Маленькая принцесса Ли Сяосюэ вела себя совершенно невыносимо, капризничая и придираясь на пустом месте. Если бы не Дева-Меч Сянцзы, чья кротость, изящество и благородные манеры вызывали искреннее уважение, Гу Цинге и слова бы не проронил в ответ.
Маленькая принцесса Ли Сяосюэ вела себя совершенно невыносимо, капризничая и придираясь на пустом месте. Если бы не Дева-Меч Сянцзы, чья кротость, изящество и благородные манеры вызывали искреннее уважение, Гу Цинге и слова бы не проронил в ответ.
Вместо того чтобы тратить драгоценное время на бессмысленные препирательства с этой взбалмошной девчонкой, он бы лучше поскорее закончил со всеми делами и вернулся к любимой жене — играть и целовать её нежные губы.
Вместо того чтобы тратить драгоценное время на бессмысленные препирательства с этой взбалмошной девчонкой, он бы лучше поскорее закончил со всеми делами и вернулся к любимой жене — играть и целовать её нежные губы.
— Без меня вы бы с этой черепахой ни за что не сладили, — спокойно заметил Гу Цинге.
— Без меня вы бы с этой черепахой ни за что не сладили, — спокойно заметил Гу Цинге.
— А тебя никто и не просил вмешиваться! — вскинулась Ли Сяосюэ, её голос так и звенел от возмущения. — Сам припёрся и всё испортил! Сестра Сянцзы без труда увернулась бы от удара этой паршивой рептилии! Твоя помощь тут даром никому не сдалась!
— А тебя никто и не просил вмешиваться! — вскинулась Ли Сяосюэ, её голос так и звенел от возмущения. — Сам припёрся и всё испортил! Сестра Сянцзы без труда увернулась бы от удара этой паршивой рептилии! Твоя помощь тут даром никому не сдалась!
Капризные упрёки так и сыпались из уст принцессы — казалось, глумление над Гу Цинге доставляло ей физическое удовольствие. Видя её вздорное поведение, Дева-Меч Сянцзы лишь слегка нахмурила изящные брови и бросила на юношу виноватый, полный извинения взгляд.
Капризные упрёки так и сыпались из уст принцессы — казалось, глумление над Гу Цинге доставляло ей физическое удовольствие. Видя её вздорное поведение, Дева-Меч Сянцзы лишь слегка нахмурила изящные брови и бросила на юношу виноватый, полный извинения взгляд.
— О как? Неужели? — Гу Цинге насмешливо приподнял бровь.
— О как? Неужели? — Гу Цинге насмешливо приподнял бровь.
Как сторонний наблюдатель, он прекрасно видел картину боя: Сянцзы никак не ожидала, что ледяная мистическая черепаха сумеет вырваться из путов, и тот сокрушительный выпад она бы точно пропустила. Конечно, будь её тело прочным, словно защитный духовный артефакт, челюсти монстра не причинили бы ей вреда. Но разве обычный человек способен на такое?
Как сторонний наблюдатель, он прекрасно видел картину боя: Сянцзы никак не ожидала, что ледяная мистическая черепаха сумеет вырваться из путов, и тот сокрушительный выпад она бы точно пропустила. Конечно, будь её тело прочным, словно защитный духовный артефакт, челюсти монстра не причинили бы ей вреда. Но разве обычный человек способен на такое?
— Да ты только глянь на себя! Всего лишь второй уровень Царства Концентрации Ци, — с глубоким презрением фыркнула принцесса. — Не сочти за грубость, но у меня даже самые никчёмные стражники достигли третьего!
— Да ты только глянь на себя! Всего лишь второй уровень Царства Концентрации Ци, — с глубоким презрением фыркнула принцесса. — Не сочти за грубость, но у меня даже самые никчёмные стражники достигли третьего!
Она кокетливо приподняла стройную ножку в белом шёлковом чулке выше колена. Нежная, безупречно гладкая кожа так и манила взгляд. Словно невзначай, Ли Сяосюэ покачала носком прямо перед лицом Гу Цинге.
Она кокетливо приподняла стройную ножку в белом шёлковом чулке выше колена. Нежная, безупречно гладкая кожа так и манила взгляд. Словно невзначай, Ли Сяосюэ покачала носком прямо перед лицом Гу Цинге.
— Такому ничтожеству, как ты, вообще противопоказано переводить чистый воздух. Но если ты хорошенько извинишься, я так и быть позволю тебе отправиться в императорский дворец. Будешь моим личным слугой — помогать переодеваться.
— Такому ничтожеству, как ты, вообще противопоказано переводить чистый воздух. Но если ты хорошенько извинишься, я так и быть позволю тебе отправиться в императорский дворец. Будешь моим личным слугой — помогать переодеваться.
Гу Цинге недовольно прищурился.
Гу Цинге недовольно прищурился.
— Хм? Слугой?
— Хм? Слугой?
— А ты как думал? Снимать с меня наряды да тереть спинку в купальне — вот твой потолок!
— А ты как думал? Снимать с меня наряды да тереть спинку в купальне — вот твой потолок!
Ли Сяосюэ смерила его оценивающим взглядом и добавила:
Ли Сяосюэ смерила его оценивающим взглядом и добавила:
— Ладно уж, если будешь послушным, я даже разрешу тебе греть мою постель. Но учти: ты обязан беспрекословно выполнять любые мои прихоти!
— Ладно уж, если будешь послушным, я даже разрешу тебе греть мою постель. Но учти: ты обязан беспрекословно выполнять любые мои прихоти!
На её щеках вопреки надменному тону проступил едва заметный румянец, но принцесса тут же вскинула голову, вытягивая точеную, словно у белого лебедя, шею.
На её щеках вопреки надменному тону проступил едва заметный румянец, но принцесса тут же вскинула голову, вытягивая точеную, словно у белого лебедя, шею.
— Хотите сделать меня своим лакеем? Ваше Высочество, для издевательств тоже должны быть границы. Вынужден откланяться, у меня нет ни малейшего интереса к подобному, — сухо отрезал юноша.
— Хотите сделать меня своим лакеем? Ваше Высочество, для издевательств тоже должны быть границы. Вынужден откланяться, у меня нет ни малейшего интереса к подобному, — сухо отрезал юноша.
Представив себе эту кошмарную картину, Гу Цинге мысленно содрогнулся. Его взгляд окончательно похолодел — капризы девчонки переходили все рамки разумного.
Представив себе эту кошмарную картину, Гу Цинге мысленно содрогнулся. Его взгляд окончательно похолодел — капризы девчонки переходили все рамки разумного.
— Что?! Ты действительно смеешь отказывать мне?!
— Что?! Ты действительно смеешь отказывать мне?!
А ведь Ли Сяосюэ уже всерьёз подумывала разогнать надоевших служанок и взять этого смазливого паренька к себе. Чтобы он прислуживал ей во время купания, ухаживал за ней изо дня в день... Величайшая честь, о которой другие могли только грезить! В её жизни ещё никто не осмеливался перечить её воле.
А ведь Ли Сяосюэ уже всерьёз подумывала разогнать надоевших служанок и взять этого смазливого паренька к себе. Чтобы он прислуживал ей во время купания, ухаживал за ней изо дня в день... Величайшая честь, о которой другие могли только грезить! В её жизни ещё никто не осмеливался перечить её воле.
И тут этот безродный наглец смеет говорить ей «нет»!
И тут этот безродный наглец смеет говорить ей «нет»!
Глаза Ли Сяосюэ вспыхнули яростью.
Глаза Ли Сяосюэ вспыхнули яростью.
— Да ты хоть понимаешь, чем тебе грозит этот отказ?!
— Да ты хоть понимаешь, чем тебе грозит этот отказ?!
Гу Цинге промолчал. Говорить с этой вздорной девицей было абсолютно не о чем — она явно спала и видела, как затащит его во дворец ради собственных утех. Из соображений осторожности он так и не назвал своего настоящего имени.
Гу Цинге промолчал. Говорить с этой вздорной девицей было абсолютно не о чем — она явно спала и видела, как затащит его во дворец ради собственных утех. Из соображений осторожности он так и не назвал своего настоящего имени.
Юноша перевёл взгляд на Деву-Меч Сянцзы. Её влажные, сияющие глаза выражали крайнее смущение и неловкость, в них читались искреннее раскаяние и невысказанная мольба о прощении.
Юноша перевёл взгляд на Деву-Меч Сянцзы. Её влажные, сияющие глаза выражали крайнее смущение и неловкость, в них читались искреннее раскаяние и невысказанная мольба о прощении.
Его сердце дрогнуло.
Его сердце дрогнуло.
Вступать в бессмысленный конфликт Гу Цинге не собирался. К тому же Сянцзы действительно оказалась на удивление приятной и благородной девушкой. Контраст между этими двумя спутницами, стоящими бок о бок, просто поражал воображение.
Вступать в бессмысленный конфликт Гу Цинге не собирался. К тому же Сянцзы действительно оказалась на удивление приятной и благородной девушкой. Контраст между этими двумя спутницами, стоящими бок о бок, просто поражал воображение.
Он разочарованно вздохнул, глядя на принцессу. Если подобная капризная и взбалмошная особа когда-нибудь взойдёт на трон, для всей империи это обернётся настоящей катастрофой.
Он разочарованно вздохнул, глядя на принцессу. Если подобная капризная и взбалмошная особа когда-нибудь взойдёт на трон, для всей империи это обернётся настоящей катастрофой.
— Не хотите делиться — не надо. Удачи вам, — бросил Гу Цинге.
— Не хотите делиться — не надо. Удачи вам, — бросил Гу Цинге.
Он небрежно махнул рукой на прощание и стремительно скрылся в густой чаще леса.
Он небрежно махнул рукой на прощание и стремительно скрылся в густой чаще леса.
Мстить или как-то досаждать им юноша не планировал — не тот случай. В худшем случае они просто больше никогда не увидятся. Да и портить отношения окончательно не хотелось, ведь Дева-Меч Сянцзы была столь мила и очаровательна.
Мстить или как-то досаждать им юноша не планировал — не тот случай. В худшем случае они просто больше никогда не увидятся. Да и портить отношения окончательно не хотелось, ведь Дева-Меч Сянцзы была столь мила и очаровательна.
— Постой! Ах ты!.. — только и успела выкрикнуть принцесса вслед уходящему силуэту.
— Постой! Ах ты!.. — только и успела выкрикнуть принцесса вслед уходящему силуэту.
Ли Сяосюэ в бессильной злобе прикусила нижнюю губу. В её глазах заблестели слёзы обиды, смешанные с упрямым гневом.
Ли Сяосюэ в бессильной злобе прикусила нижнюю губу. В её глазах заблестели слёзы обиды, смешанные с упрямым гневом.
— Негодяй! Паршивец! Только попробуй ещё раз попасться мне на глаза — я из тебя всю душу вытрясу!
— Негодяй! Паршивец! Только попробуй ещё раз попасться мне на глаза — я из тебя всю душу вытрясу!
Она едва сдержалась, чтобы не натравить на упрямого юношу преданную стражу.
Она едва сдержалась, чтобы не натравить на упрямого юношу преданную стражу.
Громко топнув обутой в изящную туфельку ножкой, она разразилась яростной тирадой. Столь ледяное безразличие со стороны какого-то мальчишки уязвило её до глубины души.
Громко топнув обутой в изящную туфельку ножкой, она разразилась яростной тирадой. Столь ледяное безразличие со стороны какого-то мальчишки уязвило её до глубины души.
Да кем он себя возомнил?!
Да кем он себя возомнил?!
Она — царственная особа, великая принцесса Великого Тан! А он — безродный бродяга! Как он посмел выказать ей подобное пренебрежение?!
Она — царственная особа, великая принцесса Великого Тан! А он — безродный бродяга! Как он посмел выказать ей подобное пренебрежение?!
Дева-Меч Сянцзы тихо вздохнула, присела на плоский валун у костра и принялась сушить промокшие одежды.
Дева-Меч Сянцзы тихо вздохнула, присела на плоский валун у костра и принялась сушить промокшие одежды.
— Ваше Высочество, вы перегнули палку, — мягко упрекнула она Ли Сяосюэ, покачав головой.
— Ваше Высочество, вы перегнули палку, — мягко упрекнула она Ли Сяосюэ, покачав головой.
Сянцзы задумчиво перевела взгляд с пляшущих языков пламени на массивную тушу поверженной ледяной мистической черепахи.
Сянцзы задумчиво перевела взгляд с пляшущих языков пламени на массивную тушу поверженной ледяной мистической черепахи.
Эта победа целиком и полностью принадлежала ушедшему юноше. Не вмешайся он вовремя, Сянцзы в лучшем случае отделалась бы тяжелейшими увечьями, а в худшем — осталась бы калекой на всю жизнь.
Эта победа целиком и полностью принадлежала ушедшему юноше. Не вмешайся он вовремя, Сянцзы в лучшем случае отделалась бы тяжелейшими увечьями, а в худшем — осталась бы калекой на всю жизнь.
Принцесса лишь капризно надула губы.
Принцесса лишь капризно надула губы.
— Ну вот ещё! Сестрица Сянцзы, теперь и ты против меня? Тот грубиян надо мной измывался, а теперь ещё и ты читаешь нотации! Настоящий заговор!
— Ну вот ещё! Сестрица Сянцзы, теперь и ты против меня? Тот грубиян надо мной измывался, а теперь ещё и ты читаешь нотации! Настоящий заговор!
Ворча под нос, Ли Сяосюэ подошла ближе и сердито опустилась на землю рядом с подругой, поджав стройные ножки в белых чулках.
Ворча под нос, Ли Сяосюэ подошла ближе и сердито опустилась на землю рядом с подругой, поджав стройные ножки в белых чулках.
Сянцзы грациозным жестом убрала прилипшую ко лбу влажную прядь волос за ухо. Её голос прозвучал удивительно нежно и ласково:
Сянцзы грациозным жестом убрала прилипшую ко лбу влажную прядь волос за ухо. Её голос прозвучал удивительно нежно и ласково:
— Но он ведь действительно спас нас. Ваше Высочество, вы обошлись с ним слишком сурово. Что, если сгоряча он совершит какую-нибудь глупость? Его уровень развития слишком слаб... — Сянцзы взволнованно прикусила губу.
— Но он ведь действительно спас нас. Ваше Высочество, вы обошлись с ним слишком сурово. Что, если сгоряча он совершит какую-нибудь глупость? Его уровень развития слишком слаб... — Сянцзы взволнованно прикусила губу.
Её беспокойство имело под собой почву. Юноша находился всего лишь на второй ступени Царства Концентрации Ци. Если слова принцессы ранили его гордость и он решит доказать свою силу, то диковинное скрытое оружие вряд ли убережёт его от смертельной опасности.
Её беспокойство имело под собой почву. Юноша находился всего лишь на второй ступени Царства Концентрации Ци. Если слова принцессы ранили его гордость и он решит доказать свою силу, то диковинное скрытое оружие вряд ли убережёт его от смертельной опасности.
Ли Сяосюэ лишь злобно зыркнула в сторону чащи, где скрылся их спаситель.
Ли Сяосюэ лишь злобно зыркнула в сторону чащи, где скрылся их спаситель.
— Туда ему и дорога! Подумаешь, великая важность — какая-то хитрая игрушка в руках! Вернусь во дворец, попрошу отца-императора изготовить сотню таких штук! Нет, целую тысячу!
— Туда ему и дорога! Подумаешь, великая важность — какая-то хитрая игрушка в руках! Вернусь во дворец, попрошу отца-императора изготовить сотню таких штук! Нет, целую тысячу!
Она недовольно протянула ладони к огню. Подумаешь, какая-то черепаха — велика беда.
Она недовольно протянула ладони к огню. Подумаешь, какая-то черепаха — велика беда.
— Он просто влез не в своё дело. Мы бы и сами прекрасно справились, и спасать тебя, сестрица Сянцзы, вовсе не требовалось.
— Он просто влез не в своё дело. Мы бы и сами прекрасно справились, и спасать тебя, сестрица Сянцзы, вовсе не требовалось.
Больше всего Ли Сяосюэ уязвляло то, как этот парень к ней отнёсся. С Сянцзы он разговаривал мягко и вежливо, а на неё смотрел с нескрываемым пренебрежением! Избалованная принцесса закипала от злости всё сильнее.
Больше всего Ли Сяосюэ уязвляло то, как этот парень к ней отнёсся. С Сянцзы он разговаривал мягко и вежливо, а на неё смотрел с нескрываемым пренебрежением! Избалованная принцесса закипала от злости всё сильнее.
Стоявшие поодаль стражники лишь тяжело вздыхали. Похоже, во всей округе одна лишь изнеженная девчонка так и не осознала, на краю какой пропасти они только что находились.
Стоявшие поодаль стражники лишь тяжело вздыхали. Похоже, во всей округе одна лишь изнеженная девчонка так и не осознала, на краю какой пропасти они только что находились.
Дева-Меч Сянцзы прикусила нижнюю губу так сильно, что та побелела. Несколько влажных прядей небрежно упали на её бледный лоб.
Дева-Меч Сянцзы прикусила нижнюю губу так сильно, что та побелела. Несколько влажных прядей небрежно упали на её бледный лоб.
Смахнув их лёгким движением, она тихо, но твёрдо произнесла:
Смахнув их лёгким движением, она тихо, но твёрдо произнесла:
— И всё же... он спас мне жизнь.
— И всё же... он спас мне жизнь.
— Сестрица Сянцзы, ну почему ты его защищаешь?! Он же невыносимый грубиян!
— Сестрица Сянцзы, ну почему ты его защищаешь?! Он же невыносимый грубиян!
Заметив серьёзный тон подруги, Ли Сяосюэ смутилась и, чтобы поскорее перевести тему, выпалала первое, что пришло в голову:
Заметив серьёзный тон подруги, Ли Сяосюэ смутилась и, чтобы поскорее перевести тему, выпалала первое, что пришло в голову:
— А ещё он бесстыдно пялился на твои бёдра! И на мои ножки тоже глазел!
— А ещё он бесстыдно пялился на твои бёдра! И на мои ножки тоже глазел!
— Что? Неужели? — изумилась Дева-Меч Сянцзы, растерянно моргнув.
— Что? Неужели? — изумилась Дева-Меч Сянцзы, растерянно моргнув.
Неужели этот скромный с виду юноша действительно разглядывал её открытые ноги? Она с сомнением посмотрела на раскрасневшуюся принцессу — Гу Цинге вовсе не казался похотливым развратником. «Может, у меня просто слишком полные бёдра?» — промелькнула робкая мысль.
Неужели этот скромный с виду юноша действительно разглядывал её открытые ноги? Она с сомнением посмотрела на раскрасневшуюся принцессу — Гу Цинге вовсе не казался похотливым развратником. «Может, у меня просто слишком полные бёдра?» — промелькнула робкая мысль.
Заметив, с каким заговорщическим и серьёзным видом кивает Ли Сяосюэ, Сянцзы невольно засомневалась. Она опустила взгляд на собственные ноги. Да нет, вовсе не толстые. Округлые, изящные, безупречно гладкие и упругие.
Заметив, с каким заговорщическим и серьёзным видом кивает Ли Сяосюэ, Сянцзы невольно засомневалась. Она опустила взгляд на собственные ноги. Да нет, вовсе не толстые. Округлые, изящные, безупречно гладкие и упругие.
Разве мужчинам не нравится именно такая форма? Если дело было не в изъянах, то... неужели она ему приглянулась, и он просто не мог оторвать взгляд?
Разве мужчинам не нравится именно такая форма? Если дело было не в изъянах, то... неужели она ему приглянулась, и он просто не мог оторвать взгляд?
«Неужели они и правда настолько хороши?»
«Неужели они и правда настолько хороши?»
Сянцзы посмотрела на свои открытые бёдра под пластинами изящного белого полудоспеха. Плотно облегающие белые чулки из мягкой, матовой кожи выгодно подчеркивали соблазнительные изгибы тела, делая ноги визуально длиннее и изящнее. Что греха таить, смотрелось это действительно волнующе.
Сянцзы посмотрела на свои открытые бёдра под пластинами изящного белого полудоспеха. Плотно облегающие белые чулки из мягкой, матовой кожи выгодно подчеркивали соблазнительные изгибы тела, делая ноги визуально длиннее и изящнее. Что греха таить, смотрелось это действительно волнующе.
Сянцзы робко протянула ладонь и едва прикоснулась пальцами к собственному бедру. Тёплая волна смущения мгновенно поднялась от кончиков пальцев к самому сердцу, заставив сладко затрепетать душу.
Сянцзы робко протянула ладонь и едва прикоснулась пальцами к собственному бедру. Тёплая волна смущения мгновенно поднялась от кончиков пальцев к самому сердцу, заставив сладко затрепетать душу.
«Что я делаю?.. Это же просто безумие»
«Что я делаю?.. Это же просто безумие»
Она поспешно отдёрнула руку, сама не понимая, какой бес попутал её поддаться этому секундному порыву. Щёки девушки залил густой девичий румянец. Сянцзы устремила задумчивый взгляд на тёмную стену леса, где скрылся юноша.
Она поспешно отдёрнула руку, сама не понимая, какой бес попутал её поддаться этому секундному порыву. Щёки девушки залил густой девичий румянец. Сянцзы устремила задумчивый взгляд на тёмную стену леса, где скрылся юноша.
Судя по всему, он направился в самую глубь диких земель.
Судя по всему, он направился в самую глубь диких земель.
Зачем ему туда? Неужели злые слова принцессы действительно толкнули его на безрассудство, и он ищет собственной гибели?
Зачем ему туда? Неужели злые слова принцессы действительно толкнули его на безрассудство, и он ищет собственной гибели?
Подперев ладонью порозовевшую щеку, Дева-Меч Сянцзы обречённо вздохнула. Мысли её улетали всё дальше и дальше от тлеющего костра.
Подперев ладонью порозовевшую щеку, Дева-Меч Сянцзы обречённо вздохнула. Мысли её улетали всё дальше и дальше от тлеющего костра.
«И с чего вдруг я так переживаю о нём? Мы ведь едва знакомы... Он всего лишь случайный путник, встреченный на дороге судьбы»
«И с чего вдруг я так переживаю о нём? Мы ведь едва знакомы... Он всего лишь случайный путник, встреченный на дороге судьбы»

Комментарии

Загрузка...