История любви Мариэль Кларак — Глава третья
Сначала я решила, что буквы написаны кровью. Но, приглядевшись, поняла: это красный мел. Стоило прикоснуться — и палец весь покрылся красной пылью. — Не знала, что мел бывает такого цвета.
— И это первое, что пришло вам в голову? — с досадой спросил лорд Симеон и заботливо стёр красную пыль с моего пальца. Он внимательно осмотрел платок, которым воспользовался, затем снова перевёл взгляд на надпись. — Почерк тот же, что и на письмах с угрозами.
— Да. Вряд ли кто-то сумел бы написать всё это, просто копируя образец.
Короткую фразу, пожалуй, ещё можно было бы скопировать, — подумала я. Но в таком длинном послании различия обязательно бросились бы в глаза. Здесь явно писал человек, которому этот почерк привычен.
Лорд Патрис уехал ещё до ужина и сейчас в поместье не находился. Если, конечно, его отъезд не был спектаклем и он не прятался где-нибудь здесь, написать эту надпись он никак не мог.
Я вздохнула. — Похоже, моя догадка была ошибочной.
— Он не единственный подозреваемый, — ответил лорд Симеон. — Мотивов хватило бы довольно многим.
— Но круг всё равно ограничен теми, кто сейчас здесь. Значит... может быть, лорд Патрис поручил это кому-то из слуг, кто хорошо пишет? Тогда он всё ещё может быть главным зачинщиком.
— В таком случае автора легко вычислить: попросить всех слуг что-нибудь написать и сравнить почерки. А после этого выяснить, кто дал ему поручение, — уже совсем небольшой шаг. Сомневаюсь, что виновник стал бы действовать настолько неосторожно.
В этом был смысл. Почерк очень характерный, и при таком раскладе расследование почти сразу вывело бы нас на ответ. Но какие тогда варианты остаются?
Я стояла перед стеной, склонив голову набок, когда лорд Седрик вернулся с ведром в руке.
— Ну что? — спросила я.
Он покачал головой. — Комнату ко сну готовила Анна. Я спросил её, но, по её словам, тогда она ничего необычного не заметила.
— Эта служанка умеет писать? — спросил лорд Симеон.
Лорд Седрик снова покачал головой. — Только своё имя, не больше. Она из крестьянской семьи.
Лорд Симеон кивнул, словно иного и не ожидал. Лорд Седрик подошёл к нам и поставил ведро на пол. — Вы не против, если я уже сотру это?
— Конечно, — ответил лорд Симеон.
— Давайте помогу, — сказала я и протянула руку, но лорд Седрик мягко преградил мне путь своей рукой.
— Благодарю, но не стоит. Я уже привык убирать подобное. Незачем пачкать ваши нежные пальцы.
Он опустился на колено и бережно взял меня за руку — почти так, словно собирался её поцеловать. Над ним лорд Симеон громко кашлянул.
Лорд Седрик отпустил мою руку и взял тряпку. Со стеной он расправился в мгновение ока. И правда привык, — подумала я. Красные буквы, осквернявшие стену, исчезли так быстро, будто их и не было.
Но пусть он родился простолюдином и привык сам заниматься хозяйством, всё равно зрелище какое-то одинокое. Неужели ему и правда приходится тайком брать принадлежности для уборки и убирать всё самому, даже не позвав ни одного слугу?
— Лорд Седрик, вы уверены, что не стоит хотя бы рассказать об этом графу Потрие или леди Моник? Или хотя бы дворецкому? Незачем молча терпеть такую жестокость.
Он на миг задумался над моими словами, затем тихо вздохнул и покачал головой. — Нет, я бы очень не хотел. Если дед узнает, то, скорее всего, станет презирать меня и отчитывать за беспомощность. А бабушку я тем более не хочу заставлять тревожиться. К тому же я пока даже не знаю, насколько слуги действительно признают во мне хозяина.
От его холодных слов я не нашлась, что ответить. Вот как он смотрит на всё это. Неужели среда вокруг него и правда такая, что заставляет думать именно так? Возможно, здесь действительно нет ни одного человека, которому он мог бы полностью доверять. Потому-то он и попросил помощи у нас, почти незнакомцев.
— И вас обоих я тоже прошу никому об этом не говорить. Если слух разойдётся, будет лишь стыдно.
— Хорошо, — сказал лорд Симеон. — Но позвольте спросить кое-что. Я хочу понять, как вы сами ко всему этому относитесь.
Лорд Седрик явно не понял вопроса. По правде говоря, я тоже. Разве это действительно нужно спрашивать?
— Как я отношусь?
— Сформулирую иначе, — произнёс лорд Симеон совершенно ровным тоном, без сочувствия и без осуждения. — Вы твёрдо намерены унаследовать графский титул? Хотите этого во что бы то ни стало? Посмотрите, к какому обращению это уже привело. Очевидно, вам здесь далеко не спокойно. Неужели положение в обществе и состояние настолько привлекательны, что ради них вы готовы продолжать несмотря ни на что? Я хочу услышать ваши честные мысли обо всём этом.
Такой подход вполне соответствовал его работе, где требовалось устанавливать истину. Кому-то он мог показаться бесчувственным, но, вероятно, на вопрос и правда легче ответить, когда его задают прямо, а не оборачивают ворохом пустых утешений.
Поняв, что именно от него хотят услышать, лорд Седрик ответил: — Я не собираюсь уступать угрозам и уходить. Я прекрасно знаю, что многие считают меня охотником за наследством, но не могу позволить победить себя такими подлыми приёмами. Да, я вырос простолюдином. Моя мать была простой служанкой, так что по происхождению я совершенно не подхожу для графского титула. И нельзя сказать, что я особенно жажду его унаследовать. Честно говоря, сам титул мне безразличен. Просто отец до самого конца тревожился о доме, который когда-то покинул.
Лорд Седрик посмотрел в окно; на его лице проступили воспоминания об ушедших людях. — У него был суровый отец и мать, во всём подчинявшаяся мужу. Старший брат был наследником, гордостью семьи, а самому отцу оставалось надеяться разве что на то, что его примут зятем в какой-нибудь другой дом. Он не выдержал такой жизни и сбежал, но этот побег всё равно оставил в душе глубокую рану. Он часто называл себя неудачником. И постоянно твердил мне, что я не должен позволять жизни победить себя, что нельзя убегать, как бы тяжело ни становилось. Мне кажется, я здесь не только ради себя — я словно сражаюсь и за него тоже.
Он снова посмотрел на нас. Его взгляд оставался спокойным, но за этим спокойствием чувствовалась несокрушимая воля. — Цепь невероятных совпадений заставила меня шагнуть в мир, который для меня почти чужой. Но я хочу принять это. Теперь это моя жизнь, и я готов её принять. Я хочу справиться со всеми трудностями, не убегая от страха, чтобы однажды встать перед могилами родителей с высоко поднятой головой. Я хочу, чтобы дедушка и бабушка признали меня — вместо отца. Вот что я чувствую на самом деле.
Лорд Симеон на мгновение замолчал, затем кивнул. — Понятно. — Он обнял меня за плечи и мягко повёл к выходу. — И ещё кое-что. Постарайтесь по возможности не оставаться один. Особенно там, где вас могут застать врасплох и никто этого не увидит. Что касается писем с угрозами и надписи на стене, мы продолжим расследование сами.
— Хорошо, — сказал лорд Седрик. — И ещё раз спасибо. О, постойте! Мисс Мариэль, я чуть не забыл. — Он поспешил к шкафчику и вернулся с коробкой, перевязанной лентой. — Это вам.
— Премного благодарна, — сказала я, принимая сладости. — И я тоже хотела кое-что сказать: постарайтесь не тревожиться слишком сильно. В мире хватает людей, полных злобы и дурных намерений, но добрых тоже немало. Мне кажется, отношения между людьми похожи на зеркало. Если человек приветлив и открыт, ему чаще улыбаются в ответ. Пока вы сохраняете свою искренность и честность, я уверена, вам встретятся люди, которые отплатят добром на добро.
Вот. Я сказала всё, что только могла придумать, чтобы его подбодрить. Пока я говорила, на его лице постепенно появилась улыбка.
— Я так благодарен вам за эти слова. Мне кажется, один такой человек уже появился.
— Даже два. — Я улыбнулась лорду Симеону.
Лорд Симеон ничего не сказал, но хотя бы кивнул в ответ.
Мы вместе вышли из комнаты лорда Седрика и пошли по коридору. Навстречу бесшумной поступью шла леди Моник. Она заметила нас, однако заводить разговор не стала и, проходя мимо, лишь слегка поклонилась.
Я невзначай оглянулась и увидела, что леди Моник пристально смотрит на дверь лорда Седрика. Спокойным её выражение назвать было трудно — взгляд казался по-настоящему мрачным.
Кстати... а где леди Моник была после ужина? Мы ведь этого так и не выяснили.
Мы дошли до гостевых комнат, и лорд Симеон открыл дверь своей. Я пожелала ему доброй ночи и уже собиралась уйти в соседнюю комнату, когда он силой втянул меня внутрь.
Стоило двери закрыться, как он указал на коробку в моей руке. — А это что такое?..
Я показала ему название кондитерской, вытисненное на крышке. — Коробка сладостей. Лорд Седрик сказал, что проходил мимо и купил подарок.
Лорд Симеон помолчал. — Вот как. — Как странно. Он опять совсем помрачнел. От этого холодного взгляда мне не по себе — даже немного страшно. — Купил специально для вас?
— В благодарность, по его словам. Он покупал сладости графине Симоне и заодно решил взять коробку и мне.
Даже не спросив разрешения, лорд Симеон забрал коробку. Сначала казалось, что он просто читает надпись, но затем он тут же развязал ленту.
— Лорд Симеон!
Он открыл крышку и заглянул внутрь. Там аккуратно лежали десять круглых шоколадных конфет, каждая на один укус, — фирменные бонбоны этой кондитерской.
Я вскрикнула: — Вы что, собираетесь есть их без меня? Как невежливо!
Он поднял коробку выше, так что я не могла до неё дотянуться, и принялся лакомиться бонбонами в одиночку. — Хм. Похоже, самые обычные.
Какой же он злой! Я тоже хочу! Эта кондитерская славилась тем, что сладости там раскупали мгновенно, так что даже при желании достать ещё было бы непросто. — Верните мои конфеты!
— Ничего подозрительного вроде бы нет, но на всякий случай я их оставлю у себя.
— Подозрительного? — возмутилась я. — Что ещё за подозрения?! Вы просто придумали предлог, чтобы съесть всё самому. Не знала, что вы такой сладкоежка. Хорошо, разделим коробку пополам. Я и так собиралась с вами поделиться.
— Дело не в этом. Если вам хочется бонбонов, я с радостью куплю вам другие. Но эти позвольте забрать.
— Но почему? Это подарок от лорда Седрика!
Нахмурившись, он закрыл коробку и поставил её на ближайший стол. Затем обнял меня за талию и мрачно посмотрел сверху вниз. — Вы явно к нему расположены, но прошу сохранять здравомыслие. Лучше не доверять ему слишком сильно.
— А в чём именно, по-вашему, он не заслуживает доверия? В том, что уверяет, будто давно интересуется историей и искусством, хотя в комнате с коллекцией не проявил к ним ни малейшего интереса? Или в том, что так решительно говорит, что не отступит перед угрозами, а всю тяжесть расследования при этом переложил на нас?
Его безупречные брови взлетели вверх. — Вы обдумали это серьёзнее, чем я ожидал.
— А чего вы ожидали? Наблюдать за людьми — моё главное увлечение и одновременно способ зарабатывать. Это навык, отточенный долгой практикой.
— Ах да. Разумеется. — Он поднял глаза к потолку и выдохнул. — Но тогда разве вы не должны чуть лучше понимать...
— Что именно?
Но он только снова посмотрел на меня и сказал: — Нет, ничего. В любом случае, раз вы тоже это заметили, скажу прямо: с Седриком что-то не так. Всё настолько тонко, что без очень пристального наблюдения и не заметишь, но временами он словно играет роль — будто умело сдерживает себя ровно настолько, насколько нужно. Обычный человек без скрытых намерений так бы не вёл себя.
— Иногда он и меня заставлял задуматься, — ответила я. — Но у людей ведь бывают самые разные мысли и причины. Нельзя ожидать, что лорд Седрик полностью откроется нам во всём, что касается его жизни. Совершенно нормально оставить при себе одну-две вещи, разве нет?
— Разумеется, если эти вещи совершенно безобидны. Я лишь говорю, что при нынешних обстоятельствах стоит сохранять осторожность и с ним.
Я понимала тревогу лорда Симеона, но всё равно сомневалась, действительно ли нужно настолько настороженно относиться к лорду Седрику. — По-моему, вы невзлюбили его с самой первой встречи. Не думаете, что, если отбросить предположения и предубеждения, вам будет легче ему доверять?
— А вам не кажется, что из-за чрезмерного сочувствия вы закрываете глаза на вещи, которые лучше было бы не упускать?
Тупик. Несколько мгновений мы молча сверлили друг друга глазами. Похоже, договориться здесь не получится: мы смотрели на всё совершенно по-разному.
Лорд Симеон, видимо, пришёл к тому же выводу. Напряжение исчезло так же быстро, как возникло. — В любом случае не забывайте держаться от него на расстоянии. Не позволяйте ему слишком сближаться с вами.
— Я и не собиралась с ним особенно сближаться, — неохотно кивнула я. Но в одном уступать лорду Симеону не намеревалась. Незаметно следя за его движениями, я дождалась удобного момента, бросилась к столу и схватила коробку с бонбонами.
Лорд Симеон вскинул брови. — Мариэль! — Явно не ожидал от меня такого.
— Они предназначались мне! — С коробкой в руках я отбежала от лорда Симеона.
Увы, выиграв битву, я вот-вот должна была проиграть войну. Дверь у него за спиной. Так он отберёт коробку раньше, чем я успею сбежать!
Я решила действовать на опережение и тут же открыла крышку. Сейчас не до приличий, — решила я. Лорд Симеон первым нарушил правила!
Я взяла один бонбон и поднесла ко рту. Ещё чуть-чуть, ещё... но не вышло. Он перехватил мою руку и моими же пальцами положил конфету себе в рот.
Кончики моих пальцев ощутили мягкое тепло. На миг по ним скользнуло что-то влажное и щекотное. Я побледнела. Ч-что он... делает... с моими пальцами?
Мои пальцы всё ещё оставались у самых его губ, а он смотрел на меня сверху вниз пронзительными светло-голубыми глазами. От кончиков пальцев по всему телу разлилось онемение. Он всё ещё не отпускал меня. Я слишком отчётливо чувствовала его дыхание на коже.
Не говоря ни слова, он снова забрал коробку, а я застыла как каменная, не способная ни сопротивляться, ни вообще делать что-либо, кроме как глупо таращиться.
А потом он начал есть все оставшиеся бонбоны.
Он один за другим отправлял их в рот, а я могла лишь тихо поскуливать. Щёки у него раздулись, как у белки, и он с усердием принялся всё пережёвывать.
Разве он не должен быть ослепительно красивым? Где здесь хоть капля изящества или красоты?!
Вся чувственность, которую я ощущала ещё мгновение назад, разлетелась вдребезги.
Затем он прикрыл рот ладонью и простонал: — Слишком сладко...
Я посмотрела на него снизу вверх без тени сочувствия. — Вы всё-таки довольно глупы, лорд Симеон.
Коробка за считаные секунды превратилась из почти полной в совершенно пустую. Какими бы вкусными ни были конфеты, съедать десять бонбонов за один присест — ужасная идея. Во рту неизбежно остаётся липкая, раздражающая приторность. Так ему и надо за то, что всё забрал себе!
Он потёр живот с мученическим выражением лица.
— Глаза оказались больше желудка? — спросила я.
Он простонал: — Я больше никогда в жизни не хочу видеть ничего сладкого...
— Что ж, — сказала я, разворачиваясь на каблуках, — сами заварили кашу — сами и расхлёбывайте.
Я сердито вышла из комнаты. До конца вечера прощать его не собиралась. Бонбоны с ликёром — мои любимые, а он не оставил мне ни одного. Как он мог? КАК ОН МОГ?!
Обида из-за бонбонов — обида тяжёлая.
На следующий день, всё ещё злясь на лорда Симеона, я решила пока оставить его в стороне и продолжить расследование самостоятельно.
Я надела одежду, которую одолжила у собственной горничной Натали, туго собрала волосы в пучок и накрыла их белой косынкой. Последним штрихом стал свежевыстиранный передник. Любой принял бы меня за обычную служанку — идеальная маскировка, если позволите мне самой так сказать. По правде говоря, мне даже казалось, что она идёт мне больше, чем платья благородной дамы.
Одежда горничной естественно смотрится почти в любом дворянском доме, а мне ещё и повезло: здешние служанки носили в точности такую же форму, как у нас. Я слилась с окружением безупречно.
Я пустила в ход свой особый талант: растворилась в обстановке, стала почти воздухом, довела свою незаметность до предела — и принялась подслушивать разговоры слуг так, чтобы никто меня не замечал.
— Да чтоб их, этих эгоистичных неблагодарных сестриц! — выплюнула одна из старших горничных с таким свирепым лицом, что становилось страшно. — Мы и так с ног сбились, готовимся к приёму — всего два дня осталось! — а им всё мало: подай то, подай это. Каждый раз что-нибудь новое! А сегодня знаете чего захотели?.. Решили украсить дом цветами и велели мне немедленно пойти их срезать. Они вообще понимают, какое сейчас время года?! Я сказала, что цветы тепличные и к послезавтра ещё не будут готовы, а одна обвинила меня в «дерзости» и начала швыряться книгами! И это при том, что сами они деревенские девицы безо всякого дворянского титула — важности хоть отбавляй!
Похоже, сёстры Ле Конт хотят, чтобы всё делалось исключительно по их указке, совершенно не считаясь с тем, как устроена жизнь в поместье.
Молоденькая служанка с явным удовольствием подлила масла в огонь. — Они ведь на лорда Седрика глаз положили. И нисколько этого не скрывают — стыдоба! А ещё слюни пускают, глядя на того другого господина, который приехал сопровождающим. Уверена, на приёме они тоже выставят напоказ, как отчаянно ищут подходящих мужей. Только кому нужны такие мерзкие женщины? Никому, вот кому!
Разговоры между слугами частенько были именно такими. Естественно, друг другу они могли сказать то, чего никогда не произнесли бы так, чтобы услышали господа.
— А меня заставляли рыться в гардеробе одной из гостей! — подхватила другая. — Ну, той девушки... как же её зовут? Молодой дворянки, что приехала погостить. Велели выяснить, какие платья она привезла, и потом всё им доложить.
— О! Я про это слышала! — воскликнула ещё одна. — Они хотели над ней посмеяться, а в итоге сами выставили себя неотёсанными деревенщинами с устаревшими вкусами! Говорят, их это страшно задело. Строят из себя светских дам, а на деле ничего не знают!
На самом деле всё вышло наоборот: это я в итоге получила исчерпывающие сведения о гардеробе сестёр. Благодаря колким замечаниям, которыми продолжали обмениваться служанки, я узнала буквально всё, что те носили, с головы до пят. Но даже сквозь язвительность было очевидно, что сами эти женщины живо интересуются модой. Заодно они рассказали, что сёстры привезли с собой множество драгоценностей. Видимо, очень хотели произвести впечатление во время своего дебюта в столичном обществе.
— Уверена, лорд Седрик ни на одной из них не женится. Лучше бы выбрал ту молодую леди, что приехала в гости. С первого взгляда она совсем не запоминается — я даже лица её не помню, — зато не важничает и не приходит к нам с безумными требованиями. Хорошая девушка, хлопот от неё немного. Вот такую жену ему и надо.
Вот как, — подумала я. Значит, я нравлюсь не только пожилым людям, но и слугам. Правда, причина «хлопот от неё немного» заставляла чувствовать себя так, словно речь шла о неприхотливом растении или домашнем животном.
— Только она уже помолвлена. Да и на приёме будет полно привлекательных молодых барышень, так что лорду Седрику незачем довольствоваться тем, кто случайно оказался под рукой. Будет из кого выбирать.
— Да ты вспомни, как он вырос! Все эти барышни из знатных домов — заносчивые и напыщенные. Думаешь, они захотят ЕГО в мужья?
— А так ли это важно? Знатные семьи любят делать из таких вещей целую трагедию, но в конце концов лорд Седрик ведь наследник графства, да? Выйдешь за него — станешь графиней. Кто на такое пожалуется?
— Ну да, наследник... пока что. У родственников на этот счёт своё мнение. Вон лорд Патрис всё пытается уговорить хозяина с хозяйкой передумать.
— Если бы всё ограничивалось разговорами, — тихо произнесла одна служанка. — Но... я была там, когда во время прогулки в лорда Седрика сверху полетел цветочный горшок. Я сама видела.
Все взгляды устремились к ней.
— О чём ты? Я ничего такого не слышала.
— Это было примерно неделю назад. Он шёл вдоль восточной стороны дома, там почти никто не ходит. Я как раз была в коридоре с той стороны и время от времени выглядывала в окно. И вдруг сверху прямо на него падает горшок! Хорошо, не попал. Но почему он вообще оттуда свалился? Я тогда чуть не умерла от страха!
— Вот именно! Кто вообще поставит горшок в такое место? Это же опасно!.. А откуда он упал-то?
Я навострила уши. Они продолжали болтать за мытьём посуды, а я стала помогать, чтобы подслушивать незаметно. Сплетни поглотили их настолько, что никто даже не заметил, что я чужая. Главное — не разбить ни одной тарелки. О, а на этой какой прелестный узор с маленькими фиалками!
— Думаю, с балкона второго этажа. В комнате стоят декоративные растения, и иногда их выносят на балкон, чтобы на них попадало солнце. Но сами по себе они оттуда, конечно, не падают. Кто вообще поставит горшок на перила?
При этих словах все недоверчиво покачали головами.
— Да никто! Даже ребёнок понимает, насколько это опасно!
— Чтобы выставить цветы на солнце, на балконе и без перил места полно! Тогда выходит... его специально сбросили? Хотели попасть в лорда Седрика?!
— Я и сама об этом думала.
Все заговорили шёпотом, словно обсуждали самую страшную тайну. Правда, шёпот был достаточно громким, чтобы его расслышал любой в комнате. Похоже, любопытство занимало их куда сильнее, чем безопасность лорда Седрика.
— День тогда был очень людный. Родни приехало много, помню. По-моему, это мог сделать кто угодно.
— Ох, страшно даже подумать. То есть кто-то хочет от него избавиться?
— Когда на кону такое состояние, за ним, небось, многие охотятся. Лорд Анри умер бездетным, и все уже надеялись, что им достанется золотая жила. А тут откуда ни возьмись появляется этот внук. Наверняка бесит их ужасно!
— И кто, по-вашему, это был? Я считаю, лорд Патрис подозрительнее всех. Он единственный постоянно злится из-за всей этой истории.
— Не знаю, а ты видела лорда Гийома, когда он начинает разглагольствовать о лорде Седрике? У него тогда лицо становится жуткое.
— Но лорд Патрис явно метит на состояние! Я иногда вижу, как он просто стоит у комнаты с коллекцией и смотрит на дверь. В глазах у него такое, будто он хочет забрать всё себе. Войти-то не может — дверь, конечно, заперта, — но бывало, он даже стоял и дёргал ручку. Жалкое зрелище, честное слово.
— А у этих жадных сестёр, похоже, и руки липкие. Они таскают броши и кольца хозяйки. Я сама видела их у них в шкатулках. Я боялась, что в воровстве обвинят меня — только этого мне не хватало! — и рассказала Жанне, но они, оказывается, отговорились тем, что всего лишь «взяли на время»! Не верю я в это. Что, они каждый день просят хозяйку одолжить им что-нибудь новое?! Видимо, дворян не учат, что если тайком забираешь чужое без спроса, то это называется кражей.
— Кстати, у леди Морен тоже вид какой-то подозрительный...
И дальше полился нескончаемый поток замечаний о поведении разных родственников, гостивших в поместье, — ни одного лестного. Можно было бы удивиться, почему все эти дворяне так беспечно позволяли слугам видеть себя за подозрительными делами, но на самом деле ничего странного в этом не было. В дворянском доме прислуга — часть повседневности, и чем богаче семья, тем больше слуг. Если рядом работает горничная, хозяева обычно перестают её замечать, словно она часть обстановки. Хотя, казалось бы, в чужом доме стоило бы помнить об осторожности и не делать ничего подозрительного.
Надеюсь, моё собственное поведение тоже не слишком привлекает внимание. Наши слуги давно привыкли к моим странностям, но в гостях мне лучше быть осмотрительнее. Например, следить, чтобы никто не видел, как я записываю то, от чего прихожу в фанатский восторг.
И всё же я была благодарна за такую возможность. Куда ни взгляни — повсюду горы занятнейших мелочей.
Я продолжала слушать, натирая десертный нож так, словно это был меч. Среди моря голосов, делившихся секретами и колкостями, вдруг прозвучал один молодой голосок: — А я вот думаю о леди Моник.
Служанка рядом скривилась и вскрикнула от недоверия. — О молодой хозяйке?! Да что она вообще могла сделать? Какая ей разница, кто станет наследником?
— Тут ты права, — ответила та, что первой подала мысль. — Только мне начинает казаться, что ей не сам лорд Седрик не нравится, а вообще любой, кто станет наследником.
— Это ещё почему?
Для меня это предположение тоже оказалось новым и любопытным. Я стала слушать ещё внимательнее.
— Молодая хозяйка ведь в довольно тяжёлом положении: детей у неё нет. Наверное, очень неловко, когда кто бы ни оказался наследником, он будто встаёт перед ней в очереди.
— Хм... да, пожалуй, понимаю.
— Думаю, она сама не знает, что с ней теперь будет. Своё положение она потеряла. Вы заметили, что с тех пор, как приехал лорд Седрик, она всё время мрачнее тучи? Я за неё переживаю. Наверняка день и ночь мучается из-за всего этого.
— Хозяин ведь и раньше с ней особо ласков не был. А хозяйка не слишком-то за неё вступается.
— Лорд Анри единственный был на её стороне, правда? И ведь такой хороший человек — даже любовницы на стороне не держал. Какая жалость, что умер таким молодым!
— Настоящая трагедия. Вот если бы лорд Анри был жив... Но если лорд Седрик сейчас умрёт, на его место всё равно придёт кто-нибудь другой, разве нет? Для молодой хозяйки ничего не изменится. В очередь наследования она всё равно не входит.
Я вспомнила увиденное прошлой ночью. Леди Моник прошла мимо двери лорда Седрика и мрачно на неё посмотрела. С самого приезда я ни разу не видела на её лице ничего похожего на радость.
Я задумалась, что ждёт её дальше. Позволят ли ей просто остаться жить здесь, в этом доме? Или заставят вернуться в родную семью? Такое совсем не редкость. Если муж умирает, не оставив детей, вдова оказывается в крайне уязвимом положении. Даже если родственники мужа обращаются с ней жестоко, противиться им она почти не может, да и обратиться за поддержкой бывает не к кому. Многие в итоге предпочитают вернуться под защиту родительского дома.
Для тех, кто не слишком привязан к нынешней жизни, это, может, и неплохо. Но у человека, накопившего много неудовлетворённости и обиды, всё может сложиться куда тяжелее. Чем больше я думала о леди Моник и её печальном лице, тем сильнее всё это бросалось мне в глаза.
Пока я доводила бокал до безупречного блеска, меня окликнули: — Эй, ты! Отнеси это в банкетный зал! — Передо мной поставили большую корзину с вымытой посудой.
Что ж, раз уж играю роль, придётся играть до конца. Я положила туда последний бокал и подняла корзину. Боже мой, какая тяжёлая. Надеюсь, донесу. До банкетного зала далеко.
— Выпрямись! Чего согнулась? И смотри не урони корзину! Разобьёшь что-нибудь — вмиг лишишься жалованья за НЕСКОЛЬКО ЛЕТ!
— Д-да, госпожа.
Я подавила стон. С такой тяжестью разве не стоило позвать мужчину на помощь? Собрав все силы, я вынесла корзину из комнаты.
Уже уходя, я услышала ещё один короткий обмен репликами.
— А кто это вообще была?
— Хм. Понятия не имею.
Из кухни внизу я поднялась на первый этаж и направилась к банкетному залу. По дороге мне встретилось немало слуг, но никто не предложил помочь — только смотрели так, словно это исключительно моя проблема. Впрочем, может, дело не в жестокости и бессердечии. Скорее всего, от служанки просто ожидают, что она справится с таким весом. Только теперь, испытав всё на себе, я начала понимать, насколько тяжёл труд прислуги. Когда вернусь домой, надо будет чаще благодарить своих.
Уже недалеко, — подумала я, но руки были на пределе. Я уже собиралась на миг остановиться, чтобы не выронить корзину прямо на пол, как вдруг вся тяжесть загадочным образом исчезла.
Ошеломлённая, я подняла глаза. Корзину держал лорд Симеон, и вид у него был раздражённый. — Что, во имя всего святого, вы делаете?
— Надо же, лорд Симеон, вы меня узнали. Впечатляет. — Я потёрла руки и с огромным облегчением выдохнула. Завтра мышцы точно будут болеть.
— Я гадал, куда вы исчезли, поэтому, конечно... — Он осёкся. — Мариэль, вы привезли эту одежду с собой?
— Разумеется. Не думаете же вы, что я приехала погостить, вообще ничего заранее не предусмотрев?
Он глубоко вздохнул с явной досадой.
— Но я серьёзно, — продолжила я. — Вы и правда молодец, что заметили меня.
— Я привык замечать мелочи. Помогает опыт поиска насекомых в лесу.
Насекомых? Любопытно. Неужели он когда-то увлекался коллекционированием насекомых? — Но и вы меня немного впечатлили. Вы умеете искусно сливаться с любым окружением. Будь вы мужчиной, я бы посоветовал вам поступить в тайную разведку.
— В тайную разведку! Как чудесно! Как увлекательно! Уверена, это моё призвание. Возьмёте меня на службу?
— Нет.
Я жалобно простонала: — Тогда придётся спросить капитана... о, или Его Высочество!
— Я сказал нет! И капитана даже не думайте спрашивать. Боюсь, он решит, что это ужасно забавно, и действительно вас наймёт! — Ворча, лорд Симеон всё это время нёс корзину вместо меня. Вот эта сторона джентльменского поведения мне особенно нравится.
Но стоило нам войти в банкетный зал, как старшая горничная, руководившая подготовкой, тут же устроила мне громкий разнос. — Ты о чём думала, позволив гостю нести корзину за тебя?! Позоришь хозяйский дом!
— Простите меня, — пискнула я.
— Всё в порядке, — сказал лорд Симеон. — Это моя вина. Кстати, она на самом деле...
— Нет, позвольте мне самой извиниться, — перебила старшая горничная. — Эти молодые девчонки такие безрассудные и небрежные! Я ей потом устрою, обещаю. Надеюсь лишь, вы великодушно нас простите.
— Право, ничего страшного, просто...
— А ты! — рявкнула она, снова оборачиваясь ко мне. — Ставь корзину сюда и немедленно вниз за следующей! И если такое повторится, попрошу хозяйку тебя выгнать!
— Д-да, госпожа! — ответила я и бросилась к лестнице на кухню. — Сейчас вернусь!
Я услышала, как лорд Симеон пробормотал себе под нос: — Как у неё получается настолько естественно вживаться в роль? — Затем он вышел вслед за мной на несколько шагов и крикнул: — Мариэль, вернитесь до обеда!
После трёх походов туда-обратно мои руки окончательно капитулировали, и я тихонько улизнула переодеться в обычное платье.
Изрядно утомившись, после обеда я решила немного отдохнуть в своей комнате. К моему удивлению, в дверь постучал лорд Седрик. — Простите за такую дерзость, но, если вы не откажете, я хотел бы попросить вас об одолжении.
— Что именно? — спросила я.
— Мне нужна партнёрша для репетиции танцев. До приёма всего два дня, а уверенности в себе у меня по-прежнему совершенно нет.
Просьба прозвучала очаровательно неловко. Я улыбнулась и кивнула, после чего мы вдвоём отправились в музыкальную комнату. На этот раз мы специально оставили дверь открытой, взялись за руки и стали отрабатывать шаги.
— У вас получается намного лучше, чем вы думаете, — сказала я. — По-моему, никаких проблем не будет.
— Хотел бы я быть так уверен. Я постоянно думаю, в какой момент надо сделать следующий шаг, а чем больше думаю, тем сильнее путаются ноги и тем неуклюжее всё выходит.
— Движения вы уже прекрасно запомнили, так что просто перестаньте так много думать и позвольте музыке вести вас. Ваши партнёрши наверняка будут опытны в танцах, поэтому тревожиться не о чем.
С музыкой было бы гораздо проще, — подумала я, оглядывая комнату. Здесь стояло множество инструментов, в том числе весьма внушительное фортепиано. Как досадно, что нельзя одновременно играть и танцевать.
И тут меня осенило: Лорд Симеон ведь играет на скрипке? Может, попросить его?
— Какая прелесть, вы, похоже, прекрасно проводите время. — Пока мы танцевали в тишине, в дверях появился лорд Патрис. Ядовитые слова он буквально выплюнул.
И снова человек, о котором ходит столько слухов. Интересно, сегодняшний визит — очередная попытка убедить графа лишить лорда Седрика наследства?
— Быстро же вы научились очаровывать дам, — продолжил он. — Ваша бесцеремонность вполне соответствует низкому происхождению. Хотя должен признать, вкус в партнёршах у вас... довольно своеобразный. — Он холодно посмотрел на меня. — Эвелин и Сюзетт куда привлекательнее. Интересно, почему же он предпочёл им именно вас? Ах да, возможно, простолюдин робеет перед молодыми женщинами, наделёнными красотой и обаянием. В таком случае она подходит вам гораздо лучше.
— Ваши слова совершенно недостойны джентльмена, — с непривычной твёрдостью ответил лорд Седрик и шагнул вперёд, словно защищая мою честь. — Если вам непременно нужно бросать намёки в мой адрес, хотя бы не втягивайте в это её.
— Опять важничаете? Что плохого в том, чтобы просто говорить правду? Я делаю именно это — ни больше ни меньше.
— Мисс Мариэль — добрый человек с ясным чувством справедливости. У вас нет никаких оснований так её оскорблять.
— Ах, вот что вы имеете в виду. Да, она и правда похожа на женщину, которая слишком фамильярна с простым людом.
— Слишком фамильярна?! Мы отрабатывали мои танцевальные шаги! — воскликнул лорд Седрик. — Я ещё к ним не привык, и она согласилась оказать мне эту услугу.
Но сколько бы он ни возражал, лорд Патрис не отступал и продолжал насмехаться. Наконец он разразился особенно презрительным смехом. — Прекрасный предлог провести вдвоём весь послеобеденный день. Правда, будь я на вашем месте, такая непривлекательная партнёрша меня бы совершенно не устроила. Хотел бы и я быть столь нетребовательным!
— Меня вполне устраивает, если мою невесту больше никто не считает привлекательной, — раздался мягкий и вместе с тем отчего-то пугающий голос. Лорд Патрис удивлённо обернулся и увидел за спиной лорда Симеона. — Если вы ею недовольны, значит, мне хотя бы не придётся вызывать вас на дуэль. — На его губах расцвела лёгкая улыбка.
Вот оно! Эта прекрасная улыбка — мягкая, нежная и при этом ледяная до ужаса! Вот мой заместитель капитана! Я сейчас умру от фанатского восторга! Ещё бы хлыст в руку — и было бы идеально!
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...