─ Это… ─ растерянно протянул Цзян Цзинчэн, услышав слова Линь Фэншо. ─ Неужто я должен понимать это двояко?
И впрямь, он никак не мог взять в толк – хвалит ли его старик или насмехается!
─ Речь об эссе, которое написал твой сын! ─ отрезал Линь Фэншо.
─ Эссе?─
Услышав это, Цзян Цзинчэн даже испытал некоторое облегчение.
Сперва-то он думал, что наставник пришел расторгнуть ученический договор, но теперь всё выглядело иначе.
Собравшись с мыслями, Цзян Цзинчэн вновь взглянул на Линь Фэншо и, сложив руки, осведомился: ─ Осмелюсь спросить, что за сочинение имеет в виду уважаемый учитель?
─ О… ─ Линь Фэншо снова покосился на Цзян Сяобая и неторопливо пояснил: ─ То самое, что вчера вечером этот проказник велел доставить старику!
─ Разве ты не в курсе?
Такие слова застали Цзян Цзинчэна врасплох. О таковом он действительно не ведал.
Более того, в следующий момент он едва не рассмеялся в голос, но вовремя сдержался и, кашлянув, проговорил: ─ Учитель Линь, вам ведь известна репутация моего оболтуса.
─ Какой он из себя, знает вся столица!
─ А уж сочинения…─
Тут Цзян Цзинчэн покачал головой: ─ Прошу прощения за прямоту, но откуда ему писать какие-то трактаты? Недоразумение какое-то, право слово!─
Стоило генералу умолкнуть,
как сидевшая неподалеку Ли Чживэй, хоть и снедаемая собственным любопытством насчет вчерашнего творения Цзян Сяобая, сочла за благо промолчать – подливать масла в огонь при столь скверном настроении наставника ей не улыбалось.
Она мягко произнесла: ─ Учитель, мой соученик только вчера приобщился к знаниям, и его естественное желание проявить себя вполне простительно.
─ Если в его работе есть изъяны, вам… не стоит судить его слишком строго.─
─ Верно! ─ подхватил Ли Бинчжан, поспешив поддержать линию будущих родственников. ─ Молодежь есть молодежь: кровь горячая, спешка берет верх, ничего страшного в этом нет.
─ Тем более что он поступил в ученики только вчера! Не лучше ли… дать ему еще один шанс?─
Цзян Сяобай так или иначе должен был породниться с семейством Ли.
Раз так, канцлер был обязан замолвить за зятя словечко.
Однако на все увещевания Линь Фэншо лишь покачал головой: ─ Вы все неверно истолковали мои слова.
─ Старик пришел сюда вовсе не потому, что этот малец написал чушь.
─ А потому что…─
На этих словах лицо обычно сурового Линь Фэншо сделалось необычайно серьезным, и он в упор посмотрел на Цзян Сяобая: ─ Этот мерзавец написал слишком хорошо!─
─ Чего?!─
Стоило этой фразе сорваться с уст старика,
как в зале воцарилось всеобщее оцепенение.
Остолбенел Цзян Цзинчэн.
Остолбенела Шэнь Юнь.
Остолбенел Ли Бинчжан.
Даже в чистых глазах Ли Чживэй промелькнуло мгновенное неверие.
Написал… слишком хорошо?
Выражения лиц присутствующих в ту секунду стоили целой картины.
Особенно у Ли Бинчжана.
Вчера принес клятву, прошлой ночью сочинил трактат?
И что еще более дико – сочинение оказалось настолько блестящим, что Линь Фэншо примчался лично?
Это звучало за гранью реальности!
Не выдержав, Ли Бинчжан выпалил: ─ Раз дело обстоит так… отчего же вы, учитель, выглядели столь разгневанным?─
─ Почему?─
Линь Фэншо злобно зыркнул на Цзян Сяобая: ─ Да потому, чёрт побери, что этот негодяй прислал мне лишь половину! Каково оно, а?
─ Вот я и явился сегодня собственной персоной, чтобы истребовать вторую половину!─
Зал снова погрузился в абсолютную тишину.
А мгновение спустя…
─ Пф-ф…─
Тихий смешок нарушил молчание.
Повернув головы, все увидели, что Цзян Сяобай стоит со слегка подрагивающими плечами – сдержать хохот ему явно не удалось.
Цзян Цзинчэн переводил взгляд с покатывающегося со смеху сына на Линь Фэншо, и ощущения у него были самые странные.
Наконец он совладал с собой и выдавил: ─ Учитель Линь… вы ведь шутите, верно?─
─ Шучу?─
Линь Фэншо помрачнел еще сильнее и процедил, глядя на отца семейства: ─ Похоже, ты совсем не знаешь собственного сына!─
─ Отнюдь не «не знаю»! ─ с ходу отпарировал Цзян Цзинчэн. ─ Как раз потому, что знаю слишком хорошо, я и уверен: здесь какая-то ошибка!
─ Каков этот парень с пеленок, разве мне не ведомо?
─ Скажи вы, что он выводит вас из себя, я бы поверил.
─ Заяви вы, что он учинил пакость, и в это б поверю.
─ Но утверждать, будто он за ночь накатал текст, заставивший вас лично тащиться к нам за продолжением…─
Цзян Цзинчэн перекосил рот: ─ Как в такое поверить?!─
Шэнь Юнь при этих словах согласно кивнула.
Будучи матерью, она, по идее, должна была выгораживать чадо.
Но проблема заключалась в том, что ситуация действительно выглядела абсурдной.
В конце концов, она ведь нанимала ему учителей.
И каков был итог?
Все те домашние наставники сбегали от Цзян Сяобая в полном составе!
И вдруг человеку, который с младых ногтей шарахался от книг, приписывают не только способность писать трактаты, но еще и признание самого Линь Фэншо…
Кто в здравом уме этому поверит?
Пока собравшиеся переглядывались с недоумением, Цзян Сяобай наконец тяжело вздохнул и заговорил.
─ Отец, этот текст действительно написан мной прошлой ночью и… отправлен в усадьбу Линь по моим же людям.─
─ Тц…─
Глава рода непроизвольно скривился: ─ Ты?─
─ Эх.─
Цзян Сяобай беззлобно развел руками: ─ Наш род испокон веков служил в армии, и к наукам мы относились, мягко говоря, прохладно.
─ К тому же вы… терпеть не можете людей пишущих.
─ Стал бы я с малых лет выказывать любовь к учебе и какие-то таланты, разве вы… обрадовались бы?─
Выдержав паузу, Цзян Сяобай продолжил с убийственной серьезностью: ─ Именно поэтому все эти годы мне приходилось притворяться и не высовываться.
─ Но сейчас настала пора, и играть в дурачка больше не хочется!─
С этими словами он слегка вскинул голову и победно усмехнулся: ─ Хватит скрываться, я заявляю прямо: я невероятно силен!─
Фраза повисла в воздухе.
Зал погрузился в тишину.
Цзян Цзинчэн онемел.
Внезапно до него дошло: если рассуждать в ключе, предложенном сыном, то… многое действительно вставало на свои места.
В конце концов, он боготворил меч и верил, что настоящий мужчина должен стоять насмерть с оружием в руках!
И больше всего на свете презирал книжных червей!
Прояви Цзян Сяобай хоть малейшую склонность к словесности в детстве, какой была бы реакция отца?
Избил бы хворостиной до полусмерти, не раздумывая!
Лицо генерала окаменело от этой мысли, брови сошлись на переносице, и он тяжело вздохнул.
Шэнь Юнь тоже замерла, испытывая противоречивые чувства.
Неужто…─
Все эти годы Цзян Сяобай действительно притворялся глупее, чем есть?
Среди зловещей тишины Ли Бинчжан нервно сглотнул, перевел взгляд на Линь Фэншо и выдавил: ─ Учитель, о чем же все-таки говорилось в этом эссе…
─ Нельзя ли… и мне взглянуть?─

Комментарии

Загрузка...