Даже свежий воздух после дождя не мог заглушить запах крови, исходивший от Цю Жуя и привязанной у него за спиной Цзы Ну. Едва добравшись до подножия горы, Цю Жуй поспешил к своему домику.
Этот запах крови изрядно напугал его работников, которые до сих пор не имели ни малейшего понятия о том, что произошло. Все они решили, что во время этого подъема в горы с Цю Жуем случился какой-то несчастный случай.
Люди в тревоге сгрудились вокруг, желая оказать помощь благодетелю, который в трудные времена обеспечивал их куском хлеба. Конечно, в первую очередь их заботило вознаграждение, которое они могли получить после.
Цю Жуй резким взмахом руки разогнал всех столпившихся вокруг зевак и поспешно скрылся в доме. Тем временем в толпе чей-то недоброжелательный взгляд неотступно следил за Цю Жуем, пока тот полностью не скрылся за дверью.
Аккуратно опустив Цзы Ну со спины на кровать, Цю Жуй извлек наружу собственноручно изготовленную небольшую рефлюксную башню, тазик с чистой мелкой солью и, разумеется, головку чеснока!
Цю Жуй тщательно вымыл ступку и истолок чеснок в кашицу. Резкий запах аллицина мгновенно заполнил всю комнату. Если бы не перепачканная кровью одежда, то люди, до сих пор ожидаввшие снаружи какого-нибудь зрелища, по одному лишь аромату решили бы, что внутри вовсю стряпают еду!
Достав самодельную колбу причудливой формы, Цю Жуй закинул туда растертый чеснок вместе с безводным этанолом.
Поскольку руки у него были кривые и выдуть нечто вроде шарообразного холодильника Либиха он никак не мог, ему пришлось взять за основу обычный стеклянный сосуд и скрутить медную проволоку так, чтобы внутри образовался желоб для обратного тока. После этого он закрепил всю конструкцию на холодильнике и перегонном кубе.
Время солевой бани! Поскольку у Цю Жуя не было подходящих приборов для измерения температуры, а раздобыть ртуть и смастерить точный термометр не представлялось возможным, ему оставалось полагаться лишь на собственные ощущения.
От одного прикосновения к раскаленному сосуду можно было обжечься — температура явно перевалила за пятьдесят градусов! Пришлось прекратить нагрев и использовать остаточное тепло для рефлюкса, а затем постоянно балансировать между новыми попытками и розжигом огня.
Короче говоря, провозившись добрых полтора часа, он наконец-то заметил явное образование маслянистой фракции. Отфильтровав смесь и перегнав её для возврата этанола, Цю Жуй в конце концов добыл жалкие крохи аллицина.
Впрочем, этого должно было хватить. Обработав руки медицинским спиртом и убедившись, что рана на лопатке Цзы Ну больше не кровоточит, Цю Жуй взял ватный тампон из другой запасной аптечки, равномерно нанес на него аллицин и приступил к перевязке.
Не обращая внимания на вспыхнувший на лице Цзы Ну яркий румянец, Цю Жуй развязал на ней бинты, засунул в рот чистый кусок хлопчатобумажной ткани, а затем пальцами аккуратно извлек те ватные шарики, которые уже намертво присохли и слиплись с раной.
Яркий румянец на лице Цзы Ну в тот же миг сменился мертвенно-бледным и синюшным оттенком. Впрочем, даже если вытащить всё до конца не удавалось, поделать было нечего: вряд ли стоило снова срывать кровотечение только ради того, чтобы выковырять остатки ваты.
Затем он заложил внутрь ватные тампоны, щедро сдобренные аллицином, и надежно забинтовал девушку чистыми полосками ткани.
Навалившаяся волна чудовищной усталости вновь дала о себе знать: Цю Жуй рухнул лицом вниз и провалился в тяжелый сон. Цзы Ну же, опираясь на единственную способную двигаться руку, медленно приподнялась и посмотрела на повязку на левом плече, а затем на заснувшего рядом Цю Жуя.
Спустя долгое время солнце поднялось уже высоко. Цю Жуй проснулся, с трудом сполз с кровати, ощущая тяжесть во всем теле и пульсирующую боль в голове от хронического недосыпа.
Шатаясь на ватных ногах, он вышел из дома и нос к носу столкнулся с Цзы Ну, которая все еще носила наложенные им бинты. Девушка густо покраснела при виде Цю Жуя и молча замерла на месте.
Цю Жуй не стал уделять ей много внимания: из-за легкого головокружения он сделал глубокий вдох, надеясь, подобно героям из прошлой жизни, глотнуть утренней свежести и взбодрить дух на весь предстоящий день.
Однако от этого маневра у него почему-то подскочило давление и в глазах окончательно потемнело. Поддерживая руками раскалывающуюся голову, он постоял так какое-то время, пока Цзы Ну, заметив это, поспешно не бросилась ему на помощь.
Немного придя в себя, Цю Жуй позвал тех из бедняков, что происходили из семей потомственных охотников, и велел им следовать за ним на гору. Под предлогом того, что нужно размять кости той огромной пятнистой кошке, они должны были забрать тушу уже обезглавленного черного леопарда.
Велев Цзы Ну отпустить его руку и проверив, на месте ли все его снаряжение, Цю Жуй суровым, командным тоном бросил ей:
— Возвращайся в дом, залечивай рану.
Стиснув зубы и собрав последние силы, он залком выпил бутылочку собственноручно состряпанного снадобья Хосянь Чжэнци! После чего подозвал тех проверенных бедняков с охотничьим прошлым и прямиком направился с ними к той самой пещере.
Похоже, там было шумно: после того как Цю Жуй ушел вниз, на запах крови прибрел крупный медведь-шатун. Оставшиеся в пещере маленькие леопарды, которых не успели увести, уже стали для косолапого легкой закуской.
Опытные охотники издалека уловили доносившийся из пещеры запах крови, а вокруг следов леопарда появились новые, гораздо более крупные отпечатки лап. Жестом велев Цю Жую держаться за их спинами, они вытащили из-за поясов арбалеты и наложили болты на тетиву.
К тому моменту Цю Жуй окончательно протрезвел. Крепко сжав в руке револьвер, спрятанный в левом рукаве, и проверив готовность саперной лопатки на поясе, он велел двоим парням, шедшим за добычей, встать к нему спиной к спине, образуя треугольное построение для обороны.
Их собственный запах в конце концов выманил зверя наружу. Увидев вылезающего из темноты медведя, охотники тяжело сглотнули. Они привстали на цыпочках, стараясь казаться выше и внушительнее, чтобы отпугнуть чудище.
Однако косолапый, чей обед на середине был бесцеремонно прерван людьми, явно не собирался пугаться внезапной бравады каких-то двуногих.
Заметив, что медведь не испугался, охотники начали медленно, шаг за шагом, пятиться назад. Зверь же, видя, что противник дрогнул, с удвоенной яростью попер прямо на них.
Перепуганные охотники тут же растеряли весь боевой порядок, и их арбалетные стрелы полетели куда попало. Пущенные в панике болты уходили в самые немыслимые стороны — в землю, в густые кусты, прямо в когтистую лапу чудовища или даже метили ему в глаза.
Ярко-алая кровь брызнула прямо из звериного глаза, но это не остановило безумную ярость зверя, а лишь распалило его еще сильнее.
Не обращая внимания ни на что, медведь понесся на бросившихся бежать Цю Жуя и остальных. Сам же Цю Жуй бежать не собирался: после той памятной азартной игры те тренировки по рукопашному бою, которые он усердно вплетал в свой режим выносливости, принесли свои плоды. Сделав резкий подкат, он увернулся от медвежьего прыжка и оказался сбоку от зверя.
Цю Жуй крикнул остальным разбегаться в разные стороны, а сам, воспользовавшись тем, что медведь еще не перевел на него внимание, со всего маху полоснул саперной лопаткой по звериной лапе!
Острое лезвие рассекло густую шерсть, оставив на ноге хищника глубокую рану. Серьезного урона это не нанесло, но окончательно взбесило косолапого. Куда хуже было то, что разъяренный зверь кинулся прямо за Цю Жуем!
Цю Жуй вовсе не собирался применять один и тот же прием дважды, надеясь провернуть еще один подкат и контратаковать. Нанеся удар лопаткой, он даже не попытался выдернуть её, а сломя голову бросился наутек!
Хотя кто-то там утверждал, что скорость черного медведя может достигать пятидесяти-шестидесяти километров в час, было совершенно очевидно, что хромающий зверь с торчащей в лапе саперной лопаткой вряд ли способен развить такие теоретические показатели.
Тем не менее бежать приходилось изо всех сил — в конце концов, собственная шкура у него была одна, и ставить ее на кон в игре с этим чудовищем он не собирался. Тактика изнурения кровопусканием явно подходила для этого случая лучше всего!
Почти полгода упорных тренировок на выносливость не прошли даром: ему нужно было лишь бежать быстрее полукалечного медведя, и с этим он справлялся!
О-о-у! — в этот самый момент над лесом разнесся грозный рев, заставивший убежавших далеко вперед охотников в ужасе замереть. Оглянувшись с замиранием сердца, они поняли, что медведь преследует не их, а молодого господина!
Среди них тотчас возникли разногласия: часть людей, боясь понести ответственность за брошенного господина, собралась разбежаться кто куда. Другая же часть, помнившая добро Цю Жуя, вскинула арбалеты и бросилась обратно.
Зверь продолжал преследовать Цю Жуя, устроившего ему знатную пробежку после той порции скрытно нанесенных ран. Подоспевшие охотники, увидев эту сюрреалистичную картину, попросту остолбенели. Если бы не окрик того самого охотника, который ранее заслонил Цю Жуя собой, они бы наверняка забыли взвести арбалеты. Натянув тетиву заново, они выпалили в разъяренного зверя, вставшего на дыбы в полный человеческий рост!
Зимний мороз и свирепый ветер — словно ледяное лезвие, способное содрать плоть до костей — не щадили даже такого вершителя пищевой цепи, как черный медведь, так что арбалетные болты без труда вонзились в его тело. Тем не менее зверь не собирался сдаваться без боя и попытался совершить последний рывок, но рухнул в пустоту и, испустив полный злобы и отчаяния вздох, испустил дух.
Среди всеобщего ликования и радостных криков по случаю победы над медведем один лишь Цю Жуй стоял с легким чувством горького сходства в душе. Бесшумно приблизившись к туше, он вытащил свою саперную лопатку и спрятал ее.
Даже этот безмозглый зверь до самого конца сохранял непоколебимую веру в сопротивление, тогда как миллионы людей в эту эпоху, прекрасно зная историю, оказались куда хуже любого зверя. Это лишь сильнее укрепило его решимость поднять восстание и сокрушить династию Мин.

Комментарии

Загрузка...