Под невидимым, сокрушительным давлением Цинь Ваньэр в теле Яорао хрустнули и сломались еще несколько костей. Владычица Зала безвольно распласталась по земле, словно лишенная скелета груда мягкой, податливой плоти. Случись Гу Цинге сейчас овладеть ею, она бы даже не смогла пошевелиться от жуткой боли.
Под невидимым, сокрушительным давлением Цинь Ваньэр в теле Яорао хрустнули и сломались еще несколько костей. Владычица Зала безвольно распласталась по земле, словно лишенная скелета груда мягкой, податливой плоти. Случись Гу Цинге сейчас овладеть ею, она бы даже не смогла пошевелиться от жуткой боли.
Шум проливного дождя и раскаты грома не могли заглушить этот сухой, леденящий душу хруст.
Шум проливного дождя и раскаты грома не могли заглушить этот сухой, леденящий душу хруст.
Взгляд Цинь Ваньэр оставался абсолютно равнодушным. Она ледяным взором смерила Яорао и процедила сквозь зубы:
Взгляд Цинь Ваньэр оставался абсолютно равнодушным. Она ледяным взором смерила Яорао и процедила сквозь зубы:
— Ты посмела позариться на моего мужчину? Жить надоело?
— Ты посмела позариться на моего мужчину? Жить надоело?
Еще один безмолвный приказ — и кости в обеих точеных ножках Яорао с треском переломились. Лишившись опоры, она окончательно рухнула в грязь, из последних сил пытаясь удержать ускользающее сознание.
Еще один безмолвный приказ — и кости в обеих точеных ножках Яорао с треском переломились. Лишившись опоры, она окончательно рухнула в грязь, из последних сил пытаясь удержать ускользающее сознание.
Цинь Ваньэр презрительно фыркнула.
Цинь Ваньэр презрительно фыркнула.
— Запомните, — ее голос так и дышал могильным холодом. — На чужих мне плевать. Но если хоть одна из вас троих или ваших подчиненных посмеет соблазнить Гу Цинге — пеняйте на себя. Я лично вырежу весь ваш род до седьмого колена, да и весь ваш отряд живым отсюда не уйдет.
— Запомните, — ее голос так и дышал могильным холодом. — На чужих мне плевать. Но если хоть одна из вас троих или ваших подчиненных посмеет соблазнить Гу Цинге — пеняйте на себя. Я лично вырежу весь ваш род до седьмого колена, да и весь ваш отряд живым отсюда не уйдет.
Присутствующие замерли от ужаса. Никто и помыслить не мог, что Владычица Демонов способна опекать мальчишку с таким неистовством. Хотя нет, это была не просто опека — это было слепое, безумное чувство собственности. Она не желала делить его ни с кем, даже в мыслях. Императрица Демонического Пути была поистине пугающе деспотична.
Присутствующие замерли от ужаса. Никто и помыслить не мог, что Владычица Демонов способна опекать мальчишку с таким неистовством. Хотя нет, это была не просто опека — это было слепое, безумное чувство собственности. Она не желала делить его ни с кем, даже в мыслях. Императрица Демонического Пути была поистине пугающе деспотична.
Сяо Южань, содрогаясь от страха, решилась поднять голову:
Сяо Южань, содрогаясь от страха, решилась поднять голову:
— Но... Владыка... а если этот юнец сам влюбится в кого-то из нас?
— Но... Владыка... а если этот юнец сам влюбится в кого-то из нас?
Цинь Ваньэр на мгновение задумалась. А ведь и правда: ее приспешницы хороши собой, у каждой соблазнительные изгибы, пышная грудь и бесконечные ноги. А Цинге... Цинге у нее падок на женскую красоту, этот паршивец точно не устоит.
Цинь Ваньэр на мгновение задумалась. А ведь и правда: ее приспешницы хороши собой, у каждой соблазнительные изгибы, пышная грудь и бесконечные ноги. А Цинге... Цинге у нее падок на женскую красоту, этот паршивец точно не устоит.
— Тогда изуродуйте себе лица, — ледяным тоном отрезала Цинь Ваньэр, уставившись на Сяо Южань пронзительным, как клинок, взглядом. — Или мне лично показать вам, как это делается?
— Тогда изуродуйте себе лица, — ледяным тоном отрезала Цинь Ваньэр, уставившись на Сяо Южань пронзительным, как клинок, взглядом. — Или мне лично показать вам, как это делается?
Воздух на вершине Пурпурного Запретного Города сгустился от ярости. Жажда убийства рванула наружу невидимой волной, но Цинь Ваньэр, несмотря на гнев, знала меру. Она удержала это безумное давление здесь, на заоблачной высоте, не позволив ему обрушиться вниз, на головы простых смертных.
Воздух на вершине Пурпурного Запретного Города сгустился от ярости. Жажда убийства рванула наружу невидимой волной, но Цинь Ваньэр, несмотря на гнев, знала меру. Она удержала это безумное давление здесь, на заоблачной высоте, не позволив ему обрушиться вниз, на головы простых смертных.
Яорао понимала, что Сяо Южань пытается отвлечь гнев госпожи на себя. Когда удушающее давление ослабло, она наконец смогла сделать судорожный вдох. Переломанные ноги — пустяки, парочка пилюль для сращивания костей быстро вернет ее в строй. Главное — выжить сейчас.
Яорао понимала, что Сяо Южань пытается отвлечь гнев госпожи на себя. Когда удушающее давление ослабло, она наконец смогла сделать судорожный вдох. Переломанные ноги — пустяки, парочка пилюль для сращивания костей быстро вернет ее в строй. Главное — выжить сейчас.
В глазах трех демониц промелькнуло мимолетное сожаление — кому захочется лишаться красоты? Но жизнь дороже. Они уже занесли когтистые руки, готовые одним безжалостным ударом разодрать собственные лица в кровь, как вдруг их пальцы оцепенели. Руки словно налились свинцом и застыли в воздухе.
В глазах трех демониц промелькнуло мимолетное сожаление — кому захочется лишаться красоты? Но жизнь дороже. Они уже занесли когтистые руки, готовые одним безжалостным ударом разодрать собственные лица в кровь, как вдруг их пальцы оцепенели. Руки словно налились свинцом и застыли в воздухе.
"Кажется, я перегнула палку, — подумала Цинь Ваньэр. — Слишком уж увлеклась"
"Кажется, я перегнула палку, — подумала Цинь Ваньэр. — Слишком уж увлеклась"
Она недовольно надула губки, выглядя в этот миг до невероятного очаровательно и совсем не напоминая грозную владычицу демонов. Перегибать палку ей не хотелось. Просто в этот раз Яорао перешла все границы — заявилась к Гу Цинге без белья, бесстыдно сверкая голым телом. От одной мысли об этом Цинь Ваньэр закипала от злости.
Она недовольно надула губки, выглядя в этот миг до невероятного очаровательно и совсем не напоминая грозную владычицу демонов. Перегибать палку ей не хотелось. Просто в этот раз Яорао перешла все границы — заявилась к Гу Цинге без белья, бесстыдно сверкая голым телом. От одной мысли об этом Цинь Ваньэр закипала от злости.
Появление у Гу Цинге этой Ян Шэньпань и так заставило ее исходить ревностью. Но ладно, выбор своего мужчины она уважала. А вот уважать притязания всяких посторонних девок не собиралась! Гу Цинге должен принадлежать только ей, делить с ней постель и ласкать лишь ее тело.
Появление у Гу Цинге этой Ян Шэньпань и так заставило ее исходить ревностью. Но ладно, выбор своего мужчины она уважала. А вот уважать притязания всяких посторонних девок не собиралась! Гу Цинге должен принадлежать только ей, делить с ней постель и ласкать лишь ее тело.
— Ладно, — холодно бросила Цинь Ваньэр. — На первый раз я вас прощаю. Но если подобное повторится... вы прекрасно знаете, как я поступаю с непокорными.
— Ладно, — холодно бросила Цинь Ваньэр. — На первый раз я вас прощаю. Но если подобное повторится... вы прекрасно знаете, как я поступаю с непокорными.
Ее мелодичный, но леденящий душу голос эхом отозвался в головах дрожащих старейшин демонического пути.
Ее мелодичный, но леденящий душу голос эхом отозвался в головах дрожащих старейшин демонического пути.
— Слушаемся! — в один голос выдохнули они. — Воля Владычицы для нас закон!
— Слушаемся! — в один голос выдохнули они. — Воля Владычицы для нас закон!
Цинь Ваньэр изящным движением заправила за ушко выбившийся локон.
Цинь Ваньэр изящным движением заправила за ушко выбившийся локон.
— Если Гу Цинге воспылает к кому-то из вас чувствами — просто не отвечайте ему взаимностью. Пусть страдает. Пусть поймет, каково это — любить безответно. Вам ясно?
— Если Гу Цинге воспылает к кому-то из вас чувствами — просто не отвечайте ему взаимностью. Пусть страдает. Пусть поймет, каково это — любить безответно. Вам ясно?
— Да! Мы даже не взглянем в его сторону! Волоска своего коснуться не позволим! — поспешно заверили ее демоницы, содрогаясь всем телом.
— Да! Мы даже не взглянем в его сторону! Волоска своего коснуться не позволим! — поспешно заверили ее демоницы, содрогаясь всем телом.
Немая Дева, не способная говорить, лишь согласно и жалобно промычала.
Немая Дева, не способная говорить, лишь согласно и жалобно промычала.
Цинь Ваньэр нахмурилась, уловив в их словах двусмысленность.
Цинь Ваньэр нахмурилась, уловив в их словах двусмысленность.
— Погодите. Под «волоском» вы имеете в виду волосы у себя на голове... или то, что пониже живота?
— Погодите. Под «волоском» вы имеете в виду волосы у себя на голове... или то, что пониже живота?
Сяо Южань мгновенно залилась краской.
Сяо Южань мгновенно залилась краской.
— Владыка, что вы... Вовсе не то, что пониже! Это же просто образное выражение...
— Владыка, что вы... Вовсе не то, что пониже! Это же просто образное выражение...
— А, вот оно что.
— А, вот оно что.
Цинь Ваньэр перевела взгляд вниз, туда, где безголовая покойница держала Гу Цинге за руку. В ее глазах вспыхнула неприкрытая ревность.
Цинь Ваньэр перевела взгляд вниз, туда, где безголовая покойница держала Гу Цинге за руку. В ее глазах вспыхнула неприкрытая ревность.
"Ладно, держи его пока, — раздраженно подумала она. — Но потом лучше сама проваливай"
"Ладно, держи его пока, — раздраженно подумала она. — Но потом лучше сама проваливай"
Развернувшись, она растаяла в ночном воздухе, напоследок тихо проворчав себе под нос:
Развернувшись, она растаяла в ночном воздухе, напоследок тихо проворчав себе под нос:
— И надо же... Вроде грозные дьяволицы, а все как одна — девственницы. Словно специально берегут себя для моего Цинге. Бесит неимоверно. Никакой гордости, присущей темным практикам!
— И надо же... Вроде грозные дьяволицы, а все как одна — девственницы. Словно специально берегут себя для моего Цинге. Бесит неимоверно. Никакой гордости, присущей темным практикам!
Сяо Южань лишь беззвучно приоткрыла рот от изумления. Это что же получается, настоящей демонице обязательно нужно быть распутной? Она ведь не какая-нибудь древняя карга, практикующая поглощение янской энергии ради омоложения, и не блудница, практикующая парное совершенствование.
Сяо Южань лишь беззвучно приоткрыла рот от изумления. Это что же получается, настоящей демонице обязательно нужно быть распутной? Она ведь не какая-нибудь древняя карга, практикующая поглощение янской энергии ради омоложения, и не блудница, практикующая парное совершенствование.
— Ну и что мне прикажете делать с моей грудью? — с тяжелым вздохом пожаловалась Яорао. — С такими формами я теперь перед этим Гу Цинге даже показаться побоюсь. Буду чувствовать себя так, словно у меня над шеей палаческий топор занесен.
— Ну и что мне прикажете делать с моей грудью? — с тяжелым вздохом пожаловалась Яорао. — С такими формами я теперь перед этим Гу Цинге даже показаться побоюсь. Буду чувствовать себя так, словно у меня над шеей палаческий топор занесен.
— Много о себе мнишь, — фыркнула Сяо Южань, закатив глаза.
— Много о себе мнишь, — фыркнула Сяо Южань, закатив глаза.
Спустя мгновение женские силуэты один за другим скользнули вниз, скрывшись в пелене дождя.
Спустя мгновение женские силуэты один за другим скользнули вниз, скрывшись в пелене дождя.
***
***
Тем временем внизу Гу Цинге, бережно держа за руку холодную, закоченевшую покойницу, даже не подозревал, какие страсти бушуют на вершине Пурпурного Запретного Города. Он все еще размышлял, чем сейчас занята его благоверная — может, от скуки дразнит Шэньпань? И улеглась ли уже спать сама Шэньпань?
Тем временем внизу Гу Цинге, бережно держа за руку холодную, закоченевшую покойницу, даже не подозревал, какие страсти бушуют на вершине Пурпурного Запретного Города. Он все еще размышлял, чем сейчас занята его благоверная — может, от скуки дразнит Шэньпань? И улеглась ли уже спать сама Шэньпань?
Ему и в страшном сне не могло присниться, что его милая, нежная супруга на самом деле — верховная владычица демонов и главная злодейка этого мира.
Ему и в страшном сне не могло присниться, что его милая, нежная супруга на самом деле — верховная владычица демонов и главная злодейка этого мира.
Идя по цепочке багровых следов, Гу Цинге в конце концов вышел к просторному особняку. Судя по всему, усадьба принадлежала какому-то мелкому клану Пурпурного Запретного Города. Кровавые следы вели прямо к дверям. Значит, эта безголовая красавица пришла именно отсюда. Стоило войти внутрь, как все тайное наверняка стало бы явным.
Идя по цепочке багровых следов, Гу Цинге в конце концов вышел к просторному особняку. Судя по всему, усадьба принадлежала какому-то мелкому клану Пурпурного Запретного Города. Кровавые следы вели прямо к дверям. Значит, эта безголовая красавица пришла именно отсюда. Стоило войти внутрь, как все тайное наверняка стало бы явным.
Гу Цинге тяжело сглотнул. Неизвестность пугала сильнее любого явного врага.
Гу Цинге тяжело сглотнул. Неизвестность пугала сильнее любого явного врага.
"Хоть бы там никого не было, — мысленно взмолился он"
"Хоть бы там никого не было, — мысленно взмолился он"
Покойница легонько сжала его ладонь. От ее недавней неприязни не осталось и следа; похоже, она не хотела, чтобы он рисковал головой. Если парень погибнет, ей будет не по себе — ведь с его жалкими крохами духовных сил соваться в пекло было чистым самоубийством.
Покойница легонько сжала его ладонь. От ее недавней неприязни не осталось и следа; похоже, она не хотела, чтобы он рисковал головой. Если парень погибнет, ей будет не по себе — ведь с его жалкими крохами духовных сил соваться в пекло было чистым самоубийством.
Гу Цинге ободряюще пожал ее холодные пальцы, давая понять, что все под контролем. Сделав глубокий вдох, он решительно толкнул тяжелую створку.
Гу Цинге ободряюще пожал ее холодные пальцы, давая понять, что все под контролем. Сделав глубокий вдох, он решительно толкнул тяжелую створку.
В то же мгновение ему навстречу с яростным свистом метнулся длинный клинок. Смертоносный выпад без предупреждения и лишних разговоров.
В то же мгновение ему навстречу с яростным свистом метнулся длинный клинок. Смертоносный выпад без предупреждения и лишних разговоров.
Гу Цинге плавно уклонился в сторону и с напускным спокойствием бросил:
Гу Цинге плавно уклонился в сторону и с напускным спокойствием бросил:
— Эй, приятель, куда так торопишься? На тот свет опаздываешь?
— Эй, приятель, куда так торопишься? На тот свет опаздываешь?
Нападавший промолчал. Гу Цинге не стал медлить и мгновенно активировал спрятанный в рукаве Талисман Ураганного Ветра. Мир вокруг смазался. Его движения стали стремительными и неуловимыми; по телу разлилась дикая, незнакомая доселе мощь.
Нападавший промолчал. Гу Цинге не стал медлить и мгновенно активировал спрятанный в рукаве Талисман Ураганного Ветра. Мир вокруг смазался. Его движения стали стремительными и неуловимыми; по телу разлилась дикая, незнакомая доселе мощь.
"Да уж, дорогая штука, но отрабатывает каждый потраченный камень! — восхитился он про себя"
"Да уж, дорогая штука, но отрабатывает каждый потраченный камень! — восхитился он про себя"
Разминувшись со свистящим лезвием, которое с глухим стуком вонзилось в косяк, Сяо Хунчэнь сделал резкий выпад вперед и нанес молниеносный удар мечом. Простейший, лишенный всяких изысков взмах. Однако скорость была такова, что противник опешил от неожиданности.
Разминувшись со свистящим лезвием, которое с глухим стуком вонзилось в косяк, Сяо Хунчэнь сделал резкий выпад вперед и нанес молниеносный удар мечом. Простейший, лишенный всяких изысков взмах. Однако скорость была такова, что противник опешил от неожиданности.
Все шло в точности по плану. Раз уж этот безумец так легко расстался с мечом, у него обязано было быть при себе что-то еще. С глухим звоном клинок Гу Цинге наткнулся на круглый вращающийся щит-диск — защитный духовный артефакт.
Все шло в точности по плану. Раз уж этот безумец так легко расстался с мечом, у него обязано было быть при себе что-то еще. С глухим звоном клинок Гу Цинге наткнулся на круглый вращающийся щит-диск — защитный духовный артефакт.
Вот только парень и не думал полагаться на лобовую атаку. На его губах промелькнула торжествующая усмешка. Левая рука, свободная от оружия, со свистом метнулась вперед, целясь прямо в незащищенное горло противника — культиватора четвертого уровня царства Концентрации Ци.
Вот только парень и не думал полагаться на лобовую атаку. На его губах промелькнула торжествующая усмешка. Левая рука, свободная от оружия, со свистом метнулась вперед, целясь прямо в незащищенное горло противника — культиватора четвертого уровня царства Концентрации Ци.
— Ты... — только и успел выдавить насмерть перепуганный враг.
— Ты... — только и успел выдавить насмерть перепуганный враг.
Его слова захлебнулись кровью. Пальцы Гу Цинге с легкостью пробили гортань мужчины. Багровая струя хлынула на каменные плиты. Чтобы этот удар стал фатальным, Гу Цинге пришлось влить в ладонь всю свою духовную силу без остатка. В честном бою ему, неопытному новичку, было бы не совладать с таким противником.
Его слова захлебнулись кровью. Пальцы Гу Цинге с легкостью пробили гортань мужчины. Багровая струя хлынула на каменные плиты. Чтобы этот удар стал фатальным, Гу Цинге пришлось влить в ладонь всю свою духовную силу без остатка. В честном бою ему, неопытному новичку, было бы не совладать с таким противником.
Издав предсмертный хрип, бедолага рухнул навзничь. Безголовая красавица, привлеченная шумом борьбы, подошла ближе. Она осторожно взяла испачканную в крови руку Гу Цинге и принялась бережно вытирать ее подолом своего роскошного платья. В этом жесте сквозила такая тихая, заботливая нежность, словно добропорядочная супруга утирала пот со лба любимого мужа.
Издав предсмертный хрип, бедолага рухнул навзничь. Безголовая красавица, привлеченная шумом борьбы, подошла ближе. Она осторожно взяла испачканную в крови руку Гу Цинге и принялась бережно вытирать ее подолом своего роскошного платья. В этом жесте сквозила такая тихая, заботливая нежность, словно добропорядочная супруга утирала пот со лба любимого мужа.
— Пустяки, не испачкался, — мягко улыбнулся он. — Да и дел еще невпроворот.
— Пустяки, не испачкался, — мягко улыбнулся он. — Да и дел еще невпроворот.
Но тут перед мысленным взором Гу Цинге предстали лица двух его настоящих жен, и он поспешно отстранился. Становиться жертвой в их ревнивых разборках ему точно не хотелось. Ваньэр порой бывала совершенно непредсказуемой, а Шэньпань хоть и казалась холодной как лед, в душе всегда оставалась нежной и заботливой.
Но тут перед мысленным взором Гу Цинге предстали лица двух его настоящих жен, и он поспешно отстранился. Становиться жертвой в их ревнивых разборках ему точно не хотелось. Ваньэр порой бывала совершенно непредсказуемой, а Шэньпань хоть и казалась холодной как лед, в душе всегда оставалась нежной и заботливой.
"Ваньэр и Шэньпань небось уже спят вовсю... — размышлял он. — Укрылись ли они одеялом?"
"Ваньэр и Шэньпань небось уже спят вовсю... — размышлял он. — Укрылись ли они одеялом?"
Гу Цинге вгляделся в уходящую вглубь поместья темную, безмолвную аллею. От этой зловещей пустоты по спине пробежал холодок.
Гу Цинге вгляделся в уходящую вглубь поместья темную, безмолвную аллею. От этой зловещей пустоты по спине пробежал холодок.

Комментарии

Загрузка...