо Ши впервые праздновала день рождения своей дочери. Она долго готовилась к нему, отрабатывая блюда снова и снова.
Яо Ши была очень любима в семье Гу Цзяо. Ее закуски покорили даже эксцентричную старушку, поэтому все были очень рады, что она пришла.
Гу Янь, которому нечем было заняться после завтрака, побежал собирать кукурузные початки, но ему помешал маленький Цзин Кун.
Последний взял у него из рук кукурузные початки и поднял свою маленькую руку в останавливающем жесте, торжественно сказав: «Сегодня также и твой день рождения, так что тебе не нужно ничего делать!»
И я также сегодня не буду с тобой ссориться, так и быть отпущу тебя на один день!
Яо Ши приготовила большой стол вкусной еды, позаботившись не только о вкусах Гу Цзяо и Гу Яня, но и об остальных.
Гу Сяошунь смотрел на овощные и мясные блюда, которых было так много, что еле помещались на столе, и был так потрясен, что едва мог говорить!
Неужели сегодня Новый год?
Почему сегодня здесь так много вкусных блюд?
«Тушеные соевые бобы со свиными копытцами!» Рот Гу Сяошуня наполнился слюной, это было его любимое блюдо. Свиные копытца были блестящими и жирными, а кожа на них была упругой, когда их тыкали палочками для еды. Гу Сяошунь чувствовал, что сейчас умрет от счастья.
Сначала свиные копытца мариновали в соевом соусе и специях, а затем тушили в горшке. Блюдо поэтому получалось густое и клейкое, и просто таяло во рту.
Сейчас Сяо Люлань больше всего предпочитал рыбные блюда, поэтому Яо Ши приготовила вкусный суп из карася.
Что касается старушки, то она всегда любила сладкие закуски, поэтому Яо Ши приготовила несколько лепешек из клейкого риса с коричневым сахаром, но количество сахара было уменьшено в половину.
Для маленького Цзин Куна также было приготовлено вегетарианское мясное угощение, которое Яо Ши не забыла положить в его маленькую изящную мисочку.
Она расспросила Гу Яня обо всем этом, и все рассказанное им она приняла близко к сердцу, учла и тщательно подготовилась.
Именно поэтому Яо Ши нравилась всем присутствующим. Она всегда была внимательна и предупредительна, молча заботясь о людях в этой семье.
В дополнение к этим блюдам Яо Ши также приготовила по миске лапши долголетия* для брата и сестры.
В лапше долголетия не было никаких дополнительных ингредиентов, только несколько измельченных зеленых луковиц и несколько капель кунжутного масла.
Но Гу Цзяо показалось, что эта миска лапши долголетия была лучше других, с неописуемым ароматом, который согревал сердце, а кончик носа щипало от прилива чувств.
Она никак не могла понять, было ли это ее собственные чувства или чувства Гу Яня.
После еды собравшиеся стали дарить Гу Цзяо и Гу Яню подарки.
Первым это сделал маленький Цзин Кун, самый молодой и самый нетерпеливый.
Он дал Гу Цзяо и Гу Яню по маленькому домику, которые сам сделал из глины, а после того, как сделал, тайно просил своего плохого шурина помочь ему обжечь их на огне в печке.
На самом деле, он вспомнил, что домики, которые он сделал, были немного не такой формы, но по какой-то причине они деформировались после обжига.
А правда была в том, что то, как он их сделал, было настолько уродливо, что Сяо Люлань не выдержал и тайно исправил их, чтобы они выглядели немного лучше!
Двери маленьких глиняных домиков можно было открыть, а внутри стояли маленькие деревянные фигурки, которые Гу Сяошунь помогал вырезать.
В глиняном домике Гу Яня жила фигурка Гу Яня, а в домике Гу Цзяо предположительно должна была жить фигурка Гу Цзяо.
Однако, когда Гу Янь открыл маленькую дверь глиняного домика Гу Цзяо, он был мгновенно ошарашен увиденным: «Почему ты в доме моей сестры?»
Маленький Цзин Кун: О, меня обнаружили!
Так и есть. Хитрый монах Цзин Кун тайком попросил Гу Сяошуня сделать еще одну маленькую деревянную фигурку себя самого, а потом незаметно подложил ее в глиняный домик Цзяо Цзяо!
Чтобы он мог быть с Цзяо Цзяо каждый день!
Гу Янь был недоволен этим и попросил маленького Цзин Куна переехать из домика Гу Цзяо.
Маленький Цзин Кун отказался переезжать.
Он даже строго сказал: «Это подарок Цзяо Цзяо, ты не можешь уничтожать вещи Цзяо Цзяо!»
Хорошо, я не буду его уничтожать, тогда я тоже перееду!
В итоге, три маленькие деревянные фигурки Гу Цзяо, Гу Яня и маленького Цзин Куна жили в маленьком глиняном домике Гу Цзяо, а глиняный домик Гу Янь остался пустым ...
Гу Сяошунь подарил близнецам вырезанные из дерева буддийские сутры, которые сделал сам.
В обмен на помощь в вырезании маленьких деревянных фигурок, маленький Цзин Кун, порывшись в сундуке, нашел свои буддийские одежды и буддийские молитвенные четки, облачившись во все это, он достал деревянную рыбу** и благоговейно совершил пуджу*** для сутр.
Таким образом, можно сказать, что эти вырезанные из дерева буддийские сутры были благословлены в ходе ритуала!
Гу Цзяо повертела вырезанную из дерева буддийскую сутру в руках, чувствуя себя совершенно непостижимо.
Гу Сяошунь был не самым хлопотным ребенком в семье, и из-за этого семья легко пренебрегала им.
Гу Цзяо даже не подозревала, что всего за несколько месяцев учебы он знал так много иероглифов, и многие из них были редко встречающимися.
«Ты можешь прочитать их все?» - спросила Гу Цзяо.
«Ну, да», - Гу Сяошунь кивнул головой.
Его шурин как-то сказал ему, что если он не будет знать, как их произносить, то не будет знать, что ответить, когда кто-нибудь в будущем придет спросить его, что он вырезал.
Поэтому, хотя это было трудно, он очень старался запомнить не только написание иероглифов, но и их произношение и значение.
Гу Сяошунь увидел задумчивое лицо Гу Цзяо, почесал голову и сказал: «Старшая сестра, тебе это не нравится?»
Гу Цзяо подняла глаза и улыбнулась: «Мне это очень нравится».
________________________________________________________________________
Примечание:
* - праздничная лапша или "лапша долголетия" готовилась по случаю дня рождения или свадьбы;
** - деревянная рыба - деревянное било в форме рыбы или безногого краба, на котором отбивается такт при чтении молитв;
*** - пуджа - один из главных обрядов поклонения и почитания в индуизме, объектом поклонения обычно выступает Бог, однако пуджа может быть посвящена живым людям — духовному учителю, свами или родственникам, а также животным или даже неодушевлённым предметам; идея пуджи состоит в прямом, нередко персонифицированном, контакте с божеством с тем, чтобы выразить ему преданность, любовь либо же получить его милость, благословение и расположение.
Перевод: Флоренс
То, что Гу Янь дал Гу Цзяо, было плетеный браслет.
Это была вещь, которую он купил на свои с трудом заработанные деньги.
С того момента, как он отказался переезжать обратно в поместье маркиза, его отец лишил его ежемесячных денег, но Гу Цзяо давала ему карманные деньги каждый месяц. Однако он всегда чувствовал себя немного неловко, покупая подарок Гу Цзяо на серебро, которое она ему давала!
Поэтому он решил зарабатывать деньги самостоятельно!
У тетушки не было никакой работы, он не мог переписывать книги для шурина, и не умел вырезать по дереву для Гу Сяошуня, после долгих раздумий он решил остановиться на маленьком Цзин Куне.
Маленький Цзин Кун получал ежемесячную ренту в 30 таэлей серебра, он был маленьким местным богачом в их доме.
Гу Янь зарабатывал деньги следующим образом ...
Он кормил цыплят маленького Цзин Куна каждый день за пять медных монет!
Он выгуливал цыплят маленького Цзин Куна каждый день за пять медных монет!
Он убирал помет цыплят каждый день за пять медных монет!
Он расхваливал цыплят маленького Цзин Куна каждый день за десять медных монет!
За десять дней он заработал в общей сложности 250 медных монет.
Сначала ему приглянулось украшение для волос в форме цветка из жемчужин, но, к сожалению, у него не было достаточного количества медяков, чтобы купить его, поэтому он отступил от него и купил плетеный браслет с нанизанным нефритом.
Любой камень в его бывшем доме стоил больше, чем этот нефритовый камень, но ни на один из них он не заработал сам.
Гу Цзяо надела плетеный браслет. Он выглядел просто прекрасно.
Естественно, Гу Цзяо также приготовила подарок для Гу Яня, но он не стал открывать его на людях, а позже, вернувшись в свою комнату, он тайно открыл его в одиночестве!
Это заставило маленького Цзин Куна почувствовать, как кошки скребутся на душе. Он очень хотел узнать, какой подарок Цзяо Цзяо подарила Гу Яню!
«Тетушка, где твой подарок?» - спросил Гу Янь.
«У меня его нет!» - старушка отвернулась.
Гу Янь хмыкнул: «Я ясно видел, как ты что-то тайно делала что-то каждый день!»
Гу Цзяо посмотрела на старушку.
Последняя с неохотным выражением лица достала кошелек, положила его на стол, подняла оба глаза к небу, не обращая внимания на присутствующих: «У меня плохо получилось!»
Гу Цзяо подняла кошелек.
Маленький Цзин Кун подошел посмотреть и удивленно сказал: «Ого! Тетушка! Ты смогла вышить уток!»
Каких еще уток?
Это не просто утки, а утки-мандаринки*!
Одна из них - твоя сестра! Другая - твой шурин! И пара маленьких утиных яиц ...... Нет, я имела в виду яйца утки-мандаринки!
Только посмотрите, как этот вонючий маленький монах увел весь смысл в сторону!
Старушке раньше не приходилось вышивать ничего подобного.
Тот факт, что ее вышитые уточки-мандаринки были хоть немного похожи на уток, было результатом того, что она тайно вышивала множество кошельков.
Старый кошелек Гу Цзяо и правда уже износился, и его следовало заменить на новый.
Старушка делала вид, что смотрит в окно, однако краем глаза следила за ее реакцией.
Гу Цзяо слегка улыбнулась и сказала: «Спасибо, тетушка».
Кошелек, сделанный старушкой, не был красивым, но он был очень практичным, с несколькими отделениями для серебряных монет разного номинала, кусочков серебра, медных монет и других мелких предметов. Кроме того, в нем было специальное секретное отделение.
Как она смогла додуматься до таких деталей?
Это показывало, как сильно старушка любила Гу Цзяо, а также ее дотошность в работе.
Яо Ши сшила по два комплекта одежды для каждого из двух своих детей.
После приезда в столицу, Гу Цзяо не нужно было ходить в горы рубить дрова, поэтому Яо Ши сшила ей комплект одежды, удобный для работы по дому, и еще один красивый и нарядный комплект, такой же, как у знатных молодых девушек в столице.
В дом также доставили и другие коробки с подарками, приготовленные маркизом Гу и другими братьями из поместья, но ни один из именинников не потрудился открыть их.
Наконец, настала очередь Сяо Люланя вручить свой подарок.
Все с нетерпением ждали этого.
На этот раз это не должны были быть кисть или бумага. На самом деле, вся семья уже примерно догадывалась, что это будет. Скорее всего это будут прописи для изучающих каллиграфию, не так ли?
В этот момент Сяо Люлань достал парчовую шкатулку.
Под нетерпеливыми взглядами всех Гу Цзяо открыла крышку шкатулки.
В результате там оказалась целая стопка каллиграфических прописей!!!
Гу Цзяо: «...»
Остальные: «...»
Однако это были не обычные каллиграфические прописи с иероглифами. В каждой прописи иероглифы складывались в стихотворение.
Гу Цзяо почувствовала, что стихи были написаны очень хорошо, хотя она и не могла понять, что они означают.
Она терпеливо перелистывала каждую каллиграфическую пропись, а Сяо Люлань, который не ожидал, что она будет делать это на публике, выглядел необъяснимо взволнованным.
Когда Гу Цзяо дошла до последней прописи, она была приятно удивлена, обнаружив, что шкатулка была сделана специально для этого предмета, а на ее дне лежала шпилька из белого нефрита с цветком магнолии.
Что?
Глаза Гу Цзяо стали круглыми.
Неужели этот невежественный и прямолинейно мыслящий парень, наконец-то, догадался подарить ей шпильку?
Гу Цзяо не знала, что эта шпилька также называлась шпилькой-зрелости. В государстве Чжао девушка достигала зрелости в 15 лет и была готова для замужества. В этот день старейшины семьи дарили девушке шпильку и совершали обряд инициации**, означающий, что она достигла возраста зрелости и была готова к замужеству.
Естественно, если девушка выходила замуж до достижения пятнадцатилетнего возраста, то в день свадьбы она дополнительно проходила и обряд инициации, что также означало, что она достигла возраста зрелости.
Когда Гу Цзяо выходила замуж, обряд инициации не проводился. Семья Гу не стала бы делать такое ради глупой девчонки, но Сяо Люлань всегда помнил об этом.
Когда Яо Ши увидела шпильку, которую зять подарил ее дочери, она сразу же поняла, в чем дело. Изначально она думала, что у ее дочери уже был обряд инициации, поэтому она отнеслась к сегодняшнему дню как к обычному дню рождения.
Ее зять был действительно заботлив.
Гу Цзяо также, наконец-то, поняла, почему этот парень не дарил ей шпильку раньше. Оказалось, что в то время шпилька была неуместным подарком.
Поскольку она не могла пользоваться шпилькой без обряда инициации!
Глаза Яо Ши внезапно покраснели, и она сказала: «Цзяо Цзяо, позволь мне уложить твои волосы».
Яо Ши и старушка собрали волосы Гу Цзяо в пучок, вставили шпильку, и Гу Цзяо на глазах у всех завершила обряд инициации.
Полумесяц медленно проявился на небе.
С шумных улиц доносился стук лошадиных копыт.
Гу Чанцин подстегнул коня и направился к тихому маленькому переулку. Он сошел с коня и повел его легким шагом.
Неосознанно он подошел к знакомому дому.
Ворота были приоткрыты, и изнутри время от времени доносились звуки женского и детского смеха, сопровождаемые голосами молодежи, - в воздухе витала счастливая атмосфера.
Гу Чанцин на мгновение задержался у ворот, но в итоге не вошел, а повернулся, чтобы сесть на своего коня.
Вдруг из приоткрытых ворот протиснулось тельце маленького Цзин Куна: «Старший брат! Это ты?»
Гу Чанцин повернулся, посмотрел на него и ответил: «... Это я».
«Цзин Кун, кто там?» Яо Ши открыла слегка приоткрытые ворота, и когда она увидела Гу Чанцина за ними, ее улыбка застыла.
Гу Чанцин тоже удивился, увидев здесь Яо Ши, и еще больше удивился, увидев ее открытую улыбку, которая, однако быстро застыла на ее лице.
Он никогда не думал, что всегда унылая Яо Ши может быть так счастлива, что будет улыбаться, как ребенок.
«Ты ...» Яо Ши хотел что-то сказать, но потом замолчала.
Маленький Цзин Кун посмотрел на Гу Чанцина, затем на Яо Ши и спросил: «Благодетельница Яо, вы знакомы?»
«Благодетельница?» Люди обычно не используют такое обращение, Гу Чанцин странно посмотрел на малыша: «Ты монах?»
Маленький Цзин Кун серьезным тоном объяснил: «Я был монахом до того, как спустился с горы! Но сейчас уже нет! Благодетельница Яо поклонялась в нашем храме! Я часто видел ее! Я очень хорошо ее знаю! Старший брат, ты тоже приехал на день рождения Цзяо Цзяо?»
Когда Маленький Цзин Кун говорил о ней с позиции родного человека, но Гу Чанцин воспринял его слова так, что Яо Ши и семья маленького монаха просто старые друзья из прошлого.
То, что он и эта мачеха были знакомы с одним и тем же маленьким другом, было совершенно случайно.
Гу Чанцин сказал с серьезным лицом: «Нет, я просто проходил мимо. Ты любишь птиц?»
Маленький Цзин Кун склонил голову и на мгновение задумался, прежде чем ответить: «Люблю!»
Гу Чанцин протянул ему покрытую тканью клетку для птиц, висевшую на седле: «Держи».
Сказав это, он сел на коня и поехал прочь, не оглядываясь.
Маленький Цзин Кун посмотрел ему в спину и помахал своей маленькой ручкой: «Спасибо, старший брат!»
______________________________________________________
Примечание:
* - утки-мандаринки означают любовь, романтику, преданность, привязанность и верность партнеру, пара уточек символизирует нерушимый семейный союз двух любящих сердец;
** - обряд инициации - историческое название обряда совершеннолетия для девушки, достигшей 15-летия.
Перевод: Флоренс

Комментарии

Загрузка...